Андреевская Варвара Павловна
Рассказы дедушки про седую старину

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Разсказы дѣдушки про сѣдую старину.

Русская исторія въ разсказахъ и картинахъ для дѣтей младшаго возраста.

Выпускъ I.

Изданіе второе.

Цѣна 30 коп.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ
Изданіе Н. С. Аскарханова.
6, Троицкая ул., 6.

   Когда Сережа велъ себя хорошо и не капризничалъ, то дѣдушка сажалъ его рядомъ, въ большое сафьянное кресло съ высокою спинкою, и разсказывалъ много, много интереснаго.
   Сказокъ Сережа не любилъ -- потому что въ сказкахъ все вымыселъ, все неправда... Похожденія такихъ-же маленькихъ мальчиковъ какъ самъ -- конечно, забавляли его; но онъ съ радостью готовъ былъ промѣнять ихъ на тѣ интересные, занятные разсказы, которые передавалъ ему дѣдушка про старую Русь, и про славныхъ русскихъ князей, царей и государей.
   Мальчуганъ слушалъ внимательно, вникалъ въ каждое слово, и очень гордился тѣмъ, что знаетъ много такого, чего не знаютъ другія дѣти.
   Зналъ онъ, напримѣръ, что первая, древнѣйшая русская исторія была написана монахомъ Кіево-Печерской лавры -- Несторомъ; зналъ, что въ нашей русской землѣ, болѣе тысячи лѣтъ назадъ, жилъ народъ, отъ котораго мы происходимъ, и что народъ этотъ называлъ себя "Славянами".
   Дѣдушка сказалъ, что Славяне, по большей части, жили цѣлыми племенами, въ простыхъ, деревянныхъ избушкахъ, маленькихъ, неприглядныхъ, построенныхъ одна отъ другой далеко и имѣвшихъ по нѣскольку выходовъ, на тотъ случай, чтобы легче было убѣжать, если кто изъ сосѣдей вздумаетъ напасть врасплохъ, что тогда случалось часто.
   Городовъ у Славянъ было очень мало, всего счетомъ три -- Новгородъ, гдѣ жили они сами, потомъ Смоленскъ, гдѣ жило другое племя (Кривичи) и Кіевъ -- гдѣ жили Поляне; дорого далъ бы Сережа, чтобы хотя однимъ глазкомъ взглянуть на такіе города, по словамъ дѣдушки совсѣмъ не похожіе на нынѣшніе: ни фонарей, ни мощеныхъ улицъ, ни магазиновъ -- въ нихъ не было, и отъ простыхъ деревень они отличались только тѣмъ, что были ограждены валами, рвами и засѣками, но Славянамъ, никогда не видавшимъ ничего лучшаго, все это казалось и красиво и удобно; они ѣли, пили, веселились по-своему, ходили другъ къ другу въ гости, и при этомъ были замѣчательно гостепріимны, они не жалѣли ничего для своихъ гостей, а если подъ рукою не находилось подходящаго угощенія, то даже крали у сосѣда, не считая это постыднымъ.
   -- Дѣдушка, красть вѣдь грѣшно?-- замѣтилъ Сережа.
   -- Конечно, дружокъ,-- отозвался дѣдушка,-- но не надо забывать, что Славяне жили въ давно, давно прошедшія времена, когда люди были необразованы, и не умѣли отличать дурного отъ хорошаго; они не знали даже главнаго -- не знали Всемогущаго, Истиннаго Бога, были язычники и поклонялись идоламъ, т. е. различнымъ безобразнымъ фигурамъ, сдѣланнымъ ихъ-же собственными руками.
   Такихъ боговъ у нихъ было много, но главнымъ божествомъ считался "Перунъ", богъ грома и молніи; боговъ своихъ славяне очень боялись;-- для того, чтобы боги на нихъ не сердились, и исполняли то, о чемъ они ихъ просятъ,-- приносили въ жертву или плоды различные, или домашнихъ животныхъ, а иногда такъ даже людей,-- однимъ словомъ, чѣмъ больше милостей просили отъ боговъ, тѣмъ значительнѣе давали жертву, которую обыкновенно клали на землю и жгли или передъ самымъ идоломъ, или-же по близости рѣки или озера, гдѣ, какъ они думали, жилъ водяной дѣдушка съ длинной сѣдой бородой, да рѣзвились русалки съ распущенными волосами. Конечно, ни такого водяного дѣдушки, ни такихъ русалокъ, на самомъ дѣлѣ на свѣтѣ никогда не было; мы съ тобой, Сережа, это понимаемъ -- но Славяне разсуждали иначе; они готовы были съ кѣмъ угодно спорить, будто русалки каждый годъ, передъ праздникомъ Троицы (иначе "Семикъ") выходятъ изъ-подъ воды, гуляютъ на землѣ, а затѣмъ опять куда-то пропадаютъ.
   Въ честь ихъ Славяне справляли даже праздникъ, пѣли пѣсни, водили хороводы; праздникъ русалокъ проходилъ у нихъ шумно и весело, но еще того веселѣе проходилъ праздникъ "Купалы", молодежь ждала его съ большимъ нетерпѣніемъ, принарядившись по праздничному, цѣлою толпою отправлялись въ лѣсъ собирать разныя травы, купались, зажигала костры, прыгали черезъ нихъ... Этотъ праздникъ справляютъ у насъ въ деревняхъ и теперь, только называютъ его не просто "Купалой", а "Иваномъ Купалой", потому что онъ приходится въ Ивановъ день.
