Анненков Павел Васильевич
Письма к И. С. Тургеневу (1875-1883)

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

П. В. АННЕНКОВ

ПИСЬМА К И. С. ТУРГЕНЕВУ

Книга 2
1875-1883

   

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
"НАУКА"
2005

   

СОДЕРЖАНИЕ

Письма (продолжение)

1875

   189. 3 (15) января 1875
   190. 27 января (8 февраля) 1875
   191. 13 (25) февраля 1875
   192. 25 февраля (8 марта) 1875
   193. 20 марта (1 апреля) 1875
   194. 10 (22) апреля 1875
   195. 20 апреля (2 мая) 1875
   196. 26 апреля (8 мая) 1875
   197. 3 (15) июня 1875
   198.20 июня (2 июля) 1875
   199. 27 августа (8 сентября) 1875
   200. 11 (23) сентября 1875
   201. 22 сентября (4 октября) 1875
   202. 22 октября (3 ноября) 1875
   203.6(18) ноября 1875
   204. 23 ноября (5 декабря) 1875
   205. 30 ноября (12 декабря) 1875
   206. 13 (25) декабря 1875
   201. 28 декабря 1875 (9 января 1876)

1876

   208. 9 (21) января 1876
   209. 22 января (3 февраля) 1876
   210. 27 января (8 февраля) 1876
   211. 5 (17) февраля 1876
   212. 12 (24) февраля 1876
   213. 19 февраля (2 марта) 1876
   214. 14 (26) марта 1876.
   215. 23 марта (4 апреля) 1876
   216. 5 (17) августа 1876.
   217. 25 августа (6 сентября) 1876
   218. 6(18) сентября 1876
   219. 30 сентября (12 октября) 1876
   220. 14 (26) октября 1876
   221. 28 октября (9 ноября) 1876
   222. 28 октября (9 ноября) 1876
   223.16(28) ноября 1876.
   224. 25 ноября (7 декабря) 1876
   225. 3 (15) декабря 1876.
   226. 17(29) декабря 1876
   221. 22 декабря 1876(3 января 1877)

1877

   228. 11 (23) января 1877
   229. 13 (25) января 1877
   230. 12 (24) февраля 1877
   231. 10 (22) марта 1877
   232. 28 марта (9 апреля) 1877
   233. 8 (20) апреля 1877
   234. 2 (14) мая 1877
   235. 18 (30) мая 1877
   236. 8 (20) июля 1877
   237. 28 июля (9 августа) 1877
   238. 13 (25) августа 1877
   239. 28 августа (9 сентября) 1877
   240. 5 (17) сентября 1877
   241. 19 сентября (1 октября) 1877
   242. 30 сентября (12 октября) 1877
   243. 28 октября (9 ноября) 1877
   244. 8 (20) ноября 1877
   245. 15 (27) ноября 1877
   246. 29 ноября (11 декабря) 1877
   247. 5 (17) декабря 1877
   248. 12 (24) декабря 1877
   249. 29 декабря 1877 (10 января 1878)

1878

   250. 19 (31) января 1878
   251. 5 (17) февраля 1878
   252. 10 (22) февраля 1878
   253. 13 (25) февраля 1878
   254. 20 февраля (4 марта) 1878
   255. 1 (13) марта 1878
   256. 10 (22) марта 1878
   257. 23 марта (4 апреля) 1878
   258. 9 (21) апреля 1878
   259. 16 (28) апреля 1878
   260. 23 апреля (5 мая) 1878
   261. 27 апреля (9 мая) 1878
   262. 3 (15) мая 1878.
   263. 26 мая (7 июня) 1878
   264. 11 (23) июня 1878
   265. 29 июня (11 июля) 1878
   266. 13 (25) сентября 1878
   261. 27 сентября (9 октября) 1878
   268. 28 октября (9 ноября) 1878
   269. 19 ноября (1 декабря) 1878
   270. 27 ноября (9 декабря) 1878
   271. 4 (16) декабря 1878
   272. 14 (26) декабря 1878
   273. 26 декабря 1878 (7 января 1879)

1879

   274. 8 (20) января 1879
   275. 15 (27) января 1879
   276. 11 (23) апреля 1879
   277. 19 апреля (1 мая) 1879
   278. 14 (26) мая 1879
   279. 28 мая (9 июня) 1879
   280. 20 июня (2 июля) 1879
   281. 3 (15) июля 1879
   282. 25 июля (6 августа) 1879
   283. 30 июля (11 августа) 1879
   284. 29 августа (10 сентября) 1879
   285. 1 (13) октября 1879
   286. 15 (27) октября 1879
   287. 6 (18) ноября 1879
   288. 15 (27) ноября 1879
   289. 23 декабря 1879 (4 января 1880)

