Автобиография

     Как большинство людей моего поколения,  если  они,  как  я,  выросли  в
литературных и даже точнее - литераторских традициях, я рано  начал  писать.
Мой брат Н. Ф. Анненский и его жена  А.  Н.  Анненская,  которым  я
всецело обязан моим "интеллигентным" бытием, принадлежали к  поколению  60-х
годов. Но я все-таки писал только стихи, и так как в те годы (70-е)  еще  не
знали слова _символист_, то был _мистиком_ в  поэзии  и  бредил  религиозным
жанром Мурильо, который и старался "оформлять словами". Черт знает  что!
Мои приятели,  теперь  покойные  лирики,  Николай  Кобылий и  Анатолий
Вигилянский  (Вий), уже брали штурмом  несколько  редакций  из  тех,  что
поскромнее, и покойный Шеллер {6}, вздыхая, капитулировал  иногда  перед  их
дранг'ом {Натиском (нем.).}. Но я твердо держался  глубоко  запавших  мне  в
душу  слов  моего  брата  Николая  Федоровича:  "До  тридцати  лет  не  надо
печататься", и довольствовался тем, что  знакомые  девицы  переписывали  мои
стихи и даже (ну, как было тут не сделаться феминистом!)  учили  эту  чепуху
наизусть.
     В университете, - как отрезало со стихами. Я  влюбился  в  филологию  и
ничего не писал, кроме диссертаций.  Потом  я  стал  учителем,  но  увы!  до
тридцати лет не дождался - стишонки опять прокинулись, - слава богу,  только
они не были напечатаны. Зато соблазнил меня  на  научные  рецензии  покойный
Леонид Николаевич Майков {7}, который дал мне написанную по-польски и только
что тогда увидевшую  свет  грамматику  Малецкого.  Это  и  была  моя  первая
печатная работа, напечатанная в журнале Министерства  Народного  просвещения
{8}, а сколько именно лет тому назад, не помню.
     С моим дебютом соединяется у меня два воспоминания;  во-первых,  Л.  Н.
Майков не изменил ни слова в моей  статейке  -  добрая  душа  был  покойный;
во-вторых, ее отметил в "Archiv fur Slawische Philologie" {"Архив славянской
филологии" (нем.).} Ягич  {9},  тогда  еще  профессор  нашего  университета,
теперь австрийский барон и академик. Статейка  была,  хотя  и  невинная,  но
полемическая, а я - УЖ как это вышло, не помню  -  ее  не  подписал.  И  вот
суровый славист  отметил  ее  лишь  двумя  словами:  Warym  anonym?  {Почему
анонимно? (нем.).}
     Упрек не прошел мимо. С тех пор ни одной полемической статьи  я  больше
не написал, а анонимно  напечатал  за  всю  мою  жизнь  одну  только,  и  то
хвалебную заметку.