   Про него Славяне разсказывали много чудесъ: они говорили, будто наканунѣ, ночью, деревья, растущія въ лѣсахъ, ведутъ между собою разговоры, и, сойдя съ мѣстъ, ходятъ взадъ и впередъ какъ люди...
   Правды тутъ опять таки нѣтъ, но Славяне въ это вѣрили, и каждый годъ, наканунѣ праздника Купалы, не только всю ночь гуляли по полямъ и лугамъ, прислушиваясь къ шелесту листьевъ деревьевъ ближайшаго лѣса -- но и на разсвѣтѣ, вернувшись домой усталые, измученные, боялись даже задремать, чтобы не пропустить минуты, когда встанетъ солнышко и покажется на небѣ -- покажется не просто, не такъ какъ всегда, а съ шумомъ выѣдетъ изъ своего чертога на трехъ коняхъ -- серебряномъ, золотомъ и брилліантовомъ, и, повстрѣчавшись съ мѣсяцемъ, игриво разсыплется въ тысячу тысячъ огненныхъ искорокъ.
   Такой продѣлки яснаго- солнышка славяне ожидали каждый годъ, но, конечно, не дождались, потому что ничего подобнаго никогда быть не могло.
   Оба эти праздника т. е. "семикъ" и Купало, справлялись лѣтомъ; изъ весеннихъ-же праздниковъ, главнымъ считался праздникъ "масляницы", когда они весну встрѣчали, а зиму провожали, для чего дѣлали изъ соломы женское чучело, подъ названіемъ Мара или Марани, и сжигали его.
   Былъ у Славянъ также и зимній праздникъ "Коляда", справлялся онъ зимою, въ концѣ Декабря, какъ разъ въ то самое время, когда мы нынче справляемъ наши рождественскіе праздники но такъ какъ Славяне не знали, что значитъ устраивать ёлку, то ихъ дѣтямъ этотъ праздникъ, конечно, не приносилъ собою той радости, которую нынѣшніе рождественскіе праздники приносятъ нашимъ дѣткамъ, особенно когда дѣтки умны и послушны, и когда они получаютъ за это различныя игрушки, гостинца и лакомства; у Славянъ-же этотъ праздникъ отъ буднихъ дней отличался тѣмъ, что они ничего не работали и ходили по городамъ и деревнямъ славить божество, и, собравъ подаянія, приносили богамъ жертвы; жрецовъ, у Славянъ не было, и обязанности ихъ исполнялъ старшій въ родѣ.
   Вотъ каковы были наши предки болѣе тысячи лѣтъ назадъ; жили они въ бѣдности, на знали никакихъ удобствъ, большею частію занимались рыболовствомъ, били лѣсныхъ звѣрей, разводили стада, пчельники, и торговали съ сосѣдними народами.
   Особенно важной торговли быть у нихъ, конечно, не могло, потому что времена тогда переживались очень тяжелыя, порядка никакого нигдѣ не было, ни дорогъ, тоже,-- вся земля почти сплошь была покрыта дремучимъ лѣсомъ, на каждомъ шагу встрѣчалась опасность наткнуться на хищнаго звѣря, или на лихого человѣка, да на грабителя.
   Гдѣ-же тутъ было думать о томъ, чтобы вести большую торговлю, гдѣ искать выгоды, когда кромѣ того Славяне еще и въ домашней жизни не знали покоя, такъ какъ различныя племена ихъ безпрестанно между собою ссорились; одинъ родъ возставалъ, противъ другого, войнамъ, неурядицамъ и грабежамъ конца не было...
   Думали, думали Славяне, что предпринять, что сдѣлать,-- и наконецъ собравъ "вѣче" (сходку), порѣшили отправить пословъ въ сосѣднюю землю Варяго-Руссовъ, гдѣ -- какъ они давно уже слышали -- былъ заведенъ строгій порядокъ.
   -- Призовите оттуда князя, который-бы управлялъ нами, заботился, о насъ, и не давалъ въ обиду,-- указали они посламъ, когда послѣдніе окончательно снарядились и сѣли въ лодки, чтобы отправиться въ путь.
   Хотя земля, гдѣ жили Варяги, находилась и не особенно далеко, но послы Славянскіе все-таки оставались въ дорогѣ довольно долго, во-первыхъ потому, что плыли, не торопясь, съ роздыхомъ, а во-вторыхъ -- еще и потому, что лодки ихъ были устройства самаго простого, и конечно не могли подвигаться впередъ, даже на половину такъ скоро, какъ нынѣшніе корабли и пароходы.
   -- Земля наша велика и обильна, но порядка въ ней нѣтъ, приходите княжить и владѣть нами!-- сказали послы, добравшись наконецъ до земли Варяго-Руссовъ, гдѣ въ ту пору жили три родныхъ брата -- Рюрикъ, Синеусъ и Труворъ. Братья согласились исполнить ихъ просьбу и, забравъ съ собою всѣхъ родичей и всю Русь, вскорѣ поплыли на нѣсколькихъ большихъ лодкахъ въ землю Славянъ, заводить порядокъ.

