# Лондонские воры

Аноним Английская_литература

Текст издания: журнал "Нива", No 39, 1872.

## Лондонскіе воры.


Лондонское народонаселеніе, простиравшееся въ 1870 году до 3 милліон. человѣкъ, далеко оставляетъ за собою народонаселеніе всѣхъ прочихъ европейскихъ столицъ. Скученное на пространствѣ, которое, считая отъ Черингъ-Кросса (Charing Cross) заключаетъ въ себѣ около трехъ нѣмецкихъ миль въ радіусѣ, оно равняется народонаселенію цѣлой Голландіи и немногимъ чѣмъ уступаетъ народонаселенію Португаліи. Въ послѣдніе 20 лѣтъ лондонское народонаселеніе достигло цыфры, равняющейся числу жителей королевства греческаго, включая сюда же и разбойниковъ. Правда, разбойники не занимаются такъ открыто своимъ ремесломъ на улицахъ и въ окрестностяхъ Лондона, какъ на классической почвѣ Греціи; но еще не такъ-то давно на лондонскихъ улицахъ было такъ же не безопасно, какъ теперь въ горахъ Греціи, а Highwaymen, "рыцари большихъ дорогъ", пользовались въ старой Англіи такимъ же почетомъ какимъ пользуются теперь ихъ сотоварищи въ Аркадіи.

Гигантскій городъ притягиваетъ къ себѣ всѣ нечистые элементы на подобіе магнита. Между его милліонами живетъ какъ бы особенный народъ, объявившій войну закону и пользующійся всякимъ благопріятнымъ случаемъ для того, чтобъ повредить гражданскому обществу и выместить на немъ свое зло. Въ 1868 году воровъ, пристанодержателей, бродягъ и другой подозрительной сволочи различнаго рода считалось до 115,646 человѣкъ,-- количество, достаточное для населенія какого нибудь германскаго герцогства и еще съ избыткомъ. Однихъ тѣхъ, которые занимаются кражей какъ ремесломъ, насчитываютъ до 22,950 человѣкъ. А лицомъ къ лицу съ этимъ войскомъ мошенниковъ стоитъ полицейская рать, простиравшаяся въ 1870 г., до 8876 человѣкъ,-- именно: 24 главныхъ надзирателя, 255 надзирателей, 945 унтеръ-офицеровъ и 1752 полицейскихъ солдатъ, что составляетъ по одному констеблю на 401 жителя. Въ Берлинѣ къ 1-му сентября 1871 г. считалось на службѣ всего 580 охранителей, такъ что на 751 человѣка здѣсь приходится только по одному охранителю. Но этотъ разчетъ не совсѣмъ вѣренъ; къ берлинскимъ охранителямъ слѣдуетъ причислить еще ночныхъ сторожей, обязанность которыхъ отправляется въ Лондонѣ полицейскими. Не смотря на все это, лондонская полиція обходится народонаселенію, сравнительно, очень недорого. Такъ напримѣръ, въ томъ же Берлинѣ жители платятъ на содержаніе полиціи по 2 талера съ души, тогда какъ въ Лондонѣ они платятъ почти вдвое меньше, при чемъ слѣдуетъ замѣтить, что лондонская полиція превосходно обезпечиваетъ безопасность города, тогда какъ въ Берлинѣ само правительство должно было сознаться, что эта безопасность все болѣе и болѣе уменьшается.

До 1823 г. Лондонъ представлялъ собою превосходный pendant къ многочисленнымъ германскимъ государствамъ и швейцарскимъ кантонамъ. Каждый лондонскій кварталъ былъ самодержавенъ и обладала, своей собственной полиціей -- и эта полновластность охранялась такъ же ревниво, какъ и въ маленькихъ германскихъ государствахъ и швейцарскихъ кантонахъ. Полиція одного квартала всячески остерегалась преступить за границу другаго. Это былъ золотой вѣкъ для всѣхъ мошенниковъ, умѣвшихъ владѣть отмычкой и ломомъ. Прекращеніемъ этого жалкаго состоянія Лондонъ обязанъ сэру Роберту Пилю. Сначала на новую полицію смотрѣли со всѣхъ сторонъ съ недовѣріемъ и ненавистью, но она съумѣла вынудить себѣ уваженіе даже у самыхъ ожесточенныхъ противниковъ.