1880

   290. 22 февраля (5 марта) 1880. Письмо к Тургеневу и М. М. Стасюлевичу
   291. 22 февраля (5 марта) 1880
   292. 30 марта (11 апреля) 1880
   293. 7 (19) августа 1880.
   294. 22 августа (3 сентября) 1880
   295. 18 (30) сентября 1880
   296. 9 (21) октября 1880
   297. 7(19) ноября 1880
   298. 5 (17) декабря 1880.
   299. 15 (27) декабря 1880
   300. 27 декабря 1880 (8 января 1881)

1881

   301. 4 (16) января 1881
   302. 15 (27) января 1881
   303. 21 января (2 февраля) 1881
   304. 24 января (5 февраля) 1881
   305. 28 января (9 февраля) 1881
   306. 6 (18) февраля 1881
   307. 10(22) февраля 1881
   308. 5 (17) марта 1881
   309. 12 (24) марта 1881
   310. 8 (20) апреля 1881
   311. 27 мая (8 июня) 1881
   312. 1 (13) июля 1881
   313. 10 (22) сентября 1881
   314. 25 сентября (7 октября) 1881
   315. 6 (18) ноября 1881
   316. 19 ноября (1 декабря) 1881
   317. 30 ноября (12 декабря) 1881

1882

   318. 12 (24) января 1882
   319. 19 февраля (3 марта) 1882
   320. 7 (19) марта 1882
   321. Апрель (до 10/22) 1882
   322. 10 (22) апреля 1882
   323. 15 (27) апреля 1882
   324. 13 (25) мая 1882
   325. 25 мая (6 июня) 1882
   326. 15 (27) июня 1882
   327. 3 (15) июля 1882
   328. 25 июля (6 августа) 1882
   329. 29 июля (10 августа) 1882
   330. 6(18) августа 1882
   331. 20 августа (1 сентября) 1882
   332. 2 (14) сентября 1882
   333. 12 (24) сентября 1882
   334. 19 сентября (1 октября) 1882
   335. 28 сентября (10 октября) 1882
   336. 2 (14) октября 1882
   337. 18 (30) октября 1882
   338. 29 октября (10 ноября) 1882.
   339. 7 (19) декабря 1882

1883

   340. 2 (14) января 1883
   341. 3 (15) января 1883
   Содержание
   342. 25 января (6 февраля) 1883
   343. 9 (21) февраля 1883
   344. 20 февраля (4 марта) 1883
   345. 19 (31) марта 1883
   346. 28 марта (9 апреля) 1883
   347. 29 мая (10 июня) 1883
   348. 18 (30) июля 1883

ПРИЛОЖЕНИЯ

   Комментарии
   Условные сокращения
   Указатель произведений П. В. Анненкова
   Указатель произведений И. С. Тургенева
   Указатель имен
   

ПИСЬМА
(продолжение)

1875

189

3 (15) января 1875. Баден-Баден

3го января 18751 Baden.
Lichtenthalerstrasse, 9

   Любезнейший И<ван> С<ергеевич>. Вот кончились у нас и рождественские ёлки и встречи обоих Новых годов -- чухонского и византийского -- наполучили и роздали мы множество подарков, ничего не стоящих, кроме очень больших денег, наконец наелись и напились Sparkling-Hock'a {шипучий рейнвейн (англ.)} вдоволь. Теперь наступила пора думать и о Франции, в которой, кажется, осталась одна политическая гололедица, а уличная, самая опасная, прошла. Получу от Вас ответ и уже собираться стану в Париж, причем не премину Вас известить о сем событии2.
   Итак министр Толстой съел Корша и Суворина с "<Санкт-Петербургскими> ведомостями". Не понимаю -- за что такая ненависть? Всех своих врагов ведь не съесть -- Краевский, Стасюлевич все-таки остаются. Разве потому, что досадно испытывать огорчения от таких глупеньких людей, как Корш, и легче переносить нападки более смышленых людей. Последний прощальный фельетон Суворина мне гадкую отрыжку произвел3. Шутовство, соединенное с плачем. Точно мертвецки пьяного жулика дерут плетьми: и смешно, и жалко, и противно. Но такого рода поганый пафос и гнусная драма -- суть достояние русской культуры.
   У Вас все обстоит благополучно, как я знаю от Мllе Viardot, у которой был с визитом на праздниках4. Мы тоже понемногу пробавляемся и, как выражается Салтыков -- дерзаем. Вера сделалась первой по классу и удивляет учительниц понятливостью, что не помешает ей, если заговорит в ней русская природа, сделаться дурацкой барышней в 20 лет, когда тупоумные нынешние ее сверстницы превратятся в очень порядочные персоны. Павлушка сделался великим плотником и без молотка уже никуда не выходит, что не обещает нимало из него Петра I. Михайлов велел Вам кланяться. Он накануне Нового года всю ночь вертел столы у Щербинина и вызывал духов5. Множество явилось, но дух "здравого смысла" -- не показался. Прощайте, друг.

