Андриевский И. С.
После осады Манаса

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

После осады Манаса

(рассказ очевидца)

   Как только китайцы взяли южную крепость, как лянзы [Лянза по-русск. батальон.] их поселились в ней. Они принялись шарить в занятых ими дунганских жилищах, чтобы отыскать серебро и другие богатства.
   Нам пришлось пробыть в Манасе несколько дней по взятии города, в ожидании конного отряда, который должен был сопровождать нас до Гу-ченя, куда мы отправлялись за получением серебра за хлеб, доставленный китайской армии г. Каменским. Поэтому мы были очевидцами грабежа со стороны китайских солдат.
   1-го ноября, в 9 часов утра, мы оставили Манас; верстах в 4-х от города, в ю.-в. предместье ждал нас кавалерийский отряд китайских войск в числе 100 человек, вооруженных кавалерийскими пистонными карабинами, а частию скорострельными -- американской системы. Из города до отряда проводил нас старший интендант войск, генерал Ши-лао-цзун. На прощанье он еще раз заверил нас, что серебро мы получим в Гу-чене исправно и без задержания.
   Генерал познакомил нас с отрядным начальником, а последний с своими офицерами. Первый наш ночлег был в 25 верстах, в развалинах местечка Ту-гу-лу. Дорога все время шла из крепкого глинистого грунта между роскошных перелесков кара-агача (ильмы). Везде следы пахатных полей. Ту-гу-лу расположено при горной речке того же имени. По развалинам заметно, что здесь обитали зажиточные хлебопашцы. Переночевав в этом местечке, 2-го числа мы сделали переход в 35 или 40 верст до крепостцы Ху-ту-бэй, имеющей в окружности около 3-х верст. Нам пришлось около часа ждать, пока доложат о нас коменданту. Пока ожидали ответа коменданта, мы должны были расположиться вне крепости; а тут еще подоспели какие-то части китайской кавалерии и из крепости производилась оригинальная операция отпуска провианта коннице и пехоте. Муку солдатам и корм лошадям спускали из амбразур крепости по длинной веревке; в крепость же никого из храбрых воинов не впускали. Один из провожавших нас офицеров с ловкостью влез по веревке на крепостную стену для извещения коменданта о нашем прибытии. Чрез несколько времени нам полуотворили крепостные ворота, в которые мы и въехали с некоторою частию отряда. Нам отвели грязную лачугу, лучше не из чего было и выбрать, так как уцелело лишь несколько зданий, остальное было занято грудой развалин китайских мазанок. Теперь нам стало понятно, почему в крепость не пускали солдат китайской армии: во всей крепости находилось человек 20-ть кое-каких инвалидов, служащих при интендантском складе, а всего за неделю еще в Манасе рассказывали, что в Ху-ту-бэй запасных войск целые батальоны. У китайских военачальников во время войн считается неудобным, если даже свои будут знать состав действующей армии. Есть еще и другое средство обманывать своих солдат, а также и неприятелей. Днем в подобных крепостях они выставляют значки из флагов, по всей стене крепости, а ночью фонари.
   Как ни была грязна лачуга, отведенная для нашего ночлега, но мы от утомительной верховой езды нашли ее отличным и удобным помещением. Пищу нашу составляли 2 курицы, стоившие 4 1/2 лана (т. е. 9 серебряных рублей монетою). К нашему завтраку присоединились и сопровождавшие нас офицеры, охотно распившие с нами бутылку рому и вина. Потом они отправились курить опиум, который составляет для них лучший десерт. На переходе до Хи-ту-бэй почва глинистая, местами -- мелкий выветрившийся полевой глинистый сланец. Деревья по преимуществу кара-агач, тополь и местами торо, родственное саксаулу. В некоторых местах заметны русла горных потоков, направленные к речке Ху-ту-бэй-хэ. Горы Тянь-Шаня уклоняются далеко к Ю3 и рисуются темно-синими силуэтами, с причудливым рельефом ледников...
