Аракчеев Алексей Андреевич
Переписка с князем Александром Павловичем

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР ПАВЛОВИЧ
И
А. А. АРАКЧЕЕВ 1.

(Их переписка).

1.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.

23-го сентября 1796 г. С.-Петербург.

   Алексей Андреевич! Майор Купреянов пишет мне, что мне позволение нужно, касательно отставки капитана Зарембы, подпоручика Палицына и подпоручика Горяинова; но я не вижу, как оно может быть надобно после соизволения его императорского величества. Впрочем, если оно потребно, то без сомнения я позволяю.
   Пользуясь сим случаем, прошу вас, Алексей Андреевич, если оное возможно, произвесть из младших унтер-офицеров в унтер-офицеры: Алексея Иванова, Луку Левонтьева и Ивана Жукова, которые все три поведения исправного, чем весьма меня одолжите.
   Я не знаю так же, смею ли я напомнить его императорскому величеству о унтер-офицере Крестьяне Бекмане, которого он изволил говорить, что можно будет произвесть в офицеры за его доброе и исправное поведение. Оно бы весьма теперь кстати было, потому, что будет недостаток в одном офицере; а я верно думаю, что он не хуже будет по крайней мере Воронкова. Я бы весьма рад был знать на сие ваше мнение.
   Пребываю впрочем вам на век доброжелательным, Александр.

2.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.

1-го октября 1796 г. С.-Петербург.

   Алексей Андреевич! имел я удовольствие получить письмо ваше, я сожалею весьма, что майор и офицер мой подвергаются наказаниям, особливо в столь легких вещах. Надеюсь, что впредь будут рачительнее. Чувствительно вас благодарю, Алексей Андреевич! за старание, которое вы приложили к моей просьбе; мне отменно сие лестно. Пребываю на век вам доброжелательный Александр.

3.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву 2.

   Друг мой Алексей Андреевич! сожалею душевно о твоей болезни и благодарю тебя искренно за письмо. Если у меня будет минута времени, то конечно зайду к тебе.

4.

В. к. Александр Павлович -- гр. Аракчееву.

   При сем посылаю записку о выборе его императорского величества в бригад-майоры. Сохапскиии, я думаю, и во сне не грезил того.

5.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.

   Друг мой Алекеей Андреевич! сделай мне одолжение побудь тут, когда будут спускать мои караул, чтобы они чего-нибудь не напутали; а я еду в полк. Извини, что я тебя беспокою. Государь приказал, чтобы полк был перед дворцом в 11-ть часов.

6.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.

   Я тебе приятную весть скажу. Мне не прежде выступать, как 5-го февраля или 7-го. У меня все готово к 30-му генваря. Гренадерские роты идут всякая при своем баталионе. И так ты остаешься здесь до отъезда в Павловское и все плац-адъютанты так же. Я вне себя от радости: только не говори об этом.

7.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

2-го марта 1797 г.

   Батюшка ваше императорское высочество, простите меня, если я смею обеспокоить вас сим моим письмом. Я в нем больше ничего не имею, как только хочу слышать и знать о вашем дражайшем здоровье, ибо приверженность моя и усердие к вашему императорскому высочеству останется до конца моей жизни.
   Доношу вам, что я сего числа погребение графа Чернышева кончил, но только очень поздно окончилось, в 2 ч. по полудни, стреляли очень дурно, а прочее было изрядно, но только грудь моя опять шалит и так я принужден отдыхать в постели, что меня может и задержать. Осмеливаюсь, батюшка ваше высочество, напомнить о Генделиусе и пребываю на веки вашего императорского высочества наиусерднейший верно подданный Алексей Аракчеев.

8.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.

4-го марта 1797 г. Павловское.