П. Анненков

   

190

(27 января) 8 февраля 1875. Баден-Баден

8 января 1875 Bade.
Lichtenthalerstrasse, 9

   Добрейший И<ван> С<ергеевич>. И совестно, и гадко писать о том, что я делал целых две недели -- во-первых, получил жабу накануне выезда в Париж и, во-вторых, видел зачатки крупов у детей и т. д. Вы так горячо и любезно и -- что важнее еще -- таким лестно коллективным образом зовете меня к себе, что на будущей неделе выезжаю к вам1. Как не быть в Париже вещам, достойным осмотра, но -- увы -- не увижу я там выставки художнической, которая позднее, кажется, открывается, а новое французское искусство совершенно не знакомо мне, еще любопытнее для меня Вашей французской республики, полученной одним голосом2. О, дорогой голосок -- как благодарить тебя! Однакож, друг, довершите все Ваши благодеяния -- уведомлением, когда можно ожидать открытия "Салона". Если в начале марта, то можно бы и подождать отъездом, чтобы, по пословице, на одном гвозде повесить весь свой гардероб, а если позднее -- то ожидать нечего. Дайте же совет и приказание и вслед за тем уже и ждите точнейшего исполнения их с моей стороны3.
   Мне пишут, что Лонгинов умер, у Корша очистилось 50 т. р. от продажи "С<анкт>-П<етербургских> ведомостей" Баймакову, что Катков получил 150 т. руб. субсидии на Лицей и газету отдали ему еще на 12 лет по старой цене, а это составляет подарок чуть ли не в 300 т. руб.4 Все это почти так же великолепно, как и фельетоны новых "С<анкт>-П<етербургских> ведомостей"5. Читали ли Вы что-нибудь гаже, пошлее и бездарнее. Жду с нетерпением вашей биографии в "Gegenwart"'е, где Арендт печатает биографию Алекс<ея>, Николая Тургеневых и их племянника Ивана6. Любопытно. До первой Вашей строчки и до свидания затем.

П. Анненков

   

191

13 (25) февраля 1875. Баден-Баден

25/13 февраля Bade
Lichtenthalerstrasse, 9

   Добрейший Иван Сергеевич.
   Видите, что на дворе делается. Каждое утро 8о мороза и холоднейший ветер. Лекарь просит обождать немного, чтобы с ослабевшей жабой не попасть в ледяные потоки Парижа и в его камины, которые ревматизмами топятся. На днях извещу Вас, когда я выезжаю1.
   Я получил от Писемского "Просвещенное время"2. Это выпуклое зеркало, которое отражает рожи, а не лица, хотя лица и смотрятся в него. Повести Толстого еще не видал3. Здесь у меня был Корш, появившийся в Гейдельберге. У него есть затея, о которой вы, вероятно, уже слышали,-- издавать конституционный журнал в Берлине по-русски, да справится ли? Как вы думаете?4 Напишите мне одну строчку, чтобы я знал, что вы не сердитесь на меня за мои отсрочки. Я часто бывал в той же коже относительно Вас -- всегда прощал5. Сделайте и Вы то же со мной, а впрочем скоро сам приеду и паду к стопам Вашим.