[]

   Славяне встрѣтили ихъ съ великою радостью, и, какъ только они сошли на берегъ, поднесли хлѣбъ-соль.
   Братья Варяги жили вмѣстѣ не долго) они порѣшили, что имъ будетъ гораздо легче и удобнѣе вести дѣла каждому отдѣльно, а потому раздѣлили землю Славянскую на три равныя части.
   Рюрикъ построилъ себѣ городъ Ладогу, и поселился въ немъ, Синеусъ построилъ городъ Бѣлозерскъ, а Труворъ -- Изборскъ.
   Черезъ два года Синеусъ и Труворъ умерли, Рюрикъ остался княжить одинъ и перебрался въ Новгородъ.
   О княженіи его намъ мало извѣстно; лѣтописецъ говоритъ только, что онъ рубилъ лѣса, строилъ города, и отдавалъ ихъ въ управленіе своимъ дружинникамъ; между этими дружинниками были два храбрыхъ воина, Аскольдъ и Диръ; Рюрикъ почему-то обдѣлилъ ихъ, не далъ ничего;-- они обидѣлись такой немилости, и съ досады стали просить отпустить ихъ въ Греческую землю вмѣстѣ со всѣми родичами. Рюрикъ согласился? дружинники забрали все свое имущество, сѣли въ лодки, поплыли внизъ по рѣкѣ Днѣпру, и вскорѣ увидѣли на одномъ изъ береговъ небольшой городокъ; высадившись, они стали допытываться у жителей, кому онъ принадлежитъ, какъ называется, и кто его построилъ?
   -- Городъ этотъ называется Кіевомъ; построили его три родныхъ брата Кій, Щекъ и Хоривъ, а принадлежитъ онъ теперь ихъ потомкамъ, такъ какъ сами они давно умерли -- отвѣчали жители, и принялись подробно разсказывать про то, какъ потомки Кія, Щека и Хорива платятъ громадную дань Хозарамъ, народу степному, не принадлежащему къ Славянскому племени.
   Выслушавъ рѣчь Кіевлянъ -- Аскольдъ задумался, затѣмъ отошелъ въ сторону, подозвалъ къ себѣ Дира, началъ говорить съ нимъ шепотомъ, и наконецъ, снова вернувшись къ толпѣ стоявшихъ по близости жителей Кіева, громко объявилъ, что если потомки Кія, Щека и Хорива согласятся сдѣлать ихъ князьями Кіевскими, то они вступятся за нихъ и освободятъ отъ дани Хозарамъ.
   -- Думаемъ, что согласятся,-- отозвались Кіевляне, продолжая съ любопытствомъ разглядывать незнакомыхъ путешественниковъ,-- а впрочемъ навѣрное не знаемъ", коли хотите получить точный отвѣтъ -- оставайтесь до завтра, соберемъ вѣче...
   -- Что же -- останемся, почему не остаться? Торопиться некуда,-- замѣтилъ Аскольдъ, и, дождавшись слѣдующаго утра, вмѣстѣ съ Диромъ и нѣкоторыми главными своими родичами, отправился на вѣче, гдѣ собравшіеся горожане, давно уже толковали о томъ, что незнакомцевъ слѣдуетъ оставить въ Кіевѣ, и провозгласить князьями.
   
   Рюрикъ, между тѣмъ, продолжалъ спокойно жить въ Новгородѣ, онъ назывался уже, не родовымъ старшиной, какъ прежде, а "великимъ княземъ" -- но княжить ему пришлось не долго,-- онъ умеръ въ молодыхъ годахъ, оставивъ послѣ себя маленькаго сынка Игоря, за котораго всѣми дѣлами великокняжескими, сталъ управлять родственникъ его Олегъ, человѣкъ храбрый, мужественный, задумавшій, во что-бы то ни стало, покорить подъ свою власть живущія по близости племена Славянскія.
   Слава о его мужествѣ и отвагѣ, далеко неслась по всей землѣ, не разъ слыхали про него и новые князья Кіевскіе, но такъ какъ дѣло это ихъ не касалось, то рѣшили молчать до поры до времени.
   Однажды, когда они пировали въ княжескомъ дворцѣ со своими витязями, наружная дверь дворца вдругъ отворилась и на порогѣ показался какой-то незнакомый человѣкъ, одѣтый по дорожному.
   -- Кто ты такой, и что тебѣ надобно?-- спросили его витязи.
   -- Я, варяжскій купецъ -- отвѣчалъ незнакомецъ, почтительно поклонившись,-- посланъ сюда моими товарищами, которые плывутъ на лодкахъ изъ своей стороны въ Греческую землю, и желаютъ повидаться съ кіевскими князьями, чтобы передать имъ поклонъ отъ князя Новгородскаго.
   Витязи доложили Аскольду.
   -- Почтимъ пословъ Олега,-- отозвался Аскольдъ, выслушавъ докладъ витязей, и поспѣшно всталъ съ мѣста, чтобы въ сопровожденіи Дира и нѣкоторыхъ приближенныхъ, сейчасъ-же отправиться на берегъ рѣки, гдѣ стояли лодки купцовъ варяжскихъ, но едва успѣлъ къ нимъ подойти, какъ вдругъ на него со всѣхъ сторонъ набросились спрятанные въ лодкахъ воины.
   -- Это не могутъ быть посланные князя новгородскаго!-- съ ужасомъ воскликнулъ тогда Аскольдъ,-- князь новгородскій никогда не былъ измѣнникомъ!
   -- Ты правъ -- князь новгородскій никогда не былъ измѣнникомъ!-- повторилъ чей-то невидимый голосъ, и затѣмъ, изъ толпы воиновъ смѣло выступилъ впередъ самъ правитель Олегъ, держа за руку маленькаго сына Рюрикова -- Игоря,-- онъ и теперь является сюда не какъ измѣнникъ, а какъ князь великій! Является для того, чтобы объявить тебѣ и брату твоему Диру, что вы не князья, и не княжескаго рода, настоящій князь вотъ!-- добавилъ онъ послѣ минутнаго молчанія, указывая на стоявшаго подлѣ малютку, который, словно предчувствуя что-то неладное, со страхомъ прижимался къ его колѣнамъ.
   Аскольдъ и Диръ хотѣли возразить, но Олегъ не далъ имъ опомниться, и сдѣлавъ знакъ своимъ войнамъ, приказалъ тотъ-часъ же убить ихъ, а самъ остался жить въ Кіевѣ, назвавъ его "матерью городовъ русскихъ".
   Съ той поры Кіевъ считался столицею, главнымъ городомъ нашей земли русской, въ которой Олегъ царствовалъ тридцать три года, сражался въ это время съ сосѣдними народами, покорялъ славянскія племена, и даже предпринялъ походъ въ Грецію.
   Всѣ походы его были удачны, народъ не разъ удивлялся этимъ удачамъ, и прозвалъ его "вѣщимъ" что значитъ -- "мудрымъ". Много ходило разныхъ толковъ о немъ, много было въ этихъ толкахъ правды, но, подъ часъ, много и выдумокъ, такъ напримѣръ, разсказываютъ, будто за нѣсколько лѣтъ до своей смерти, онъ однажды призвалъ къ себѣ въ чертоги кудесника, и спросилъ, какою смертью суждено ему умереть, пасть ли на войнѣ, или отъ болѣзни какой?
   -- Умереть-тебѣ, князь, отъ своего собственнаго, любимаго коня -- отвѣчалъ кудесникъ, и, не желая больше объяснять, сейчасъ же вышелъ изъ дворца.
   Олегъ призадумался, какъ ни любилъ онъ своего коня, но умереть ему все таки не хотѣлось. Онъ пересталъ ѣздить на немъ, приказалъ поставить въ отдѣльное стойло, кормить отборнымъ зерномъ, беречь, холить -- но на глаза себѣ никогда не показывать.
   Прошло нѣсколько лѣтъ, Олегъ позабылъ о предсказаніи кудесника, и узнавъ случайно, что конь уже околѣлъ, пожелалъ видѣть его кости.
   -- Врутъ все эти кудесники,-- сказалъ онъ, расхохотавшись, и оттолкнулъ ногою вырытый изъ земли лошадиный черепъ; но тутъ вдругъ изъ этого самаго черепа выползла змѣя и ужалила его въ ногу такъ сильно, что онъ немедленно скончался,-- княжить пришлось Игорю.

[]

   
   Игорь захотѣлъ тоже завоевывать сосѣднія земли и народы, какъ дѣлалъ Олегъ, но ему это не удавалось.
   Отправившись однажды въ землю Древлянскую, онъ вздумалъ взять съ древлянъ громадную дань, и, натворивъ всякаго насилія, уже собрался вернуться домой, какъ вдругъ ему показалось, что собраннаго добра слишкомъ мало; тогда, не долго думая, онъ снова пошелъ въ землю Древлянскую, взявъ съ собою только немного вооруженныхъ воиновъ; Древляне этимъ воспользовались и, вмѣсто того, чтобы повиноваться и выдать дань,-- убили его.
   На Руси-же въ то время былъ обычай такой, что оставшіеся послѣ убитаго человѣка родственники должны были непремѣнно мстить за его смерть.-- Древляне это знали; испугавшись мести Ольги (жены Игоревой), они начали думать, какимъ-бы способомъ склонить ее на свою сторону; думалидумали и додумались: снарядивъ 20 выборныхъ мужей, они послали ихъ въ Кіевъ, гдѣ жила Ольга, и приказали, во что-бы то ни стало, уговорить ее выйти замужъ за ихъ собственнаго князя "Мала"
   -- Мы посланы къ тебѣ, матушка княгиня, съ такою рѣчью,-- начали послы, когда Ольга позвала ихъ въ княжескія палаты,-- мужа твоего, молъ, мы убили, потому что онъ насъ обижалъ и грабилъ; ты теперь вдова; можешь второй разъ выйти замужъ, за кого пожелаешь, такъ выходи-ка за нашего князя Мала, онъ князь добрый, хорошій, да и сама наша земля Древлянская не худая...
   Ольга покачала головой, предложеніе Древлянъ показалось ей дерзкимъ, въ первую минуту она хотѣла приказать ихъ выгнать, но потомъ передумала, рѣшивъ въ своихъ мысляхъ прежде хорошенько надъ ними посмѣяться.
   -- Пожалуй,-- отвѣчала она имъ, стараясь казаться серьезною,-- вы нравы) почему мнѣ не выйти замужъ вторично -- да еще за такого завиднаго жениха, какъ вашъ князь Малъ) я согласна. Но прежде чѣмъ объявить о моемъ согласіи народу, мнѣ желательно возвеличить васъ, чтобы всѣ видѣли и знали, что вы для меня гости знатные, желанные, не простые...
   Послы низко поклонились.

[]

   -- Да, не простые, продолжала Ольга,-- идите туда, гдѣ оставлены ваши лодки, садитесь въ нихъ и ждите, пока я пришлю звать васъ, когда-же посланные мои придутъ за вами, то вы съ мѣста не трогайтесь, а прикажите имъ нести васъ вмѣстѣ съ лодкою на плечахъ, черезъ весь городъ, съ честью великою. Послы повѣрили словамъ хитрой княгини, очень довольные тѣмъ, что имъ такъ легко и скоро удалось уладить дѣло, они поспѣшно вернулись на берегъ, и, никому не говоря ни слова, важно разсѣлись въ лодкахъ.
   Ольга тѣмъ временемъ приказала выкопать глубокую яму, и когда приказаніе ея было исполнено, послала звать къ себѣ сватовъ Древлянскихъ.
   -- Не пойдемъ мы къ ней ни пѣшкомъ, ни на коняхъ не поѣдемъ, а извольте нести насъ въ этой самой лодкѣ по всему городу!-- отозвались послы, помня наказъ Ольги.
   -- Что-же, мы люди подневольные, должны дѣлать, что приказываютъ,-- отвѣчали посланные Ольги и подняли на плечи ладью.
   Сваты сидѣли спокойно, гордо закинувъ головы назадъ, они съ улыбкой смотрѣли другъ на друга и разсчитывали на торжественную встрѣчу въ княжескихъ палатахъ, на знатное угощеніе и вообще на всякія почести, но вмѣсто того, по приказанію княгини, совершенно неожиданно для нихъ -- были выброшены на дно ямы, глубина которой достигала нѣсколькихъ саженей.
   -- Довольны вы честью?-- спросила тогда Ольга, заглядывая въ яму, и, не дождавшись отвѣта, приказала закидать сватовъ каменьями.
   Кіевлянамъ она строго-на-строго запретила разсказывать обо всемъ случившемся, и черезъ нѣсколько дней послѣ печальнаго приключенія со сватами сама отправила посольство въ землю Древлянскую, съ такимъ наказомъ: "Коли хотите, чтобы я вышла за вашего князя, такъ присылайте посольство познатнѣе... Иначе Кіевляне меня не отпустятъ".
   Древлянамъ въ голову не могло придти, что будущая княгиня ихъ станетъ обманывать; они повѣрили ея словамъ, и полагая, что отправленный ими первый отрядъ пословъ, вѣроятно, остался въ Кіевѣ, очень скоро снарядили другой, изъ людей самыхъ богатыхъ и знатныхъ, которые, надѣясь на торжественный пріемъ будущей супруги своего князя, отправились въ путь съ большимъ удовольствіемъ.
   Прибывъ въ Кіевъ, они были встрѣчены великокняжескими витязями, и только что успѣли высадиться на берегъ, какъ сейчасъ-же получили приглашеніе отправиться въ баню, чтобы съ дороги пообмыться, да по обчиститься, а потомъ предстать передъ ясныя очи княгинюшки.
   Такое приглашеніе ихъ нисколько не удивило; встрѣчать почетныхъ гостей подобнымъ образомъ въ старину былъ обычай, а потому они спокойно послѣдовали за витязями и, какъ говорится, не успѣли глазомъ моргнуть, какъ эти-же самые витязи впихнули ихъ въ горячую баню, затворили двери и приказали стоявшей вокругъ стражѣ поджечь баню сразу со всѣхъ четырехъ сторонъ. Искать спасенія было невозможно; несчастные Древляне, конечно, сейчасъ-же погибли.
   
   Уничтоживъ, такимъ образомъ, второе Древлянское посольство, хитрая княгиня Ольга, кажется, могла-бы угомониться, но она, между тѣмъ, еще не успокоилась и рѣшила въ душѣ довести задуманную месть до конца, для чего черезъ нѣкоторое время опять отправила пословъ въ землю Древлянскую, чтобы предупредить князя Мала, что идетъ къ нему, и просить его приказать наварить побольше меду, да приготовить прочихъ разныхъ хмѣльныхъ напитковъ и привезти все это на могилу Игоря.
   -- Прежде чѣмъ отпраздновать свадьбу, хочу справить по немъ "тризну",-- велѣла она сказать въ заключеніе.
   Тризною славяне называли поминки по умершимъ своимъ родственникамъ; справляли они такую тризну обыкновенно на могилѣ покойнаго: боролись, скакали, бѣгали въ перегонку и, въ знакъ горя, царапали себѣ лицо.
   Не подозрѣвая обмана, Древляне сейчасъ-же принялись за дѣло, наварили цѣлыя сотни бочекъ пива, раздобыли вина хорошаго и отправили все это, съ новымъ отрядомъ воиновъ, на то мѣсто, гдѣ находилась могила Игорева, и куда вскорѣ прибыла Ольга.
   -- Что сталось съ нашими послами, которыхъ мы два раза посылали къ тебѣ?-- спросили ее Древляне.
   -- Они идутъ позади,-- отвѣчала Ольга и прямо прошла на могилу мужа, припала головою къ сырой землѣ, залилась горючими слезами и не двигалась съ мѣста до тѣхъ поръ, пока приближенные дружинники, наконецъ, напомнили, что: "пора, молъ, начинать справлять тризну".
   Тогда Ольга сѣла посреди окружающихъ, и пиръ начался обычнымъ порядкомъ, дружинникамъ своимъ она потихоньку шепнула, чтобы они постарались напоить Древлянъ до-пьяна, дружинники исполнили ея порученіе очень охотно, и когда Древляне охмѣлѣли настолько, что съ трудомъ передвигали ноги, то приказала рубить ихъ мечами, а сама вернулась въ Кіевъ, стала собирать войско и на слѣдующій годъ, уже открытою войною, пошла на Древлянъ, взявъ съ собою маленькаго сына, Святослава. Древляне смѣло вышли ей на встрѣчу) обѣ рати вскорѣ столкнулись на полянѣ, но ни та половина, ни другая не рѣшалась начинать дѣйствовать до тѣхъ поръ, пока малютка-Святославъ не бросилъ своею дѣтскою ручкою первое копье въ непріятельское войско.
   Такъ какъ онъ былъ еще слишкомъ малъ и не имѣлъ достаточно силы, то копье, конечно, полетѣло не далеко и сейчасъ же упало къ ногамъ его собственной лошади, но этого все-таки было вполнѣ довольно -- воины Ольги воодушевились.
   -- Впередъ! Впередъ!-- закричали они громко и съ ожесточеніемъ бросились на Древлянъ, которые пришли въ такой ужасъ отъ ихъ нападенія, что бросились бѣжать, чтобы укрыться въ ближайшемъ городѣ Коростыни, воины Ольги пустились за ними слѣдомъ, окружили городъ со всѣхъ сторонъ, но взять его все-таки не могли никакимъ способомъ.
   Ольгѣ пришлось простоять около Коростыни цѣлое лѣто.
   -- Силою тутъ, видно, ничего не возьмешь,-- сказала она тогда,-- надо дѣйствовать хитростью...
   И, отправивъ пословъ въ Коростынь, велѣла объявить Древлянамъ, что если они согласны заплатить ей дань, то она оставитъ ихъ въ покоѣ.
   -- Рады-бы мы заплатить тебѣ дань, мудрая княгиня,-- былъ отвѣтъ Древлянъ,-- да ты, вѣдь, не угомонишься и опять придумаешь новую месть за смерть мужа.
   -- Я уже три раза мстила за него -- довольно. Теперь хочу помириться съ вами, взять дань и возвратиться въ Кіевъ.
   -- Что-же -- коли такъ, коли правду изволишь молвить, то мы согласны. Получай съ насъ дань, хочешь медомъ, хочешь мѣхами, или чѣмъ другимъ, для насъ все единственно...
   -- Ни меду, ни мѣховъ, ни чего другого мнѣ ненадобно, вы за послѣднее время обѣднѣли, я не стану раззорять васъ и потребую очень немногаго: дайте мнѣ только съ каждаго двора но три воробья, да но три голубя.
   "На что ей воробьи да голуби", подумали Древляне и, конечно, очень обрадовались, что отъ нихъ требуютъ такъ мало. Достать воробьевъ и голубей имъ ничего не стоило, такъ какъ у нихъ при каждомъ почти жилищѣ имѣлись голубятни для голубей, а крыши этихъ жилищъ состояли изъ досокъ или камыша и воробьи постоянно сказали тамъ гнѣзда.
   Поймавъ тѣхъ и другихъ птицъ столько, сколько требовала Ольга, Древляне понесли ихъ къ ней съ великимъ восторгомъ, но восторгъ, однако, продолжался не долго.
   Хитрая княгиня потребовала подобную дань не спроста.
   -- Ступайте домой,-- сказала она Древлянамъ, и какъ только они удалились, сейчасъ-же раздала птицъ своимъ дружинникамъ, приказавъ навязать на хвостъ каждой птицѣ тряпку съ сѣрой, и когда на дворѣ начнетъ смеркаться -- сначала поджечь эти тряпки, а потомъ выпустить птицъ на свободу.
   Дружинники исполнили все, какъ имъ было приказано.
   Цѣлой стаей полетѣли испуганные воробьи и голуби прямо въ городъ Коростынь и въ одинъ мигъ разсѣялись но своимъ гнѣздамъ, отчего почти всѣ дома города загорѣлись разомъ.
   Жители города въ первую минуту рѣшительно ничего не могли понять, но потомъ, догадавшись объ угрожающей имъ опасности, пустились бѣжать впередъ безъ оглядки, и со страху, вмѣсто того чтобы удаляться отъ ратниковъ Ольги, натыкались прямо на нихъ и, конечно, тутъ-же падали мертвыми.
   
