# Степан Аникин. Деревенские рассказы, изд. М. В. Аверьянова

Степан Васильевич Аникин

Степанъ Аникинъ. Деревенскіе разсказы, изд. М. В. Аверьянова. 293 стр. 1912. Цѣна 1 р. 20 к.

Не задаваясь крупными художественными задачами, авторъ, потрясенный нестроеніемъ родины, въ рядѣ небольшихъ разсказовъ, искренно и безхитростно передаетъ свою печаль и свое возмущеніе. Въ его книгѣ непосредственно чувствуется душа разсказчика -- это ея главное достоинство. Г. Аникинъ не лишенъ вкуса, но художественный матеріалъ, изъ котораго онъ лѣпитъ свои образы, довольно скуденъ; его языкъ бѣденъ красками, лишенъ выразительности. Въ его діалогѣ наиболѣе самобытныя фразы звучатъ какъ подслушанныя. Каждый разсказъ (кромѣ первыхъ двухъ -- "Молотьба" и "жить надо") бьетъ въ одну опредѣленную цѣль; у автора почти нѣтъ уклоновъ мысли, кажущихся сначала случайными, но на самомъ дѣлѣ обогащающихъ повѣствованіе; у него мало фантазіи и много тенденціи.

Воодушевленный ясно-опредѣленнымъ замысломъ, онъ сознательно подчеркиваетъ тѣ черты въ характеристикѣ своихъ героевъ, которыя ему кажутся типическими. Между тѣмъ, искусство живетъ конкретными, индивидуальными образами; индивидуальное можетъ совпасть съ типическимъ, но, если въ образѣ нѣтъ своей личной, ему одному присущей жизни, онъ неубѣдителенъ. Тѣмъ не менѣе искренность автора заражаетъ. Г. Аникинъ затрагиваетъ мучительные вопросы нашей современности; онъ говоритъ о страшныхъ болѣзняхъ нашей родины. Читая о безчинствахъ осатанѣлаго стражника ("Гараська-диктаторъ"), о часовомъ, застрѣлившемъ подошедшаго къ тюремному окну ребенка, мы чувствуемъ кровавыя угрозы нашей текущей жизни и невольно отзываемся на эти печальныя строки.

Несомнѣнно, это не чисто-художественное впечатлѣніе; все же авторъ никогда не оскорбляетъ "эстетики" рѣзкими публицистическими пріемами. Небольшая художественная цѣнность разсказовъ объясняется въ концѣ-концевъ тѣмъ, что г. Аникинъ берется за непосильную задачу. Нуженъ геній Льва Толстого для того, чтобы придать сценамъ зловѣщаго насилія эпическую законченность, для того, чтобы сдѣлать изъ кошмара произведеніе искусства; только очень крупному дарованію дано оправдать тенденцію поэтическимъ вдохновеніемъ.-- Дарованіе г. Аникина проявляется въ мягкихъ, спокойно-созерцательныхъ настроеніяхъ. Таковы два первыхъ разсказа, почти лишенныя повѣствовательнаго движенія картинки изъ деревенской жизни; въ нихъ много лиризма (въ первомъ разсказѣ чувствуется вліяніе Зайцева). Особенно привлекателенъ второй разсказъ "жить надо" -- случайная дорожная встрѣча съ обнищалыми татарами, блуждающими по Руси за пропитаніемъ. Эта жалобная и покорная нищета, эти измученныя нерусскія лица остаются въ памяти. Не громкими призывами дѣйствуетъ искусство; оно сильнѣе, когда извнѣ безмятежно.

И въ другихъ разсказахъ г. Аникина попадаются отрывки, свидѣтельствующіе о несомнѣнномъ, хотя и небольшомъ дарованіи автора. Очень хороша страница, посвященная описанію уѣзднаго острога. "Острогъ -- крупнѣе и выше всѣхъ другихъ городскихъ домовъ, будто важнѣе ихъ и крупнѣе для жизни". Эти выразительныя строки настраиваютъ -- и говорятъ больше, чѣмъ рѣзкія обличенія и плохо прикрытая преднамѣренность.


"Русское Богатство", No 2, 1912