Весь Ваш
П. Анненков

   NB. Вчера был аниверсер {годовщина (от франц. anniversaire)} революции 1848, и я вспомнил, что я делал, чем был за 27 лет тому назад6. Разница немалая. Кстати -- меня признала здесь на улице г-жа Гервег и звала к себе и к мужу. Не хочется мне возобновлять это знакомство. Скажите -- в бытность вашу здесь -- имели Вы сношения с этой милой фамилией или нет?7
   

192

25 февраля (8 марта) 1875. Баден-Баден

8 марта. Понедельник

   Вчера, добрейший мой Иван Сергеевич, в 2 1/2 часа пополудни (воскресенье) произошла в городе Бадене мгновенная перемена ветра -- из северо-восточного на юго-западный -- так, что мы стали по утру с 7о мороза, а легли спать по вечеру с 9о тепла. Сегодня уже 13о тепла и ходит сирокко, предвещая бурю. Зачем Вам все это знать -- услышите сию минуту. Завтра, во вторник 9 марта выезжаю я наконец, после долгих колебаний, напутствуемый благословениями жены и доктора и раздавая сам таковые же, с обещаниями подарков детям, в Париж. Но так как "мне миг покоя моего" дороже, чем в истории république franèaise {французская республика (франц.)}, то я и останавливаюсь ночевать или в Страсбурге или в Нанси -- и заблистаю над Парижем уже в среду 11-го вечером или в поздний обед, когда над ним, Парижем, никакого другого солнца уже не будет1. Итак, друг, устройте мне на вышеозначенный день каюту в Hôtel Byron, куда и явлюсь и если не очень поздно будет, то Вас извещу, во-первых, для облобызания, а, во-вторых, для совместного ужина, где оный гигиеническими Вашими правилами полагается. А покамест, друг, посылаю Вам мой поцелуй на воздух и остаюсь

весь ваш
П. Анненков

   

193

20 марта (1 апреля) 1875. Баден-Баден

1 апреля 1875.
Baden Lichtenthalerstrasse, 9

   Вот я и дома, добрейший И<ван> С<ергеевич>, и, как вы пророчили, доехал в спальном вагоне благополучнейшим образом до Страсбурга, где переночевал еще и подивился прусским усилиям сгладить все признаки осады -- цитадель с иголочки новая, префектура тоже, протестантский Temple {храм (франц.)} тоже, все дома даже гадки молодостию своей, но руины в душах и гемютах {душа (от нем. Gemüt)} остались нетронутыми1. В Бадене встречен был визгом детей на дебаркадере, показавшемся мне (т. е. визг) не менее гармоничным, чем творения Гуно и Массне, вместе взятые. А прибыв на квартиру, в кабинет свой, даже испугался нечеловеческой тишине, охватившей меня (окна наши в сад). Люди необходимо должны заболевать в этом молчании -- подумайте, слышишь биение собственного сердца, свое дыхание и кажется всю игру головных нервов -- немудрено, что начнешь поверять ход организма и беспокоиться насчет его правильности. В кабинете же у себя нашел письмо Салтыкова, который поручает искать ему квартиру в Бадене с первых чисел апреля и до сентября, когда выедет на зиму в Рим. Письмо очень грустное, собирается издыхать, по его выражению, оставляя старшего сына 3-х лет и не оставляя никакого, даже и очень малого достатка семье. Умоляет о дешевизне найма. Дело раздирающее -- страх как я люблю этого дикаря2.--
   Только теперь, возвращенный самому себе, могу я Вас, друг, благодарить за преизукрашенную вами мою жизнь в Париже. Через неделю это сделается для меня волшебным сном, где Ваш образ и образы семейства Виардо превратятся в мифические, обаятельные существа. Вас-то я еще успею возвратить к реальному выражению, но семью Виардо -- Бог знает когда я ее опять увижу. Передайте ей то, что мне хочется сказать: вы это отлично сделаете.
   Не забудьте ни Харламова, ни Жуковского, ни Ханыкова, ни г-жу Селянову3 -- все это такие отличные подробности моего 3-х недельного пребывания между Вами, что право, стоило бы стихотворения. Есть и еще и [sic] лицо, сильно отражающееся в моих воспоминаниях -- это конспект вашего романа4. Ребенок сей, не сделавший еще и первых зубов, поразил меня своим выражением. Вырастить его есть обязанность ваша, говорю с убеждением.
   Дети благодарят за конфекты. Отлично посылать детям бон-боны {конфеты (от франц. bonbon)}. Млеют за каждой штучкой и при каждом ощущении смородины, малины и проч. вспоминают ваше имя. Жена посылает Вам поклон.