   Друг мой Алексей Андреевич!
   Получил вчерась письмо твое, за которое чувствительно благодарю. Только жаль мне видеть, что ты недоволен своею грудью. Желаю искренно, чтобы она поправилась, и прошу тебя, побереги себя ради Бога. Когда тебе совсем свободно будет, то приезжай сюда, мне право скучно без тебя.
   У нас разводные ученья всякий день, и надобно справедливость отдать, что для столь короткого времени отменно хороши. Сравнения никакого нет ни с лейб-гренадерами, ни с кекзгольмскими. Они все делают; только видно, что люди замучены. В одном Павловском госпитале 80 человек больных. Ружьем дурно делают; маршируют прекрасно. Федорову дана шпага, Ватковскому лента 1-го класса.
   Вот все наши вести.
   Сегодня мы были в Царском Селе и нашли караулы в великой неисправности. Офицер арестован и выключен из службы. Он из старых наших: Ландсберг. Прощай, друг мои Алексей Андреевич! я жду тебя с крайним нетерпением я пребываю на весь век
   Твой искренний и усердный Александр.

9.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

7-го марта 1797 г.

   Батюшка ваше императорское высочество, отъезжая отсюда сейчас, желаю и прошу Бога, чтоб даровал вам здоровья и чтобы скорее я вас мог увидеть. Вот одно мне желание, которого я больше и на свете не имею. Если я буду столь счастлив, что на дороге где-нибудь получу хотя одно слово, писанное вами, то я от радости и удовольствия, конечно, уже буду здоров во всю дорогу. Впрочем остаюсь на веки наивернейший вам верноподданный Аракчеев.

10.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

10-го марта 1797 г. Новгород.

   Батюшка ваше императорское высочество, если я вам наскучил, то простите великодушно тому, который вас обожает. В Новгород приехали, кажется, хорошо и весело. Вас послан встречать губернатора, Митусов, человек очень добрый, честный, которого конечно ваше высочество будет жаловать своею милостию. Донеся об оном и желая доброго здоровья, остаюсь на веки усердный верноподданный Аракчеев.

11.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

12-го марта 1797 г. Волочек.

   Батюшка ваше императорское высочество, милостивое ваше письмо я получил в Вышнем Волочке, оно меня столь много обрадовало, что я как бы оного ни старался объяснить, но не в состоянии. Теперь уведомлю вас о нашем вояже. Роты ваши гренадерские очень хороши и в Валдае, и государь император был доволен. Но здесь, в Вышнем Волочке, прогневался на капитана, а причина та, что дурно сделали один темп ружьем, а второе, что изволит говорить, для чего в оной роте много больных, а после я вам донесу лично все. Теперь послали меня в Тверь в ночь, и я еду туда, а тут оставил нарочно Аристова, дабы он посмотрел до конца отъезда. Прошу Всевышнего Бога, чтобы вы были здоровы и чтоб скорее я мог вас увидеть, ибо я почитаю вашего высочества более всего на свете и остаюсь ваш верноподданный и усердный Аракчеев.
   Вы здесь увидите, ваше императорское высочество, дворянского предводителя г. Храповицкого, человека редких достоинств, который, если будет удостоен разговора вашего высочества, то конечно оправдает мою смелость.

12.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

10-го апреля 1707 г. Москва.

   Принося мою верноподданную благодарность вашему императорскому высочеству за воспоминание обо мне. Оно есть мне первейшее утешение. Но о болезни моей доношу вашему императорскому высочеству, что она меня продержит долго и тем она мне несноснее, что я лишаюсь видеть вашего императорского высочества, но счастлив и тем, что могу называться усердным верноподданным Алексей Аракчеев. Батюшка, у вас много следственных дел; решите и окончите судьбу страждущих.

13.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

11-го апреля 1797 г. Москва.

   Ваше императорское высочество, милость ваша ко мне есть одно мне величайшее лекарство, и я, чтоб видеть и быть у вашего высочества, то бежал бы сию минуту, но как я теперь не имею никакого дела, то и решился полечиться, чтоб избавиться своего кашля, который мне очень досаждает.
   Простите мне милостиво, что я вчерась напомнил вашему высочеству о делах и был причиною вчерашнего вашего труда, после сделанных уже дневных трудов, но милостивая вашего высочества душа, конечно, простит меня. [508]
   Я счастливее всех на свете, ибо смею называться усердным верноподданным и преданным Алексеем Аракчеевым.