Вся лондонская полиція управляется теперь изъ главной квартиры въ Scottland Yard, которая сносится по телеграфу со всѣми безъ исключенія караульнями громаднаго города, такъ что, въ случаѣ нужды, наличный составъ ея, находящійся въ томъ или другомъ мѣстѣ, можетъ быть увеличенъ въ какое угодно время. Главная задача ея -- предотвращать своею бдительностью преступленія, а слѣдовательно безопасность мирныхъ жителей отъ мошенниковъ, которые не хотятъ работать. Охраненіе безопасности государства: конфискацію газетъ, надзоръ за политическими сходками, и т. п. лондонская полиція не беретъ на себя; она позволяетъ каждому говорить и писать что ему угодно, и въ этомъ отношеніи существенно разнится отъ полиціи другихъ государствъ.

Главная сила лондонской полиціи назначается для улицъ; все подлежащее надзору протяженіе заключаетъ въ себѣ 6708 англійскихъ или 1448 нѣмецкихъ миль длины -- то есть столько же, сколько дорога отъ Лондона черезъ океанъ и Нью-Іоркъ въ Санъ-Франциско. Это протяженіе раздѣляется на 921 денныхъ и 2126 ночныхъ рунда, такъ что дозорная стража дѣлаетъ, среднимъ числомъ, днемъ 7 1/2, а ночью 2 англ. мили или около 1 1/2 и 1/2 нѣмецкихъ миль. Согласно съ этимъ, днемъ бываетъ на ногахъ только третья часть полицейскихъ, а ночью отъ 10-ти часовъ вечера до 6 часовъ утра вдвое больше. Но и днемъ служба на лондонскихъ улицахъ -- вещь не легкая, такъ какъ полицайскій долженъ заботиться также и о порядкѣ сообщеній; это можно видѣть уже изъ того, что по одному лондонскому мосту проходитъ ежедневно до 60,000 пѣшихъ и проѣзжаетъ до 25,000 экипажей. Омнибусовъ и дрожекъ, которые тоже подлежатъ его надзору, насчитывается до 7000. Наконецъ, лондонскіе констебли обязаны также ловить собакъ, у которыхъ нѣтъ хозяевъ (около 1400 штукъ въ мѣсяцъ), и подбирать пьяныхъ, которыхъ въ 1868 году было представлено не меньше 19,632 человѣкъ (въ томъ числѣ 9415 женщинъ). Больше всего бываетъ пьяныхъ на улицахъ между 7 и 10 часами вечера; въ это же время больше всего бываетъ тамъ и полицейскихъ, потому что долголѣтніе опыты доказали, что число преступниковъ состоитъ въ тѣсной связи съ числомъ пьяныхъ,-- такъ какъ все, что производитъ на улицахъ стеченіе народа, привлекаетъ мошенниковъ и воровъ сотнями. Метода уличныхъ воровъ очень проста Коль скоро любопытный, у котораго mobsman (мелкій воришка) чуетъ хорошую добычу, подойдетъ къ толпѣ на улицѣ, двое мошенниковъ начинаютъ тѣснить его спереди, а двое другихъ сзади. Если избранная жертва держитъ руки въ карманахъ, то ударъ по головѣ надвигаетъ ему на глаза шляпу, а когда онъ подниметъ руку, чтобы открыть себѣ глаза, одинъ изъ мошенниковъ давитъ его рукой въ грудь, въ то время какъ другой съ удивительною скоростію очищаетъ карманы, прибирая къ рукамъ все, что въ нихъ находится.

Эти мошенники посѣщаютъ аккуратно всякое сколько нибудь значительное общественное собраніе, для того чтобы ловить тамъ въ мутной водѣ рыбу,-- особенно: интересныя судебныя разбирательства, а также проповѣди любимыхъ священниковъ. Одинъ такой случай доставляетъ имъ обыкновенно не менѣе 40 кошельковъ и столько же часовъ. Точно такъ же аккуратно посѣщаютъ они и оперу, а также и народныя собранія въ Экстеръ-Голлѣ (Exeter Hall). Ни одно миссіонерское собраніе, ни одна сколько нибудь замѣчательная проповѣдь, ни одна церковь, посѣщаемая фешенебельнымъ свѣтомъ, не бываетъ забыта ими,-- и мошенникъ является и здѣсь въ видѣ образованнаго человѣка, одѣтаго по послѣдней модѣ, такъ что его принимаютъ за щеголя изъ высшаго класса, и онъ можетъ безъ всякой опасности смѣшаться съ обществомъ. Тутъ ужъ мошенникъ долженъ разсчитывать, большею частію, паевою собственную ловкость; но если онъ ищетъ особенно богатыхъ результатовъ, то приглашаетъ помощника. Опасность быть открытымъ значительна, и поэтому-то часы, кошелекъ, драгоцѣнность или брошка, которые одинъ беретъ отважной рукой, должны въ ту же минуту перейти въ руки другаго и, если возможно, совсѣмъ исчезнуть со сцены. Но коль скоро какое нибудь ужасное извѣстіе привело въ волненіе собравшихся, мошенникъ можетъ стричь своихъ овецъ, т. е. красть, не возбуждая подозрѣнія, и прятать свою добычу въ безопасное мѣсто. Чтобы приготовить себѣ подобный праздникъ, мошенники пускаютъ иногда слухъ о пожарѣ.