   Уложивъ, такимъ образомъ, почти все Древлянское войско, Ольга, наконецъ, успокоилась, считая месть свою оконченною, она не желала больше воевать, не жаждала человѣческой крови, а напротивъ, какъ бы старалась загладить вину передъ Древлянами,-- объѣхала сначала всю ихъ землю, потомъ землю русскую; вездѣ оказывала милости, устраивала новые порядки, исправляла дороги, строила мосты, судила по правдѣ.
   Встрѣчаясь съ христіанами, которыхъ за послѣднее время въ Кіевѣ развелось порядочно, она очень любила бесѣдовать съ ними, зазывала къ себѣ въ теремъ, и чѣмъ чаще повторялись эти бесѣды, тѣмъ больше и больше начинала она задумываться надъ тѣмъ, что поклоняться идоламъ и исповѣдывать языческую вѣру -- не стоитъ, что есть другое, невидимое, божество, молиться которому хорошо и отрадно! Что есть другая -- лучшая вѣра, которая учитъ насъ быть добрыми, честными, милостивыми...
   И вотъ, чтобы ближе узнать эту вѣру, она рѣшилась съѣздить въ главный городъ греческой Имперіи, Царьградъ или Константинополь, гдѣ ее исповѣдывали уже давно, и гдѣ Ольга, наконецъ, тоже приняла христіанство, получивъ имя Елены.
   Крестилъ ее царьградскій патріархъ (патріархомъ называется главный архіерей православной церкви),-- а крестнымъ отцомъ былъ самъ Императоръ.
   Когда обрядъ крещенія окончился, то патріархъ сталъ учить мудрую княгиню разнымъ церковнымъ уставамъ и молитвамъ, а на прощанье передъ отъѣздомъ въ Кіевъ сказалъ рѣчь: "благословенна ты въ женахъ русскихъ, потому что оставила тьму и полюбила свѣтъ) благословятъ тебя люди русскіе до послѣдняго рода!" Ольга вернулась въ Кіевъ успокоенная душою и очень довольная.
   Сына своего Святослава она воспитывала сама до тѣхъ поръ, пока онъ возмужалъ и выросъ.
   Нѣсколько разъ она предлагала ему креститься, но Святославъ на это не соглашался изъ страха, что надъ нимъ станутъ смѣяться его дружинники, которые, большею частію, состояли изъ язычниковъ) дружинник