14.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

11-го апреля 1797 г. Москва.

   Ваше императорское высочество. Вам известно, как я предан вашему высочеству, то и осмеливаюсь полученное письмо от г. генерал-адъютанта приложить к вашему высочеству. Я с удовольствием оный вызов принимаю, ибо ваше высочество изволите быть и оное уже для меня велико, хотя я совсем бездельный человек буду.
   Письмо, батюшка, Растопчина прикажите возвратить обратно ко мне, а я пребуду на веки усерднейший вам верноподданный Алексей Аракчеев.

15.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

22-го мая 1797 г. Ковно.

   Батюшка, ваше императорское высочество, сколь много приятно мне было получить письмо через князя Николая Васильевича и слышать от него, как вы обо мне изволили отзываться; оное одному Богу будет известно, и я уверен, что Он ниспошлет оное к вам и ваша милость ко мне да будет милостью вечно.
   Теперь уведомляю вас, что оставленный вашим высочеством дела по дивизии у меня в Вильне и Ковне мною все обработаны, т. е. у всякого дела написано на особливой бумажке, что писать и теперь отправил в Петербург к Апрелеву, почему, по приезде, батюшка, вашем и можете от него оные спросить.
   Ныне же полученные дела я, батюшка, в скорости отделаю и доставлю уже к вашему высочеству прямо. Ах! как бы мне приятно было, чтоб я чаще получал от вас таковые дела, тогда бы я был спокоен и видел бы, что бедный Алексей не забыт и в Литве.
   Я все боюсь, батюшка, чтоб Апрелев мог вам угодить, ибо он еще молод, то и нужно его почаще понукать... Ах! если бы я мог летать всякий день в Павловское и делать то, что угодно моему батюшке Александру Павловичу.
   Уведомляю вас, что я еще в Ковне, и после вас с ума было сошел, полк ничего не знает, марширует очень дурно и ружьем делает также, словом сказать, все очень дурно. И так я целый день учился с утра до вечера, взяв по 60 человек из роты и составя баталион и теперь похоже на что-нибудь, но только скажу вам откровенно, что шеф Г. добрый человек, но только не военный. А завтра я уже еду в Вильну; не знаю, найду ли что, когда приеду обратно в Ковно.
   Если я столько буду счастлив, что угодно будет писать вашему высочеству, то адресовать в Вильну, ибо оттуда уже будет оные ко мне доставлять с нарочными.
   Целуя ручку у вашего высочества, остаюсь верный подданный ваш Аракчеев.

16.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву 3.

   Друг мой Алексей Андреевич! Я к тебе не письмо пишу, а целую грамоту, и надеюсь, что ты простишь по дружбе, что я тебя беспокою в недоумении моем и снабдишь меня советом. Я получил бездну дел, из которых те, на которые я не знаю какие делать решения, к тебе посылаю, почитаю лучше спросить хорошего совета, нежели наделать вздору. No 1-й. От Мордвинова, который прописывает, что по неимению аудитора, нельзя послать другого офпцера для приема жалованья. -- Я думаю за лучшее предписать ему, чтобы он выбрал из унтер-офицеров способного к сей должности, представил бы об нем ко мне, а покамесь отправил бы его для приема. No 2-й. О разных командированных у него людях, о которых я совсем не знаю, какое дать решение и испрашиваю твоего совета. -- No 3-й. Глупые формулярные списки и наконец их ротное, еще глупее, росписание, которое, я думаю, можно ему назад отослать с приложением нашей формы. No 4-й. О старшинстве одного майора пред другим, от него же, о котором, я думаю, надлежит и государю доложить: буду ждать твоего совета. No 5-й, О майоре от ворот, о котором я не помню в уставе ничего, а помнится положен капитан. Я думаю, и о сем же надобно доложить государю. No 6-й. О образце мундира его полку. Я удивляюсь, как ему не выдан образец вместе с прочими от князя Долгорукова Кекзгольмского полковника. Я не знаю так же, можно ли мне без докладу отпустить его офицеров для обмундирования в Петербург; и что поэтому решить, прошу тебя, снабди меня советом. No 7 -й и 8-й. От Колюбакина из Шлиссельбурга, о неимении совсем своего полка: о чем также не знаю, как решить и спрашиваю твоего мнения. No 9-й. От Кобанова. No 10-й список по старшинству, в котором он показывает штабс-капитанов выше капитанов, и они у него выбраны в самом деле из старших по-видимому капитанов, в чем, я думаю, надобно ему растолковать надлежащий порядок. No 11-й. Глупое ротное росписание, в котором он показывает много не явившихся офицеров. No 12-й. Дневной рапорт по форме. No 13-й. Ведомость о унтер-штабе от Ламберта, в которой он показывает одного подпоручика при мне. Я совсем не помню, кого он разумеет. No 14-й. Его же ротное росписание, в котором показано в подполковничей роте пустое место подпоручика по-видимому того же, которого он числит при мне. No 15-й. От Белозерского полка о причислении поповичей в полк без позволения моего, которого, кажется,он мог и ожидать; как ты думаешь? No 16-й. Из Нарвы от Тизенгаузена ротное глупое росписание. No 17-й. Список по старшинству офицерам по форме. No 18-й. Его же рапорт. No 19-й. От военной коллегии о лекаре Набокова полка, спрашиваю твоего совета. No 20-й. От Буксгевдена о обозе его полку. Что ты об оном думаешь? No 21-й. От Салтыкова об полотне фламском. No 22-й. Указ об списках. Я думаю, что сие излишнее и посылать, потому, что я подаю месячный рапорт, и так я могу и списки вместе подавать, как ты думаешь? По счастию, мы рано приехали на ночлег, и я все успел кончить. Прочие бумаги я сам разрешил, которых конечно было вдвое столько же, если не более. Прости мне, друг мой, что я тебя беспокою, но я молод и мне нужны весьма еще советы: и так я надеюсь, что ты ими меня не оставишь. Прощай, друг мой! Не забудь меня и будь здоров. Александр.

17.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

27-го мая 1797 г. Вильна.

   Батюшка ваше императорское высочество! Прилагая у сего все присланный от вас бумаги, на которые я написал и ответ куда следовало, только когда изволите подписать, то прикажите заномерить и оставить копии. Все вашего высочества назначения справедливы, как изволите усмотреть из ответов. Государю не нужно докладывать о майоре от ворот, ибо оно в уставе есть на 146 странице и оная вить должность чину не переменяет. О образцовом мундире я сделал, чтоб дать знать Солтыкову; офицеров из Кронштадта отпускать без позволения государя не можно. О том, что Колюбакин не имеет еще своего полка, вашему высочеству надобно сказать императору. Ламберг показывает подпоручика адъютантом при себе, ибо вить он был инспектором пехоты С.-Петербургской дивизии. Об офицерских списках я думаю вот что: оное сделали господа генерал-адъютанты; и что они с ними будут делать? Со всей России столько будет оных списков и успеют ли они всякий месяц их прочитать. Однако уже лучше ваше высочество прикажите от себя всякой месяц при рапорте готовить и отдавать.
   Теперь дозвольте донести вашему высочеству о себе,что я, пробыв в Ковне шесть дней, сделал хорошее начало в полку и ныне, приехав обратно в Вильну, учусь уже баталионами, а первого числа поеду в Брест-Литовский. Я ныне более ничего не желаю, как только слышать о вашем высочестве, благополучно ли изволили доехать, и если я буду счастлив получением оного известия, то я принесу Богу благодарность.
   Не видя вашего высочества лично каждый день, желал бы хотя смотреть на портрет вашего высочества, который бы я почитал дороже всего на свете. Впрочем, прося о продолжении высочайшей вашего высочества милости, пребуду на веки усердным и первым верноподданным Аракчеев.
   Я послал к императору письмо, не изволите ли узнать, как оно будет принято.