Особенно удобную арену для воровъ представляютъ собою вокзалы желѣзныхъ дорогъ. Коль скоро легкомысленный пассажиръ вышелъ изъ залы, гдѣ онъ дожидался поѣзда, чтобъ справиться насчетъ него или за какимъ нибудь другимъ дѣломъ, его дорожнаго мѣшка, оставленнаго имъ въ залѣ, какъ не бывало.

Воры въ Лондонѣ формальнымъ образомъ воспитываются. Начиная съ пятаго или шестаго года, ребенка учатъ красть, а потомъ посылаютъ на улицу, чтобы примѣнить къ дѣлу то, чему онъ научился. Изъ этихъ мальчиковъ выходятъ въ короткое время настоящіе мастера своего дѣла, не имѣющіе себѣ подобныхъ въ отношеніи остроты зрѣнія, тонкости слуха, легкости прикосновенія и почти неслышной походки. Такой маленькій негодяй притворяется на улицѣ вполнѣ равнодушнымъ, тогда какъ отъ его бдительныхъ глазъ не уходитъ ничто; въ то время какъ онъ по видимому направляется въ одно мѣсто, вдругъ совершенно неожидано видишь его въ другомъ. А не то онъ играетъ повидимому самымъ невиннымъ образомъ съ своими сверстниками, но при этомъ всѣ его мысли устремлены на проходящихъ, для того чтобъ выслѣдить, у кого можно бы было стянуть шелковый карманный платокъ.

Не смотря на эту отмѣнную ловкость, mobsman считается только третьекласснымъ преступникомъ; онъ никогда не осмѣлится втереться въ общество rampsmen или drummers (барабанщиковъ). Rampsman -- это отважный воръ, врывающійся ночью въ дома и грабящій силою. Презрѣніе, съ какимъ онъ смотритъ на всевозможныя опасности, и ловкость, къ какою онъ приступаетъ къ своей работѣ, заставляютъ его смотрѣть съ пренебреженіемъ на своихъ собратій, которые прибѣгаютъ больше къ хитрости и обману и не такъ смѣло приступаютъ къ дѣлу. Онъ избѣгаетъ знакомства съ ними,-- потому что его отвага, его познанія въ изготовленіи и починкѣ орудій и ловкость, съ какою онъ владѣетъ ими, его чувство и гордость, съ какою онъ смотритъ на свое ремесло, ставятъ его во главѣ всѣхъ прочихъ классовъ преступниковъ -- и эти послѣдніе безпрекословно признаютъ за нимъ первенство на которое онъ претендуетъ,-- потому-что хитрость, проницательность, хладнокровіе и отвага такъ же уважаются въ этихъ кружкахъ, какъ и на полѣ сраженія. Да, кража съ взломомъ не только промыселъ, но и что-то въ родѣ игры, доставляющей тому, кто совершаетъ ее, умственное наслажденіе. Не нужда гонитъ героевъ этого разряда; но прелесть, какою сопровождается всякое приключеніе, заставляетъ ихъ часто браться за новое дѣло, когда они могли бы еще пользоваться результатами послѣдняго. Радостное чувство, овладѣвающее человѣкомъ при видѣ хорошо удавшагося дѣла, вызываетъ ихъ на другое. Но это требуетъ долгихъ приготовленій. Прежде всего нужно выслѣдить случай, и узнать съ точностію: какимъ образомъ запираются тѣ помѣщенія, которыя намѣреваются посѣтить. Вмѣстѣ съ этимъ нужно также узнать какъ можно вѣрнѣе, не будетъ ли какой помѣхи. Чтобы познакомиться съ домашними порядками, завязываются знакомства съ прислугою и работниками. У одного недавно пойманнаго вора найденъ подробный планъ сраженія, обстоятельный списокъ домовъ, сулившихъ болѣе или менѣе значительную добычу. Дома уже посѣщенные были совѣстливо вычеркнуты. Воры этого разряда живутъ обыкновенно на большую ногу; они держатъ даже лошадей и экипажи и не дорожатъ деньгами, согласно пословицѣ: какъ пришло, такъ и ушло.

Особенное отдѣленіе этого класса составляютъ такъ называемые window-fishers (удильщики въ окнахъ). Если они обстоятельно изслѣдовали днемъ то мѣсто, гдѣ лежатъ или висятъ за окномъ часы, цѣпи и прочія драгоцѣнности, то ночью они просверливаютъ въ ставнѣ дыру и вытаскиваютъ оттуда добычу помощью просовочныхъ петель.

Rampsman грабитъ или опьяняя или приводя ужасъ свою жертву. Онъ дѣйствуетъ обыкновенно въ соединеніи съ какой нибудь женщиной, хотя никогда не показывается вмѣстѣ съ нею до начала дѣла. Если дѣло идетъ о жертвѣ низшаго класса, то ее заманиваютъ въ какой нибудь шинокъ и, чтобъ совершитъ грабежъ безъ всякой помѣхи, подливаютъ въ вино какое нибудь наркотическое средство. Но если намѣреваются общипать человѣка высшаго класса, то дѣйствуютъ такъ хитро, что одураченная жертва прозрѣваетъ только въ послѣднюю минуту, когда уже поздно. До тѣхъ поръ у ней не бываетъ ни малѣйшаго подозрѣнія, чтобы люди съ которыми она имѣетъ дѣло не были людьми достойными полнѣйшаго уваженія. Обыкновенно дѣло ведется такимъ образомъ, что при наступленіи катастрофы все говоритъ противъ жертвы, которая, для избѣжанія гласности, охотно платитъ налагаемую на нее пеню. Затѣмъ глаза обманутаго раскрываются вполнѣ, но когда онъ разъяснитъ себѣ ходъ дѣла -- бываетъ уже поздно. Сдѣланныя въ полицію заявленія не ведутъ ни къ чему, потому-что милая парочка давно уже улетѣла.

Къ четвертому разряду тѣхъ, которые промышляютъ кражею, принадлежитъ "sneaksman" (подлаза), или обыкновенный воръ, который крадетъ въ кухняхъ серебряныя вилки, ложки и все что ему попадется подъ руку. Онъ въ связи съ посредниками прислуги, совершающей кражу въ домахъ и магазинахъ, и съ помощниками ссудчиковъ подъ залоги и жидовъ. Затѣмъ онъ промышляетъ въ особенности росписками заемныхъ банковъ, составляющими значительную часть имущества какого нибудь бѣдняка, и доходитъ до такой низости, что обворовываетъ даже своихъ собственныхъ сподвижниковъ. Своею численностью этотъ классъ воровъ превосходитъ всѣ прочіе, но онъ же и самый презрѣнный изъ всѣхъ, такъ какъ для того чтобъ заниматься этимъ промысломъ не нужно ни мужества, ни особеннаго ума или искусства. Ни одинъ изъ гордыхъ "рампсменовъ", даже ни одинъ изъ мобсменовъ не согласится имѣть дѣла съ ворами этого разряда.

Столь же важный разрядъ въ лондонскомъ мірѣ преступниковъ представляютъ собою укрыватели и продавцы украденныхъ вещей. У этихъ господъ искусный воръ, когда его выпустятъ изъ тюрьмы, легко можетъ получить въ займы нѣсколько десятковъ фунтовъ стерлинговъ, чтобы стать, какъ говорится, на ноги. Вообще воры трудятся не столько для себя, сколько для укрывателей; этимъ послѣднимъ всегда достаегся львиная часть. Такимъ образомъ осудили недавно одного мошенника, который нажилъ себѣ своею преступною промышленностью 15,000 фунт. ст. Его "торговый домъ" находился въ сношеніяхъ съ Франціей, Испаніей, Германіей и Америкой и получилъ оттуда краденыя вещи, точно такъ же какъ и посылалъ ихъ туда.

Ночные рыцари дубравъ, благодаря которымъ большія дороги въ окрестностяхъ Лондона были вплоть до нашего столѣтія не безопасны,-- вымерли. Гаунсловскій лѣсъ (бывшій любимымъ мѣстопребываніемъ этихъ рыцарей ночи), къ которому, лѣтъ за 50 передъ этимъ, путешествовавшій верхомъ или въ почтовыхъ и другихъ экипажахъ приближались со страхомъ и трепетомъ -- теперь одна изъ самыхъ веселыхъ мѣстностей въ окрестностяхъ гигантскаго города. Упомянутые выше рыцари не нападаютъ уже больше на почтовые экипажи, потому что эти послѣдніе должны были уступить мѣсто желѣзнымъ дорогамъ. Впрочемъ, въ концѣ концовъ, это повело только къ перемѣнѣ сцены и тактики,-- потому что первые классы спѣшныхъ поѣздовъ такъ же не безопасны какъ прежде почтовые экипажи. Лондонская полиція хорошо знаетъ это по тѣмъ шестидесяти мошенникамъ, которые не только путешествуютъ по англійскимъ желѣзнымъ дорогамъ, но посѣщаютъ и континентъ.

Являясь въ самой изящной одеждѣ, подобный мошенникъ осматриваетъ, прежде всего, поѣздъ готовый отправиться, чтобы найти какое нибудь купе, гдѣ сидѣлъ бы одинъ только пассажиръ. Коль скоро онъ помѣстился подлѣ него, то сію же минуту является третій, судя по наружности иностранецъ. Когда поѣздъ придетъ въ движеніе, этотъ третій достаетъ колоду картъ и предлагаетъ второму сыграть для препровожденія времени. Само собою разумѣется, что этотъ послѣдній сначала отвергаетъ это предложеніе, но потомъ соглашается, и такимъ образомъ червонцы начинаютъ переходитъ то на ту, то на другую сторону. Чтобы заохотить курочку, которую сбираются общипать, одинъ изъ мошенниковъ играетъ худо,-- такъ что проигрываетъ. Если избранная жертва не въ состояніи противиться этому искушенію, она пропала. Хотя эта уловка чрезвычайно проста, но тѣмъ не менѣе находятся такіе глупцы и ослѣпленные, которые поддаются ей. Обкраденный пассажиръ терпѣливо переноситъ свою потерю; частію стыдясь своей собственной глупости, частію же потому, что судъ откажетъ ему въ искѣ, такъ какъ имъ самимъ руководило корыстолюбіе, вслѣдствіе чего онъ и дался въ руки мошенникамъ.

Если распредѣленіе труда, изобрѣтенное въ Англіи, приводится тамъ въ исполненіе больше чѣмъ гдѣ либо, то и англійскіе мошенники стараются извлечь изъ этого учрежденія всевозможную пользу. Каждый принадлежитъ, какъ показано выше, къ отдѣльному цеху, и занимается особенной отраслью громадной промышленности. Согласно съ этимъ, принципъ распредѣленія труда былъ принятъ и полиціей. Уличная полиція имѣетъ дѣло только съ уличными ворами. Въ 1842 г. организованъ особый классъ должностныхъ лицъ, которому принадлежало, въ 1869 г., 180 человѣкъ сыщиковъ (detectives). На долю этихъ людей выпало выслѣживать самыхъ ловкихъ преступниковъ, самыхъ отважныхъ воровъ, убійцъ, фальшивыхъ монетчиковъ, укрывателей, и т. п. Объ ихъ усердіи и искусствѣ авторы уголовныхъ романовъ не могутъ наговориться; какъ бы ни былъ хитеръ преступникъ, но онъ находитъ себѣ ровню въ своемъ сыщикѣ.

Въ 1868 г. въ Лондонѣ было арестовано 9799 человѣкъ только за нарушеніе нравъ собственности, изъ которыхъ 6145 были приговорены къ наказанію, какъ уличные преступники. Уличный воръ долженъ, среднимъ числомъ, украсть въ день столько, сколько могутъ стоить шесть шелковыхъ платковъ, если онъ хочетъ заработать себѣ кусокъ "насущнаго хлѣба". Статистика показываетъ, что онъ можетъ совершитъ 300--400 подобныхъ преступленій, прежде чѣмъ подвергнется наказанію. Съ тѣхъ поръ какъ висѣлица и ссылка отмѣнены, воръ платится за свое преступленіе потерею свободы; но содержаніе въ смирительныхъ домахъ такъ превосходно, что самое наказаніе потеряло всю свою ужасающую силу. Что касается до "системы молчанія", то мошенники успѣваютъ справляться, въ извѣстной степени, и съ нею. Сидя порознь, въ отдѣльныхъ кельяхъ, они сносятся между собою, не произнося ни одного слова, а, встрѣтившись другъ съ другомъ, объясняются глазами. Есть преступники до такой степени искусные, что, смотря въ лицо надзирателю, объясняются между тѣмъ съ товарищемъ, такъ что надзиратель и не подозрѣваетъ этого.


"Нива", No 39, 1872