П. Анненков

   

194

10 (22) апреля 1875. Баден-Баден

22 апреля. Baden
Lichtenthalerstrasse, 9

   Вот, любезный друг И<ван> С<ергеевич> -- и юнкер Шмит не может теперь усомниться, что весна возвратилась к нам по положению -- так здесь становится зелено, пахуче, хорошо. Увы, только в людях не повторяется их весна -- я неделю пролежал с ревматизмом в колене, а из Петербурга жена Салтыкова извещает меня, что муж ее не может тронуться с места от слабости и боли сердца1. Бывает и еще хуже. Гервега в три дня унесла к его праотцу Аврааму простуда, а был прям и величествен, как дуб. Хоронили его, т. е. свезли на кладбище, ибо оттуда он приказал препроводить себя в свободную землю, в Кантон Базель -- без попов, но с венками, съехались редакторы либеральных газет из Франкфурта, Штутгарта и др. ближайших мест и говорили речи, главный мотив которых состоял в том, что перед ними высится гроб с честнейшим, премилейшим, благороднейшим трупом. Это -- история! Современная история. Так же точно была правдива, говорят, и при гробе Леонтьева в Москве2.
   А что же вы не написали ничего о российских спектаклях в Париже и были ли вы свидетелем столь интересного изображения московской культуры в отечестве Вольтера. Напишите, друг3.
   Я позабыл взять у вас письмо Кавелина и летопись о необыкновенном случае с Маркевичем Н. Тютчева4. Привезите с собой, да, кстати уж и мою корреспонденцию с вами, о чем мы говорили. Право -- не хотелось бы, чтоб дружеская и откровенная переписка наша попала в руки пройдохи какого-нибудь собирателя-библиографа (а они все пройдохи!) и порадовала его пикантностию своей. Гадко и думать5.
   И несмотря на эти опасения, как же не сказать, например, что журнал Стасюлевича становится похож на лавочку с надгробными памятниками, бывающими обыкновенно при кладбищах: есть и гении, и плачущие женщины, и воины и проч. -- и все тошноватого пошиба. Поглядите -- что это за повесть Костомарова и еще другая какая-то!6
   А я так и не сподоблюсь поглядеть на ваших Дюпре и Коротов! Воспоминание о всех этих господах со включением Харламова составляет очень яркую полосу в моей теперешней жизни7. Жена и дети ждут Вас, друг, с очень широкими объятиями сюда8. Прощайте

П. Аннен<ков>

   

195

20 апреля (2 мая) 1875. Баден-Баден

2 мая. Baden-Baden
Lichtenthalerstrasse, 9

   Ну, конечно, мой добрейший И<ван> С<ергеевич> -- я подожду Вас и с Писемским здесь в Бадене, если Вы не позднее 25 мая сюда пожалуете, и по очень простой причине: кто же себе враг? Эдакую оказию упустить! Но другая оказия у меня и на Волге еще есть, и от той отказаться тоже нельзя1. Вот отчего я так решительно и выразился в письме к Писемскому, припоминая к тому же и афоризм из Св<ятого> Писания: "не надейтеся на Князя и на дворяне орловские (да и симбирские тоже)"2. Потщимся же с обеих сторон уличить во лжи эту цитату.
   За все обещания привоза писем (да и помады, ибо продолжаю страдать в коленях) благодарю много3. Наконец прибыл сюда Салтыков и в наиплачевнейшем состоянии, с болезнию сердца и с ревматизмом в руках, ногах, плечах и повсюду -- да каком! Воет, на стены лезет, ругает жену, доктора, людей, пославших его сюда, и меня, встретившего его здесь. Хейлигенталь ужасно боится, чтоб не кинулся ревматизм на сердце -- тогда капут. Что-то будет: жалко, страшно, досадно4. Вообразите -- этот чудак -- уже больной и по адскому холоду проскакал сюда прямо из Петерб<урга>, проведя и дрожа дни и ночи безостановочно в вагонах -- ну истерзал себя. Фельдъегерю из Чухны было бы едва под силу такое проследование.
   Что такое наврал Аренд в "Гегенварте" про ваше происхождение и вашу фамилию5. Кажись можно было бы справочку навести -- ведь человек налицо, так нет же. Придуманное лучше выглядит, чем верное и фактическое.
   Поклонитесь моим парижским друзьям, изукрасившим мне мою экскурсию к вам6. Писемскому тоже добрый поклон. Мы все здоровы, ибо насморки не принимаются в счет. Ах,-- у вас выставка, а я об ней только и мечтал. Скажите слово о ней, да о эффекте портретов Харламова7.

Весь ваш
П. Анненков

   

196

26 апреля (8 мая) 1875. Баден-Баден

8 мая. Baden
Lichtenthalerstrasse, 9

   Я все это время, добрейший И<ван> С<ергеевич>, был в мучительном волнении. Салтыков чуть не умер на моих руках и только, благодаря дикой природе своей, устоял на ногах: будь он поцивилизованнее, на манер покойного В. П. Боткина, быть бы ему на той стороне жизни земной! Теперь, перескочив через гроб, опять сделался ревматиком, и это еще долго будет продолжаться. Я уже телеграфировал в Петербург, чтобы приезжали за семьей, а оттуда отвечали -- еще подождем -- и умно сделали1.
   У вас, слышу, Танлев застрелился: попадет в хрестоматию, где помнится читал описание как зарезался Вател от того, что рыбы у короля не было за столом. Честолюбие Танлева еще выше, ибо ему не достало золотой рыбки2.
   К Вам поехала толпа Михайловых. Отец удивил меня, не сойдя с ума при получении печатного экземпляра "Германия"3. Между тем по поводу его у меня есть покорная просьба к вам. Заплатите ему все, что он потребует за исполнение комиссий, которые мы ему надавали в Париже, и затем самые эти комиссии, состоящие из пустяков (куска фуляра для жены и моих карточек от Пирсона), привезите с собой сюда, где и вся потраченная ваша сумма будет Вам сполна заплачена4.
   Поклонитесь Писемским и помните, что и Вас, и их я жду в назначенный срок в Баден и прежде того отсюда не тронусь, разве нечто колоссальное произойдет на родине5.

Весь ваш
П. Анненков

   Ждем также сюда в скором времени прибытия многострадальной девицы Констанции де Додт6. Жена Вам кланяется и тоже молит об исполнении вышеозначенного поручения, а кирасу она себе здесь сделала и только не может понять теперь, каким образом ее портниха дала ей мерку, годную для обвитая Вандомской колонны два раза. Помните?
   

197

3 (15) июня 1875. Баден-Баден

15 июня. Baden-Baden
Lichtenthalerstrasse, 9

   Лежу, добрейший И<ван> С<ергеевич> -- и все лежу, и рука не поднималась писать Вам. Все комиссии Ваши так или иначе исполню1. Теперь жду сюда брата вместо того, чтоб ехать к нему навстречу, как предполагал. Устроив его в Бадене, убегу, убегу во что бы то ни стало2. Не то, чтобы в делах моих произошел какой-либо кризис, но они загнили, опустились, расползаются в России -- никто ничего не делает, не отдают отчета, не шевелятся, спят. Гадко.
   Нового ничего нет. Колоссальный сумасброд Писемский отпустил сына в Берлин, да не получив от него письма на другой день, возомнил, что он умер на дороге, стал выть, буквально, на весь трактир, впал в истерику с икотой и судорогами и собрался к Колошину просить его совета, как бы добыть труп его сына3. Все это исторически верно. Вечером получил письмо и явился ко мне. Я его обругал, как собаку. Перенес покорно, но исправиться не обещал.
   Салтыков завелся уже огромным письменным столом и ругает своего спасителя-доктора. "Скотина эдакая,-- говорит,-- писать не позволяет. Да он животное не знает, что я литературой деньги приобретаю. Подлый немец ничего понять не может" и т. д.4
   Добудьте себе "Москов<ские> ведомости" No 133, от 28 мая и прочтите обвинение Военного министра во всех студенческих бунтах и заговорах, которые он производит с помощию своей Медицинской академии и в пику министру Просвещения. Очень любопытно5.
   Я еще могу получить от Вас одно письмо здесь, в ожидании которого желаю хорошенько лечиться и не скучать, что Вы, кажется, с помощью знакомых и делаете6.

П. Анненков

   

198

20 июня (2 июля) 1875. Баден-Баден

2 июля н.с.
Baden

   Одно слово, мой почтеннейший И<ван> С<ергеевич> -- ради извещения Вас, что я еще здесь и тронусь отсюда не ранее 8-го, так что если близок ваш возвратный путь на Париж, то найдете меня налицо -- в Lichtenthaler-strasse, 9. -- Причина моего замедления есть, во-первых, нога, ужасно медленно возвращаяся в нормальное состояние, а во-вторых, приезд сюда брата Ив<ана> Вас<ильевича>. Писемский скрылся за горизонт вчера 1-е июля. Взамен прибыл к Салтыкову Унковский и привез док<тору> Гейлигенталю подарок от друзей сатирика нашего -- серебряный кубок с надписью1. Кубок произвел громадное впечатление в Бадене, как небывалое явление, и возбуждает зависть всех коллег нашего доктора. Оказывается, что лечить литераторов чуть ли не более лестно, чем принцев и генералов.
   Увижусь ли с вами или нет -- не знаю, а потому теперь же и целую Вас на прощанье2.

П. А.

&n