18.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.

1-го июня (1797), город Гатчина.

   Друг мой Алексей Андреевич! с вчерашнего числа я получил три твоих письма, что меня весьма порадовало: первое от 22-го мая из Ковно; 2-е от 27-го мая из Вильны 3-е того же числа, вместе с делами, за обработывание которых тебя, любезный друг, чувствительно благодарю. И скажу тебе, что мне отменно утешно видеть, что ты меня не забываешь; во мне же тебе нечего сумневаться. Я не переменчив.
   Я приказал снять со всевозможною точностью рисунки со всех повозок и тебе пришлю, как скоро готовы будут.
   При сем препровождаю к тебе бумаги Мелисина, которые государь мне приказал к тебе отослать, чтобы ты по мнению своему ответы учинил. Я рад очень видеть, что я не один прибегаю к твоему мнению.
   У нас нового, что Архаров в немилости и запрещено ему к государю прямо адресоваться, а приказано все через меня иттить: что мне навалило много работы, но благодаря Бога понемногу справляюсь, что уже будет очень мудрено, то спрошусь твоего совета, любезный друг,
   Жаль мне очень, что Екатеринославский полк тебе много хлопот наделал. За твое же старание благодарю и прошу тебя, что если тебе какая нужда будет, то пиши всегда ко мне, я с радостию буду ее исправлять. Прощай, друг мой! будь здоров. Шиколад вскоре к тебе пришлю, а если успею, то и сегодня, Александр.

19.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

9-го июня 1797 г. Пружаны.

   Батюшка ваше императорское высочество!.. Сколь я много обрадовался письму вашего высочества, оное одному Богу известно и благодарю Его Всевышнего, что Он даровал случай присылкою оных артиллерийских бумаг, и если Его есть святая воля ниспосылать ко мне свои милости, то я других никаких не желаю, как только чаще слышать о дражайшем здоровье вашего высочества.
   Бумаги я, батюшка, рассмотрел; они справедливы и прилагаю об них два ответа, первый содержите только краткии ответ, а второй содержит и положение покупки оных недостающих лошадей, но я боялся одно оное послать, ибо чтобы не сказали, что я хочу учить и умничаю, то и полагаюсь на милость и волю вашего высочества, который нужно, то и изволите подать.
   О себе всеподданнейше доношу, что я ныне в Пружанах и дня через три поеду в Брест-Литовский в Апшеронский полк. Егерские полки гг.подполковников кн.Багратиона и Чубарова сами в себе довольно хороши и скоро поняли, хотя ничего не знали, но нужно мне, батюшка, егерского волторниста, о котором я в другом письме пишу нарочно, иногда нужно будет вам государю показать.
   Я всегда, батюшка, уверен в себе был, что г. Архарова Бог когда-нибудь да накажет. А что касается до трудов вашего высочества, то я, прося Бога, чтоб Он только подкрепил ваше здоровье, радуюсь, что от такого человека, каков г. Архаров, дела идут через руки вашего высочества, ибо конечно уже не будет никого несчастных и государь наш император ни в чем не прогневается и не принужден будет к принужденному наказанию.
   Прилагаю у сего письмо к государю императору, которое конечно уже ваше высочество по своей милости изволите подать, избрав хороший (случай?) и видя всякую минуту вашего высочества ко мне милости, осмелился просить вас приказать дать мне знать, каково изволит принять мои бумаги г. и. и который мой ответ изволите подать.
   Шеколад, батюшка, ваше высочество, получил и не имею сил за все ваши милости всеподданнейше благодарить, но несчастлив тем, что вы не изволили отписать о своим дражайшем здоровье.
   Впрочем препоручая себя в милости вашего высочества и целуя ручки ваши, остаюсь на веки, называя себя смело и не зазорно пред своею совестью вернейшим вашим подданным. Генерал-квартирмистр и кавалер барон Аракчеев.