   3-е, сегодня с восходом солнца мы выступили из Ху-ту-бэй до уезд. города Чан-дзи-сянь, переход приблизительно около 38 верст; дорога идет по открытой местности, везде видны следы пахотных полей; попадаются нивы с погибшим хлебом, по всему вероятию, принадлежавшие дунганскому населению. По сторонам виднеются развалины отдельных хуторов и китайских деревень, с остатками пагод, с разбитыми фигурами богов, покровителей страны Цао-Ди (цао -- трава, ди -- земля, так называют страну по сю сторону Великой стены /Ван-ли-чен/); чаще встречаются статуи бога Ма-Ван, покровителя животных. Действительно, северный склон Тянь-Шаня богат подножным кормом. До дунганского восстания здесь были неисчислимые стада лошадей, рогатого скота и верблюдов; хлебопашество цвело. Теперь ничего этого нет. Деревья здесь те же, что и ранее встречались: кара-агач, тополь изредка, пирамидальная тополь, встречаются уцелевшие яблонные деревья, около развилин деревень. К закату солнца увидели мы стены Чан-дзи-синя. Около северной стены, на подножном хорошем корму, паслось порядочное стадо рогатого скота. Мы въехали в южные ворота. Нас приветствовал монгол-цахар: "Урус-ноин, менду ябычжи байна". Отсюда мы проехали по главной улице города, в конце которой нас встретил уехавший вперед конвойный офицер; начальник города Тхиду принял к себе и поместил в комнатах своего секретаря. Начальник этот оказался из приамурских манжуров, хорошо говорящий на монгольском языке. Устроившись в отведенной комнате и сделав визит своду хозяину, мы отправили кое-какие подарки. Назавтра он угостил нас хорошим обедом, на котором присутствовал и генерал Тао, ехавший все время с нами. После обеда, в сопровождении секретаря Тхиду, мы осмотрели город; хотя он недавно взят, но в нем заметно уже торговое движение прибывших сансийских купцов. В торговой улице можно встретить все необходимое; есть лавки с шелковыми материями, китайского произведения из Сы-чуань и Хань-чжун-фу, но все продают сравнительно по дорогим ценам, чуть не вдвое. Английские и американские произведения, как бумажные, так и шерстобитные, в большом выборе, даже до мелочей. Есть здесь лавки с редкостями китайского гастрономического стола, несколько аптек, открыты гостиницы и мастерские столярные и кузнечные. Постройки во всем городе уцелели и довольно замечательны по отделке. Здесь манасский отряд сдал нас под покровительство Тхиду, который и назначил от себя конвой в 150 человек, предупреждая, что впереди наша поездка небезопасна, что мы можем повстречаться с шайкою дунган. Положение наше с товарищем С. становилось незавидным, так как лошади у нас были дрянные, а вооружение состояло из плохих карманных револьверов.
   5-е, утром Тхиду пригласил нас закусить на дорогу; в приемной его комнате стоял посредине сервированный стол, с серебряной посудой, а посредине кипел чисто вычищенной самовар китайского изделия, с несколькими отделениями внутри. Хозяин сам приготовил завтрак: на блюдечках лежали нарезанные тоненькими пластами: мерзлая баранина, свинина, курица и морские водоросли, затем гороховая вермишель, соленый различный салат: черемша, морковь, чеснок, красный перец, -- все это он разложил по отделениям самовара. Когда все хорошо уварилось, он стал угощать нас, с выпивкой отличного муй-гуй-ла.
   После завтрака он пригласил нас в особую комнату и угостил чаем хорошего сорта сань-пхянь и табаком из гальяна, а самому ему в это время, в приготовленных 5-ти роскошных трубках, слуга подавал опиум.
   К отъезду у нас уже было все готово. До Го-му-ди дорога идет крепким грунтом, на некотором расстоянии по волнообразной местности, затем по совершенно открытой. Здесь горы Тянь-Шаня приближаются по прямому направлению нашего пути. На В, в упор, высочайший пик Тянь-Шаня, восточной оконечности Богдо-Ула, он далеко выше выдается всего гребня хребта и образует покрытые вечными ледниками три пика и носит поэтому название Гурбан Богдо-Ула. Вправо от пика к ЮЗ хребет сильно понижается, и здесь-то пролегает горная дорога из Урумчи, или Дихуя-чжеу, на южный склон Тянь-Шаня к Тур-фану.
   По выезде из города дороги разветвляются: на ЮЗ идет дорога в Урумчи, который от Чан-дзи-сяни в 30 верстах, а на В в 30 верст. идет наш путь до Го-му-ди.
   По дороге в Го-му-ди, в одном месте конвоиры показали нам, где недавно дунганские шайки ограбили китайских купцов и казенное китайское серебро. К вечеру мы добрались до Го-му-ди. Ужасная картина представилась нам: масса полусгнивших трупов валялась всюду; некоторые лежали в речке и постепенно разлагались, другие от сильного жара засохли около крепостной стены селения; как видно, китайцы жестоко издевались над жертвами-дунган. Китайцы рассказывают, что перерезано дунган в Го-му-ди до 6000 человек.