20.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.

6-го июля 1797 г. Петергоф.

   Друг мой, Алексей Андреевич! несколько раз сбирался тебя поблагодарить за последнее письмо твое, но всегда какая-нибудь помеха отвлекала меня от сего для меня приятного упражнения. Наконец решился ночь на оное употребить и теперь, во втором часу ночи, к тебе пишу. Завтра, друг мой, едем на море.
   Желаю искренно, чтобы противный ветер принудил нас скорее назад возвратиться.
   Ответ твой и письмо на артиллерийские бумаги очень полюбились государю и по оным посланы повеления к Мелесино. Я ему отдал долгий ответ, и короткого не показывал. Ты мне крайне не достаешь, друг мой, и я жду с большим нетерпением той минуты, когда мы увидимся. Прощай, друг мой! при сем посылаю Егерского волторниста, которого ты просил. Александр.

21.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

17-го июля 1797 г. С.-Петербург.

   Батюшка ваше императорское высочество. В должность коменданта вчерашнего числа я вступил. -- Дай Боже, чтоб я скорее мог рапорт к вам носить по-прежнему. Квартиры моего баталиона я осмотрел, которые сделаны очень дурно; во-первых, духота страшная и, во-вторых, комнаты все по одной сажени величиною, то я и делаю ныне план, как оное поправить, и представлю к вашему императорскому высочеству.
   Испрашиваю вашей высочайшей милости: мой баталион ходит в полковой караул в полк, но как мне нужно в моих квартирах иметь свой караул, ибо уже и случилось, что ночью украли неоколько рубашек у солдат, то и позволить мне оный учредить, а в полк уже не ходить.
   Из моего баталиона наряжаются офицеры по полку дежурными, но, как известно вашему высочеству, расстояние от моего баталиона до полка, то и сделать высочайшую милость ко всем моим офицерам иметь дежурство особо при своим баталионе.
   Целую высочайшие ваши ручки, остаюсь верноподданный барон Аракчеев.

22.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

19-го июля 1797 г. С.-Петербург.

   Батюшка ваше императорское высочество! Осмелился принесть к вашему императорскому высочеству первую мою просьбу, касающуюся уже именно до меня. После сломанных домов, на котором теперь строятся экзерциргауз в Миллионной, осталися от оных домов по Мойке назади экзерциргауза флигели, а именно от Брюсова дому, от старого почтамта и от купленного в казну Захарова дома; но как я квартиру имея во дворце не иямею конюшни, сараев и для жительства своих людей места, то сделайте высочайшую милость, батюшка, ваше императорское высочество, доложите государю императору, чтоб оные флигели мне пожалованы были; они хотя теперь и переломаны, но я, употребя на поправку их тысяч шесть, буду иметь у себя уже маленький собственный дом.
   Ваша милосердая душа, конечно, мне исходатайствуете от государя императора оную милость, ибо кроме вашего императорского высочества я никого не имею.
   Генерал-квартирмистр и кавалер барон Аракчеев. [515]

23.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

6-го августа 1797 г. С.-Петербург.

   Батюшка ваше императорское высочество! Благодарю Бога и ваше высочество за высочайшее ваше письмо, которое всегда мне делает величайшее утешение в моих обстоятельствах. Я не смел писать, думая, дабы не прогневить и не наскучить вашему высочеству, знаю, сколь много ныне заняты и без моих пустяков. Простите, мне ваше императорское высочество, что я два раза в небытность графа по дурацкой своей охоте учил разводы вместе и в оное время случился вашего высочества полк. Я более об нем ничего не могу сказать, как только, что он очень хорош.
   Здоровье ваше меня беспокоят более всего, и я желал бы, чтобы Бог представил вашему высочеству мою усердность в полном ее внде, тогда бы я был уверен в ваших ко мне милостях.
   Приезд мой в Павловск зависит от приказания вашего высочества. Что я получил вчерась с нарочным фельдъегерем, то прилагаю копию и остаюсь на веки верным вашим верноподданным, барон Аракчеев.

24.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.

Сего 11-го августа 1797 г. Новгород

   Друг мой Алексей Андреевич! Не хочу никак пропустить случай тебя поблагодарить за два письма, которые я с чувствительным удовольствием получил, и тебя уверить в искренней моей привязанности и дружбе. Я слава Богу здоров и желаю, чтобы и ты таков же был. Прощай, друг мой! не забывай старых друзей. Но смотри ради Бога за Семеновскими.

25.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

11-го августа 1797 г. С.-Петербург.

   Батюшка ваше императорское высочество! Видно мне такое счастие, что мне определено во всю жизнь мучиться; но не знаю, будет ли моих сил, чтоб что-нибудь с оным полком сделать, а я думаю, что он сделает, что я скоро умру. Войдите в мне положение: как мне можно будет взыскивать, ибо у меня три генерал-майора в команде и я такой же, то может ли тут быть хорошая субординация. То и от меня ваше императорское высочество изволите получить скоро просьбу об увольнении. Со всеми сими скуками я очень рад о вашем приеме и благодарил за оное Бога. А в отставку уже, батюшка, я за вас пойду, ибо вам нельзя потому, что Семеновский полк очень хорош и как вчерась учился ваш баталион, то я никогда и ничего лучше не видывал, а что сегодня будет, то об этом завтра узнаете, а я вчерась с Александром Михайловичем вашим обедал вместе у меня. Ну уж баталион ваш на славу прекрасен. Я, батюшка, замучился с артиллериею, ибо очень дурно и худо идет. Более ничего не имею, как только целуя ваши обе ручки остаюсь на всю жизнь вернейший ваш верноподданный барон Аракчеев.

26.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.

Августа 12-го 1797 г.

   Друг мой Алексей Андреевич! Генерал-майор Талызин просил меня его рекомендовать тебе: что я и делаю с отменною охотою, потому что он человек отменно хороший и офицер редкой справедливости. -- Я прошу тебя, прийми его хорошенько и снабжай его нужными советами, которые, я уверен, он потщится исполнить с обычною его ревностию, и чем ты отменно меня одолжишь.
   Пребываю на век твой искренний Александр.

27.

А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.

12-го августа 1797 г.

   Батюшка ваше императорское высочество! Где ваше слово, тут я жертвую жизнью. Генерал-майора Талызина я принял хорошо и буду стараться его любить и учить, а что не хорошо, то поправлять, ибо я думаю ваше высочество изволит мне оное позволить. Хочется, батюшка, очень знать о маневре вашем в рассуждении вас и целуя руку вашу, остаюсь верный ваш верноподданный барон Аракчеев. [517]

28.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву. 4

   Друг мой Алексей Андреевич! что тебе сделалось? отпиши мне подробнее о своим здоровье. Мне весьма грустно без тебя и если бы не праздники, я бы к тебе поехал. Дела все вчера ввечеру кончил -- в Москве.

29.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.

   Друг мой Алексей Андреевич! Я пересказать тебе не могу, как я рад, что ты с нами будешь. Это будет для меня великое утешение и загладит некоторым образом печаль разлуки с женою, которую мне, признаюсь, жаль покинуть. -- Одно у меня беспокойство, это твое здоровье. Побереги себя ради меня.

30.

В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.

   Друг мой, Алексей Андреевич! При сем сообщаю решенные три дела, месячный рапорт и список офицерам от Ватковского, рапорт от генерала-от-инфантерии Каховского об генеральском адъютанте, желающем служить в Белозерском полку; от Свистунова из военной коллегии сообщения, касательно до ружей Павловского гренадерского полка и требование от Вязмитенова сторожа в академию. О