   6-е, от Го-му-ди мы сделали переход в 40 верст до развалин уездного города Фу-кан-сянь. Дорога сначала идет между полей; часто приходится переезжать арыки, наполненные водою, а местами горные ручьи, в половине дороги есть сторожевой пикет, далее дорога входит в мелкосопочник, которым идет версты на 4, и затем опять тянется равниной; к концу перехода начинается лес из кара-агача, в котором и расположен Фу-кан-сянь, при горных ручьях. Стены города хорошо сохранились, но самый город представляет груду камней и кирпичей; ночевать нам пришлось в грязной мазанке.
   7-е, от Фу-кан-саня мы сделали переход до укрепленного лагеря китайских войск, Цзы-ни-чуань, 35 верст. Дорога крепкая, глинистая, а иногда дресвяный грунт, при хорошем подножном корме. Лагерь расположен при арыках, орошающих пашни; воду же арыки получают из горных ручьев. Здесь довольно обширное хлебопашество, которым занимаются китайцы-солдаты.
   8-е, от Цзы-ни-чуань мы сделали переход до Сан-тая в 33 версты. Сан-тай -- тоже укрепленный лагерь китайской армии и также окружен всюду полями китайских войск. Незадолго пред нашим проездом дунгане разбили конвой и отобрали 30 с лишком подвод муки и угнали 200 мулов.
   9-е, Джи-му-са. От Сан-тая досюда считается 28 верст, грунт дороги один и тот же. Джи-му-са расположена на ровном месте, при горном ручье, кругом пахатные поля, судя по остаткам развалин, это был большой торговый посад. Теперь здесь вновь построен торговый городок. Новые постройки отличаются чистотой; в особенности замечательна по отделке кумирня, построенная дзянь-дзюнем. Дзянь-дзюнь пришел в Джимус назад тому года 4 или 5-ть и застал здесь одни развалины. Хлеб тогда доставлялся сюда из Гуй-хуа-чена, так как в то время еще и города западных провинций Шень-си и Гань-су были в руках дунганей. Поэтому он завел пашни по батальонам, но хлеб все-таки доставляется из других местностей.
   10-е, Гу-чен. От Джи-му-са досюда можно считать верст 28 или 30-ть. В этой крепостце мне пришлось быть уже во второй раз. Не без затруднений и споров, я расположился в той комнате, где год тому назад помещался [В сентябре 1875 года. Автор участвовал в Учено-торговой экспедиции в Китай в качестве переводчика. -- rus_turk.]. В этот же день я предъявил квитанции на получение серебра за доставленный хлеб. Оставалось найти возчиков и отправиться на Зайсанский пост, так как путь на Кульджу чрез Урумчи и Манас был отчасти затруднен шайками дунганей.
   Гу-чен за прошлый год не представлял такой деятельности, как ныне, число лавок увеличилось, но для нас, русских, в этом нет отрады, так как на рынке являются американские и английские произведения. Мы могли бы конкурировать с англичанами на западных окраинах Китая, но этому препятствует наш патриархальный способ ведения дел, мы все делаем "зря", наобум, а другие не зевают.
   Были, например, из Зайсанского поста мелкие купцы в Гу-чене, торговали кое-какой мелочью и по хорошим ценам продавали и брали чуть не вдвое, но хозяину, как я слышал, потом пользы все-таки не оказалось; приказчик его наказал, проживши порядочное время в Гу-чене. А в Гу-чене содержание в то время было недешево. Куриное яйцо стоило от 6 к. до 12 к., курица 1 л. 5 чан, или 3 рубля. Мука 100 гинов, или 147 ф. русских, -- 12 лан, или 24 рубля, 1 гин, или 1 ф. 45 зол., говядины (чаще баранины) -- 50 и 60 коп., а главное -- 1 бут. водки простого духлого китайского шау-дзю -- 1 л. 5 чан, или 3 рубля, а про ма-гу-ло и говорить нечего: лонхон в 2 1/2 бут. -- от 10 руб. до 12 рублей.
   Нельзя отнестись с похвалой к китайским властям: они готовы тормозить нашу торговлю на каждом шагу, хотя в одно и то же время будут кормить вас блестящими обещаниями сделать все; но надо с этим мириться: таковы уже они и есть, и сразу нам их не переделать и не научить. Но если поближе сойтись с ними, то любого мандарина можно заставить быть сговорчивым и он будет готов для вас сделать многое. [Настоящая заметка составлена на основании дневника 1877 г., который веден был во время транспортирования муки для китайской армии из Кульджинского района.]

И. А-ский

Сибирь: еженедельная газета. 1878. No 36 (8 октября).

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru