Андреев Леонид Николаевич
В холоде и золоте

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:


   Л. Н. Андреев. Полное собрание сочинений и писем в двадцати трех томах
   Том первый
   М., "Наука", 2007
   

В ХОЛОДЕ И ЗОЛОТЕ

   Несмотря на ранний час, в маленькой квартирке Лавровых, состоящей из одной комнаты и маленькой кухни, движение.
   Лаврова, старушка лет пятидесяти пяти, бедно, но чисто одетая, тихо убирает комнату. Щетка нечаянно выпала из рук старушки, она вздрогнула и кинула испуганный взгляд на небольшой диван, на котором, съежившись, спал молодой человек, ее сын.
   -- Чуть-чуть не разбудила, -- произнесла старушка, покачивая головой, и, подойдя к сыну, заботливо поправила сбившееся одеяло.
   -- Как ежится-то, бедненький, и коротко-то, и холодно-то... надо поскорее затопить...
   И старушка быстро принялась за печку.
   Когда в комнате было совершенно прибрано и самовар стоял уже на столе, старушка подошла к сыну и, осторожно дотронувшись до плеча, тихо произнесла:
   -- Саша, Сашенька.
   -- А-а, что? -- встрепенулся молодой человек. -- Разве поздно?
   -- Девятый час, мне и то жалко было тебя будить, да ты велел.
   -- А-а-а, -- потянулся молодой человек. -- А что сегодня у нас?
   -- Воскресенье, и зачем вставать-то так рано, ведь в университет не идти.
   -- Нужно мне, матушка, -- произнес Лавров и снова потянулся. -- Матушка, да что это вы делаете? -- быстро вскочил он с дивана, видя, что старушка взялась чистить его сапоги. -- Оставьте, я сам.
   -- Сашенька, голубчик, голыми-то ногами по полу, -- встрепенулась старушка. -- Оставлю, оставлю, только, ради Христа, сядь, простудишься.
   -- Ничего, матушка, не простудимся, -- беззаботно произнес Лавров, -- что с нами сделается.
   Окончив свой несложный туалет, Лавров сел к столу, пододвинул к себе стакан чаю с сильным запахом веника, затем взялся за газету. Между публикациями он перечитал одно место несколько раз, пожал плечами, выдвинул ноги и внимательно осмотрел свои сапоги, начинавшие сильно протираться, потом пиджак, который также не дал ему ничего утешительного. Лавров машинально заболтал ложкой в стакане и задумался.
   -- Сашенька, -- произнесла через несколько минут старушка. Лавров поднял голову.
   -- Ты когда от Симонова жалованье получишь?
   -- Пятого, а что?
   -- Да денег у меня совсем мало, а завтра за квартиру платить надо... Сашенька, -- после небольшой паузы робко начала старушка, -- а ты не мог бы у Симонова вперед попросить?
   -- Ах, матушка, -- раздраженно произнес Лавров, -- сколько раз я вам говорил, чтобы вы меня об этом не просили, даже...
   -- Да нет, нет, Сашечка, не сердись, голубчик, я ведь так только.
   -- Просить, одолжаться этому разжившемуся купчине, -- и Лавров раздраженно зашагал. -- Прошлый раз просил, так и то, вперед я, говорит, не люблю платить.
   -- А какое сегодня число? -- обратился он к матери.
   -- Двадцать пятое.
   -- У-у, еще десять дней. А что, у вас мало осталось?
   -- Совсем мало. Отдам за квартиру, только четыре рубля останется.
   -- Четыре рубля, -- в раздумье произнес Лавров, -- далеко не уедешь. Ну уж, матушка, как-нибудь обернитесь.
   -- Да понятно, я ведь только так, а ты, голубчик, не беспокойся, хватит.
   Сын и мать задумались.
   -- А ты, кажется, Сашечка, куда-то по публикации хотел идти?
   -- Хотел-то хотел, да... -- и Лавров прищелкнул языком.
   -- А что же?
   -- Да видите ли: "нужен репетитор, -- прочел Лавров публикацию, -- Литейная, Вольский, собственный дом".
   -- Ну, что ж такое? Значит, люди богатые.
   -- Вот то-то и есть, что богатые. Так как я в таких-то? -- и Лавров выставил свои ноги.
   -- Да, да, -- сокрушенно закачала старушка головой, -- как прорвались-то. И как тебе холодно должно быть?
   -- Да это-то пустяки, -- произнес Лавров, -- а вот как я в таком пиджаке да сапогах в квартиру "домовладельца" войду.
   -- Хоть бы ты, Сашечка, у кого-нибудь занял.
   -- Занял! Легко сказать, занял, а к кому я пойду; мои товарищи такие же нищие, как и я, а не идти же к богатеньким, милости просить, "дайте, мол, на сапоги".
   -- О-о-ох, Сашечка, Сашечка, и когда-то ты университет-то кончишь, просто жду не дождусь, -- со вздохом произнесла старушка.
   -- Что ждать-то; еще неизвестно, лучше ли будет.
   -- Ой, голубчик, что ты, Господь с тобой, -- замахала старушка руками, -- и не говори, меня не разочаровывай, я только и думаю, сплю и вижу это время.
   -- А что, матушка, уж очень разве туго живется? -- произнес Лавров, крепко обняв мать и любовно заглядывая в ее доброе лицо.
   -- Сашечка, дорогой мой, да разве я ропщу, разве я для себя, болит, глядя на тебя, душа, как ты самые лучшие годы в труде да в нужде проводишь; вон другие...
   -- Полно, матушка, чего меня жалеть; работать надо, пока силы есть; вот того жалеть надо, кто и рад бы работать, да не может. А вы обо мне, родная, поменьше думайте.
   -- Золото ты мое, -- произнесла старушка со слезами на глазах и, прижав к груди сыновнюю голову, крепко ее поцеловала.
   Лавров редко говорил так с матерью. Теперь в горле у него что-то защекотало, он заморгал глазами и, чтобы не дать себе воли, быстро поднял голову и зашагал по комнате.
   -- Ну, однако, идти пора. Будь что будет, попытаюсь.
   -- Иди, иди, родной мой, -- произнесла старушка.
   Лавров опять внимательно осмотрел себя, еще раз обчистил свой пиджак, подмазал сапоги, стараясь замаскировать протершиеся места.
   -- Ну, прощайте, матушка, -- подошел он к матери.
   Та крепко его поцеловала и перекрестила широким крестом.
   -- Меня, матушка, обедать не ждите, я у товарища отобедаю.
   -- Хорошо, родной мой, хорошо. Только к ужину купи чего-нибудь.
   -- Кому, вам? -- обернулся Лавров.
   -- Что ты! Когда я ужинаю? Себе.
   -- Хорошо, -- произнес Лавров, скрываясь за дверью.
   -- Сокровище ты мое, -- послала ему вслед старушка. А Лавров, выйдя на улицу, размышлял:
   "Ужинать нельзя, и без ужина обойдемся. Уж меньше, чем на пятнадцать копеек, ничего не купишь. Ну, вчера не ужинал -пятнадцать копеек, сегодня не буду -- тридцать, да еще в чем-нибудь сэкономлю, и можно будет купить книгу". А книга ему обязательно нужна. Недавно еще он делился этой книгой с товарищем, а теперь товарищ переехал далеко, надо купить свою собственную.
   "Да, жизнь-то, правда, каторжная, -- продолжал размышлять Лавров. -- Да мне-то ничего, а вот старуху-мать жалко, хотелось бы ее на старости лет успокоить. Ведь и родится же на свет такое несчастное созданье; то с отцом-пьяницей сколько лет возилась, сколько горя и оскорблений приходилось переносить, теперь бедность этакая, шубенки у старухи путной нет, придет всегда вся закоченевшая. Сама все стирает, порет да чинит".
   В этих размышлениях Лавров дошел до Литейной.
   "Ну, где-то этот дом моего будущего патрона?" -- оглянулся он вокруг.
   "Ишь ведь какие все палаты понастроены. Все богачи, богачи, -- произнес Лавров, заглядывая в окна бельэтажей. -- А там вон, в пятом этажике, и наш брат", -- размышлял Лавров, добродушно улыбаясь.
   "А эти? живут себе припеваючи, ни о чем не заботятся, не беспокоятся, сыты, обуты, одеты... А почем знать? -- остановил сам себя Лавров, -- и в этих хоромах, может быть, живут несчастные, истинно несчастные душой... Почем знать?"
   ""Дом Николая Михайловича Вольского", -- прочел Лавров. -- Ух, домина-то какой, видно, у хозяина-то денежки водятся в изобилии".
   -- Николай Михайлович Вольский здесь живет? -- обратился Лавров к швейцару.
   -- Здесь, а вам что? -- без особой почтительности спросил тот.
   -- Они ищут учителя. Дома они?
   -- До-о-ма, -- протянул швейцар, внимательно осмотрев Лаврова с ног до головы. -- Вот в первом этаже, первая дверь налево.
   Лавров зашагал по устланной ковром лестнице, провожаемый насмешливым взглядом швейцара. "Ну уж, батенька, -- послал он вслед Лаврову, -- вряд ли поладишь, тут не "этакого" надо".
   "Ух, какая роскошь, -- рассуждал сам с собой Лавров, идя по лестнице, -- ковры, цветы, зеркала... Однако мой костюм не совсем гармонирует со всей этой роскошью", -- подумал он, взглянув мимоходом в зеркало.
   -- Тут ищут учителя? -- объявил он лакею, отворившему дверь.
   Лакей ввел его в гостиную и пошел доложить. Лавров оглянулся вокруг.
   "Господи, роскошь-то, роскошь какая! Куда ни взглянешь, везде деньги, -- и невольно опять он кинул на себя беглый взгляд в зеркало. -- Вот так залетела ворона... даже совестно на себя смотреть, -- уж с досадой думал Лавров. -- И дернуло же меня идти, надо было вернуться".
   -- Барыня сейчас выйдут, -- объявил лакей.
   "Вот еще сюрприз -- объяснение с барыней. Выпорхнет какая-нибудь затянутая кукла, изволь объясняться... И эти сапоги, пиджак, я думаю, такой костюм первый раз видит этот салон. И дернуло же меня..."
   Эти размышления были прерваны. Легкой, плавной походкой в комнату входила молодая женщина с бледным, утомленным лицом.
   Увидав Лаврова, она как будто смутилась. Лавров заметил это, и густая краска залила его щеки. "Мой костюм, кажется, производит должное впечатление", -- промелькнуло у него в голове.
   -- Вы по публикации? -- любезно обратилась Вольская, усаживаясь на диван и указывая Лаврову место около себя.
   -- Да, -- отрывисто произнес Лавров.
   -- Вам уже приходилось иметь дело с учениками? -- снова тихим, мягким голосом начала Вольская.
   -- Как же, и не один раз, -- все так же отрывисто, почти грубо отвечал Лавров.
   -- Видите ли, моему сыну только девять лет, он мальчик способный, но очень болезненный, впечатлительный, с ним надо быть как можно осторожнее, не утруждать его очень учением. У него в первый раз учитель. Собственно, я за женское воспитание, мне кажется, ему еще слишком рано мужское, но этого хочет мой муж. А потому, если мы поладим, то я попрошу вас быть с ним как можно осторожнее, не прибегать ни к каким резким мерам, ни к наказаниям.
   Вольская говорила тихо, спокойно, в ее голосе слышалась какая-то добрая, чувствительная нотка; она совсем не подходила к тому портрету, который нарисовал себе Лавров перед ее появлением.
   "Кажется, барыня-то ничего себе", -- думал Лавров, и с лица его понемногу начало сходить угрюмое выражение.
   -- Зачем же прибегать к каким-нибудь мерам, -- начал он. -- Ведь они годны к известному роду детей. Да я вообще против всяких сильных мер, они большею частью озлобляют или убивают Детское самолюбие, а это главное, что надо щадить и оберегать.
   Вольская все время с большим вниманием слушала Лаврова, ловя его каждое слово.
   -- Да, да, -- произнесла она, -- именно так, вы правы, совершенно правы. Я очень рада, что вы одинакового со мной мнения.
   Вольская положительно начала нравиться Лаврову, она говорила с какой-то ласкающей мягкостью, в манерах и в разговоре ее виднелась какая-то непринужденная простота, что Лавров забыл и свои сапоги, и пиджак, и то, что он сидит в роскошной гостиной.
   -- Я бы очень хотела, -- продолжала Вольская, -- чтобы мой мальчик вас полюбил, это главное; когда дети любят своих учителей и наставников, учение всегда идет хорошо и не бывает им в тягость.
   -- Не знаю, поладим ли мы с вашим сыном, но в этом отношении я был всегда счастлив, все мои ученики меня любили...
   -- Да? -- с довольной улыбкой произнесла Вольская. -- Очень рада это от вас слышать. А моего мальчика не трудно привязать, с ним надо быть только ласковее. Не знаю почему, но мне кажется, вы сумеете.
   -- Благодарю вас за доверие, постараюсь вполне оправдать его, -- произнес Лавров, привставая с места, и хотел протянуть руку, но сейчас же отдернул. "Может быть, и не желают "учителю" руки подавать", -- вмиг пронеслось в его голове.
   Вольская, заметив это движение, с ласковой улыбкой протянула ему руку, которую, сконфуженный своим поступком, Лавров неловко пожал.
   -- Теперь поговорим об условиях, -- снова начала Вольская. -- Сколько вы желаете за ваш труд?
   -- Право не знаю, -- потирая свой лоб, произнес Лавров, который всегда смущался, когда разговор касался денежного вопроса. -- Я разно беру... ведь с вашим сыном придется каждый день заниматься.
   -- Да.
   -- Мне, значит, надо будет отказаться от одного места, где я репетирую два раза в неделю.
   -- Да, я вас попрошу... Ну так сколько же?
   -- Да право не знаю. Вы сколько другим платили?
   -- Мне еще не приходилось иметь дело с учителями, -- улыбаясь отвечала Вольская. -- И притом, как же я могу ценить чужой труд, вы сами должны назначить.
   Лавров молчал.
   -- Ну, сколько вы получаете на том месте?
   -- Пятнадцать рублей.
   -- Ну вот, вы потеряете из-за меня урок в пятнадцать рублей, -- помогала ему Вольская. -- Да за ваш труд у меня... Ну сколько же? Ну... шестьдесят рублей будет достаточно? -- точно сама с легкой запинкой докончила Вольская.
   Лавров покраснел.
   -- Более нежели достаточно.
   -- Ну и прекрасно, проходите к нам с неделю, а там, если условия наши вам покажутся неудобными, вы перемените.
   -- Нет, зачем же менять, -- бормотал все еще смущенный Лавров.
   -- Значит, мы покончили. Теперь я попрошу немного подождать, я хочу познакомить вас с моим сыном, он сейчас должен кончить урок музыки, и завтра же можно будет начать уроки.
   Вольская перевела разговор, расспросила Лаврова, как он живет, много расспрашивала его о матери. Лавров совершенно забыл, что он говорит с "богачихой" и с "светской барыней", и незаметно для самого себя коснулся самого больного места своей жизненной обстановки. Вольская с участием слушала его. Выбрав удобную минуту, она обратилась к нему:
   -- Я вас и не спросила, как желаете вы получать жалованье, вперед или по истечении месяца?
   -- То есть, как это, понятно было бы... Нет, нет, по истечении, -- поспешил окончить Лавров.
   -- Вы, пожалуйста, не стесняйтесь, мне решительно все равно, -- произнесла Вольская, приподнимаясь с места.
   -- Но ведь это будет не совсем удобно, -- бормотал сконфуженный Лавров.
   -- Чего же тут неудобного? -- совершенно просто заметила Вольская и, не дав времени себе возразить, быстро встала и, выйдя из комнаты, через несколько минут возвратилась.
   -- Будьте так любезны, получите, -- произнесла она, подавая вконец растерявшемуся Лаврову деньги.
   -- Нет, это совсем неудобно, нет, нет, я не возьму, -- решительно произнес Лавров, кладя деньги на стол.
   -- Полноте, да не все ли равно, я вас прошу взять, -- совершенно серьезно настояла Вольская.
   Лавров краснея принял деньги и неловко запихал их в боковой карман.
   -- Мне, право, так неудобно... Я ни за что бы не согласился, если бы не мой костюм... Он меня так стесняет... -- совершенно путаясь, говорил Лавров.
   Вольская перебила его и опять перевела разговор на другую тему.
   В передней раздался звонок.
   -- Кто это может быть? -- нетерпеливо пожала плечами Вольская.
   Послышались шаги, и через минуту, с надменным, презрительным лицом, появился на пороге высокий брюнет. Он в недоумении остановился на пороге и с каким-то брезгливым выражением остановил свой взгляд на Лаврове, тот почувствовал на себе этот взгляд и, вмиг оценив его значение, опустил глаза. Бедного студента точно кинуло в жар, так сильно покраснел он. Вольский перевел вопросительный взгляд на жену. Та совершенно растерялась. Несколько секунд продолжалась эта тяжелая немая сцена.
   -- Я тебя никак не ждала, так рано, -- каким-то сконфуженным голосом произнесла Вольская.
   -- Да заседание отложено, -- не спеша произнес Вольский, продолжая смотреть то на жену, то на Лаврова.
   -- Вот господин Лавров, -- как-то несмело, почти виноватым голосом снова начала Вольская, -- согласился принять на себя труд репетировать нашего сына.
   -- Очень жаль, ma chère {моя дорогая (франц.).}, -- с расстановкой произнес Вольский, -- что ты поторопилась окончить с господином Лавровым без меня.
   Тон Вольского не предвещал ничего хорошего. Вольская подняла растерянный, почти умоляющий взгляд на мужа. Тот как будто не заметил этого взгляда и продолжал:
   -- Я сейчас условился с одним репетитором.
   -- Как же это... но ведь я совсем окончила с господином Лавровым... можно тому отказать.
   -- Не могу, -- пожал плечами Вольский, -- я дал слово.
   -- Значит, мои услуги не нужны? -- угрюмо, не поднимая головы, произнес Лавров.
   -- Нет, -- четко проговорил Вольский и позвонил.
   -- Мне остается только раскланяться, -- произнес Лавров и поклонился.
   -- Проводи, -- приказал Вольский появившемуся лакею.
   Лавров сделал несколько шагов, но тут вспомнил, что у него вперед взяты деньги, остановился и неловко положил их около Вольской, которая, совершенно растерявшись, стояла опустив глаза. Вольский с холодным презрением следил за всей этой сценой.
   -- Кто это такой, ma chère, -- невозмутимым тоном начал он, лишь только Лавров скрылся за дверью.
   Вольская не отвечала и только с горьким упреком глядела на мужа.
   -- Кто это такой?! Репе-ти-тор, -- насмешливо произнес Вольский. -- Нет, ma chère, вы больны; вы совершенно больны, это какой-то parvenu {выскочка (франц.).}, лакей! Ma chère, да скажите вы мне на милость, что с вами такое?
   -- Как тебе не стыдно! -- только и могла выговорить Вольская.
   -- Это уж мне у вас следует спросить, кого это вы наняли.
   -- Учителя, -- твердо произнесла Вольская.
   -- Учи-те-ля... Неужели вы, Nadine, серьезно решились выбрать к вашему сыну подобного "учителя".
   -- Совершенно серьезно, и не понимаю, как ты решился оскорбить подобным образом бедного человека.
   -- Я еще виноват! Нашла какого-то прощелыгу, да я же должен с ним церемониться!
   -- Этот прощелыга нисколько не хуже меня и тебя, -- тихо произнесла Вольская, у которой на щеках выступила скрытая краска гнева.
   -- Нет уж, mon ange {мой ангел (франц.).}, можете с собой кого угодно сравнивать, а меня уж избавьте, -- с ироническим презрением произнес Вольский.
   -- Что же, -- пожала та с горькой улыбкой плечами, -- не думаю, чтобы от этого сравнения я пострадала.
   -- Да, не знаю, пострадали ли вы, но думаю, что сильно пострадал ваш голубой атлас от прикосновения "изящного" костюма вашего репетитора.
   Вольская ничего не ответила, она опустила глаза, желая не видеть мужа и хотя немного изгладить то неприятное впечатление, которое произвел он на нее своим поступком.
   Вольский также сидел задумавшись. Он шел, чтобы поговорить с женой о важном и приятном деле, и вдруг этот "учитель" и вся эта неприятная сцена. Но надо же как-нибудь поправить. Вольский встал и, пройдясь несколько раз по комнате, подошел к жене, взял ее за руку и грациозно поцеловал.
   В движениях и манерах Вольского виделась какая-то изящность, вообще он сразу имел вид, что называется, джентльмена, но, вглядевшись, видно было, что все эти манеры не его, будто он кого-то копировал, и поэтому думал над каждым движением. Все в нем казалось неестественно, натянуто.
   -- А я с тобой хотел серьезно поговорить, Nadine.
   -- О чем? -- перебила его Вольская.
   -- Да вот видишь ли, -- и Вольский ближе подсел к жене, -- на днях предполагается бал у барона.
   -- Опять! -- с тоской произнесла Вольская.
   -- Ну да, опять. Так вот в чем ты будешь?
   -- В чем? Да в черном или голубом.
   -- Это, в котором ты была в благородном собрании, да еще к барону на бал, и в одном и том же платье. Нет, ты закажи себе другое. И знаешь, что-нибудь такое поизящнее, поэлегантнее, ну такое, понимаешь, bon ton {хороший тон (франц.).}.
   -- Здравствуй, папа, -- вошел в гостиную мальчик с бледным, болезненным личиком.
   -- Здравствуй, мой милый, -- произнес Вольский, подставляя свою щеку для поцелуя.
   -- Мама, я гулять иду, -- обратился мальчик к матери.
   Вольская крепко поцеловала сына.
   -- Какой ты сегодня бледный, -- заботливо заговорила она, заглядывая в лицо мальчика. -- Я слышала, ты всю ночь кашлял, уж идти ли тебе сегодня гулять?
   -- Нет, нет, мамочка, я здоров, пусти.
   -- Ну хорошо, мой милый, только оденься потеплее.
   -- Очень холодно на дворе? -- обратилась она к мужу, который шагал по комнате, с нетерпением ожидая, когда можно будет опять начать прерванный разговор.
   -- Холодно, да... нет, не очень, -- не думая произнес он. -- Так, Nadine...
   -- Сейчас, сейчас, -- произнесла Вольская, -- ну, иди, Коля, да скажи, чтобы тебя потеплее одели; ах, нет... -- и Вольская быстро поднялась с места, -- я сама тебя одену.
   -- Nadine, нельзя ли без этого? -- строго остановил ее муж. -- Вы мне нужны.
   -- Сейчас, сейчас... Miss, miss! -- крикнула она, -- оденьте Колю потеплее, cachenez {шарф, кашне (франц.).} непременно, в уши вату...
   -- Надя, -- снова окликнул Вольскую муж.
   -- Ах, Боже мой, да сейчас, -- с тоской произнесла та.
   -- Неужели нельзя устроить, чтобы всюду не самой соваться. Кажется, на каждого ребенка по две мамки и няньки, и ты все-таки всюду сама и сама, -- с брюзгливым раздражением заговорил Вольский.
   -- Ho, Nicolas, разве можно надеяться, не то что сама...
   -- Итак, видишь ли, -- перебил жену Вольский, продолжая прерванный разговор, -- барон должен быть у меня по делу, я его попрошу остаться на чашку чая. Ты, пожалуйста, оденься хорошенько, и чтобы было все сервировано хорошо, но только чтобы все это не носило вида, будто его ждали. Пожалуйста, будь с ним полюбезнее, он человек мне очень нужный. Будет он у меня завтра, часов в одиннадцать.
   -- Завтра! Но я завтра не буду дома.
   Вольский в удивлении остановился перед женой.
   -- Кажется, можно дело отложить для такого случая.
   -- Не могу, завтра именины моего покойного отца, я всегда бываю в этот день в церкви, служу панихиду.
   -- Можно один раз не делать этого.
   -- Нет, я не могу, -- решительно произнесла Вольская.
   -- Ну, если я говорю, что мне нужно, очень нужно, чтобы вы остались. Понимаете ли, что для моих служебных целей мне нужно, чтобы барон был у меня запросто... Тут надо ловить, пользоваться случаем, а вы... из-за каких-то глупых предрассудков... Вы должны помогать мне в подобных случаях... а вы просто мешаете, мешаете... -- раскрасневшись от гнева и сильно возвышая голос, говорил Вольский.
   -- Хорошо, -- тихо произнесла Вольская, -- я остаюсь. Вольский сразу смягчился.
   -- Ну да, Nadine, ты, право, бываешь возмутительна с твоим упрямым характером. Ведь невозможно же жить постоянно так, как там, в твоей излюбленной Тамбовской губернии. Надо помнить, что мы не в имении, что мы в столице, что имеем дело с людьми, с настоящими людьми, что уже прошло то время...
   -- И как я жалею его, то время, ту жизнь, -- с грустной улыбкой произнесла Вольская.
   -- Ну да... да... ты привыкла, втянулась в ту мещанскую жизнь, в мещанскую обстановку, распустилась в ней, привыкла исполнять роль "хозяйки", чуть ли не няньки. Вот тебе после твоих "Липок" все и кажется натянутым, трудным. Но надо подтянуться, сжиться с этими людьми, с их жизнью... привычками... Надо знакомиться, развлекаться, составить себе общество... А тебя на каждый вечер, бал, чуть ли не на аркане тащить надо. Вот уж три месяца, как мы тут, и ты не можешь выбрать себе никого по душе, от всех ты сторонишься...
   -- Как не могу, я многих себе выбрала, но кто мне нравится, тебе не симпатичны. Вот мне нравится, страшно нравится жена твоего помощника, я с ней так сошлась, ты нашел это знакомство неудобным, неприлично заводить близкое знакомство с женой подчиненного, потребовал, чтобы я его прекратила.
   -- Понятно, смешно... Ты все каких-то там выискиваешь. Отчего же, например, не выбрать...
   -- Ну, кого же, по-твоему? -- мягко произнесла Вольская.
   -- Ну хоть бы Салину, баронессу.
   -- Этих-то раздушенных пустышек! Да о чем я с ними говорить-то буду, о балах, костюмах, восхищаться их красотой?.. Все это хорошо раз, два, но постоянно...
   -- Вот, вот, опустилась, тебе и скучно с порядочными людьми, ты и сидишь, повеся нос, все чем-то недовольна, чего-то хочешь, хочешь...
   -- Чего я хочу? Разве я могу чего-нибудь желать? -- с тоскливой улыбкой произнесла Вольская. -- Разве я могу хоть что-нибудь сделать без того, чтобы не быть тобой проверена, остановлена? Я все должна делать, что ты хочешь.
   -- Однако, каким тираном вы меня выставляете, -- полушутливо-полусерьезно произнес Вольский. -- Неужели я так вас во всем стесняю? В чем же это?
   -- В чем? Ну вот хоть бы теперь; мы не больше часу сидим в этой комнате, и сколько раз ты меня остановил: не делай того-то, не делай этого...
   -- Что же это такое, например? -- уже раздраженно покусывая губы, произнес Вольский.
   -- Как что? Я наняла учителя, ты его прогнал, безжалостно прогнал, я не хотела остав... да во всем, положительно во всем ты меня стесняешь, заставляешь, наконец, идти против самых моих заветных привычек, желаний. С детьми заниматься тогда-то, при том-то можно их звать, при другом нельзя...
   -- Ну, продолжайте, продолжайте, бедная, забитая жена!
   -- Nicolas, оставь этот тон; ты отлично знаешь, что никогда я забитой не представлялась...
   -- Как же! Несчастное, забитое создание! Не достает еще упреков, как ваша матушка, что мы не умеем жить, что я проматываю "женино" состояние; ну, продолжайте, продолжайте...
   -- Я тебе никогда ничего подобного не говорила.
   -- Не говорила, так будешь говорить! -- багровея от гнева и сильно возвышая голос, произнес Вольский.
   -- Что я сказала тебе такого, чтобы заставить тебя так кричать? -- тихо остановила Вольская мужа.
   -- Как же, помилуйте, упреки, сцены!
   -- Кто же их делает? Вольно же тебе так волноваться. Что я сказала? Попросила, чтобы мне хоть немного дали свободы, не стесняли бы меня в моих привычках, моих поступках...
   -- Значит, твои поступки так непозволительны, что должны кидаться всем в глаза, и надо тебя остановить!
   -- Мало ли что должно кидаться всем в глаза и что мне не нравится в твоих действиях, да я же молчу, -- с тихим вздохом, пожимая плечами, произнесла Вольская.
   -- Что же это такое, скажите, пожалуйста, -- вызывающим тоном произнес Вольский.
   -- Да ведь ты опять рассердишься, что же говорить.
   -- Ах, нет, пожалуйста, пожалуйста, я вас прошу, -- иронически произнес Вольский.
   -- Да много, очень много; ну хоть бы это подражание во всем кому-то и чему-то, разве это не заметно? Мы должны казаться просто смешны... Барон купил себе серых лошадей, мы завели сейчас таких же; Салиной привезли какое-то необыкновенное платье, я должна делать себе такое же. Мы положительно перестали жить для себя, живем для "света", из своего дома делаем какую-то модную гостиную, чтобы не отстать от других, зазываем к себе каких-то графов и баронов, чуть не пляшем перед ними...
   -- Нет, нет, это невозможно! -- закричал Вольский. -- Ты не жена, ты Бог знает что! Тебе все равно, мужнина карьера... положение... Ты не друг мужу, ты враг, нет, хуже врага, хуже!..
   И сильно хлопнув дверью, Вольский вышел из комнаты.
   Молодая женщина глубоко, прерывисто вздохнула.
   "И это жизнь, сегодня, вчера, завтра..."
   Она подошла к окну и растерянно начала глядеть на улицу. В глазах ее стояли слезы.
   А на улице суетня и шум: едут, идут, спешат куда-то. Вот пролетели сани с тысячными рысаками, и сейчас же скорой походкой, ежась от стужи, прошел старик: пальто все изорвано, сапоги худые.
   "Как ему должно быть холодно в таких сапогах... И у того такие же были..."
   Перед Вольской предстал Лавров, с честным, симпатичным лицом и в своем ветхом костюме.
   "Бедные! И сколько таких несчастных, холодных, голодных... А она, в своем золоте? Разве она счастлива?" И на ее высокий корсаж упала светлая капелька.
   

КОММЕНТАРИИ

   Источник текста -- Звезда. 1892. 19 апр. (No 16). С. 418-422. Подпись: Л.П. Автограф неизвестен.
   Точное время создания первого рассказа Андреева установить сложно. Возможно, он был закончен еще в январе 1892 г., и именно о нем Андреев говорит в письме к своей подруге З.Н. Сибилевой от 15 января: "Очень обязан тебе за хлопоты с "плодом моего гения", сиречь с рассказом. Хотя я о нем, как и обо всем, что когда-то сделал, очень скверного мнения, и в этих стараниях всунуть его в какую бы то ни было редакцию вижу для себя одно унижение -- но голод не тетка, и лучше унижаться, раскрывая перед всеми свою... гениальность, чем протягивая ручку" (ИРЛИ. Ф. 9. Оп. 2. Ед. хр. 26. Л. 186).
   Первые достоверные сведения о рассказе Андреев записал в дневнике от 17 апреля 1892 г.: "Только одна приятная вещь и была. Это известие о том, что мой рассказ будет недели через две напечатан в "Звездочке". Хотя внешним образом я своей радости и не выражал, а, наоборот, высказывал сожаление, что рассказ будет напечатан в таком плохом журнале, -- но внутри радовался сильно; и даже теперь радуюсь. Мне, главное, крайне любопытно, каким выйдет в печати все то, что при писанье казалось таким простым и не стоящим внимания. Приятно думать, что те мысли, которые ты так долго носил в себе, те слова, которые ты ночью, в полной тишине и уединении, заносил на бумагу, будут прочтены тысячами людей. Приятнее всего соображение о том, как должен будет перемениться взгляд на меня всех знающих меня. Как должна будет радоваться мать, так как, и помимо этих невещественных радостей, рассказ даст ей радость самую реальную: деньги. Чего доброго, гордиться мною начнет. Хорошо все это и потому, что составит лишнее побуждение к дальнейшему труду в той же области, а успех зависит вновь именно от того, насколько я хочу работать. У меня уже явилась тема нового рассказа. Если как следует разработать, выйдет порядочная вещь" (Днб. С. 27; см. также: Иезуитова Л Л. Первый рассказ Леонида Андреева // Русская литература. 1963. No 2. С. 184). В тот же день, видимо, окрыленный известием о том, что рассказ принят к печати, Андреев пишет своей орловской знакомой Л.Н. Дмитриевой: "<...> главное, через три, четыре недели получу денег и много; кой-кто должен мне, а потом за рассказ должен получить (он будет недели через две напечатан в "Звездочке"; это между нами) <...>" и позже, в письме от 28 апреля 1892 г.: "Ну, голубушка моя, кажется, в моей жизни наступает поворот к лучшему. Есть два факта. Один, о котором я вскользь упомянул Вам, состоит в том, что рассказ мой будет напечатан (о том, что рассказ напечатан 19 апреля, Андреев, по-видимому, еще не знал. -- Сост.). Это было моим первым опытом -- и, к счастью, удачным. Теперь я с уверенностью последую своей склонности и займусь не на шутку писательством. Я уверен, что меня ожидает успех <...> Жаль только, как оказывается, мало получу: всего рублей 18-20, но для начала и это хорошо. Да и писал-то я его всего 4 дня..." (ООГЛМТ. Ф. 12. Оп. 1. Ед. хр. 44, 45; Иезуитова Л.А. Первый рассказ Леонида Андреева. С. 184-185; частично: Днб. С. 140).
   О рассказе "В холоде и золоте" Андреев никогда не упоминал в автобиографиях. Это, по-видимому, было связано с отношением Андреева к "Звезде", еженедельному иллюстрированному журналу для семейного чтения, издававшемуся в виде приложения к петербургской газете "Свет" В.В. Комаровым. В его литературном отделе помещалось легкое чтение для дам -- русское и переводное; здесь же печатались модные музыкальные пьески и романсы, образцы современной одежды, вышивки и проч. В 1892 г. Андреев называет "Звезду" "плохим журналом", а в 1900 г. в своем фельетоне радуется его закрытию как концу очередного бульварного издания и дает ему резко критическую оценку (Л.-ев. Впечатления // К. 1900. 1 мая (No 119). С. 3).
   Криптоним "Л.П.", которым подписан рассказ, раскрывается как "Леонид Пацковский". Этим псевдонимом, образованным от девичьей фамилии матери, Андреев подпишет в 1897 г. рассказ "На избитую тему" и сказку "Оро".
   Отдельные детали рассказа автобиографичны. Начиная с конца августа 1891 г. Андреев, поступив в университет, живет в Петербурге (мать с остальной семьей остаются в Орле) и сильно нуждается, получая денежную помощь в основном со стороны его возлюбленной З.Н. Сибилевой и упомянутой выше Л.Н. Дмитриевой. В дневниках этого периода постоянно появляются жалобы на отсутствие "уроков", т.е. возможности подрабатывать репетиторством: "...денег мало, а уроков не предвидится" (Дн5. С. 89); "Урока нет и не предвидится" (Там же. С. 99); "...не был бы в Пет<ербурге>, а в Москве, имел бы там и уроки (это не предположения, а факт) и друзей" (Там же. С. 107). Вместе с тем, когда он жил в Орле, в двух или даже трех последних классах гимназии он постоянно имел одного, а то и двух учеников и соответственно определенный доход. Упоминаемые в рассказе 15 рублей в месяц -- это именно та сумма, которую Андреев-гимназист получал с одного урока (см., например, Дн1. Л. 35; Дн2. Л. 4).
   

УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

ОБЩИЕ1

   1 В перечень общих сокращений не входят стандартные сокращения, используемые в библиографических описаниях, и т.п.
   
   Б.д. -- без даты
   Б.п. -- без подписи
   незач. вар. -- незачеркнутый вариант
   незаверш. правка -- незавершенная правка
   не уст. -- неустановленное
   ОТ -- основной текст
   Сост. -- составитель
   стк. -- строка

АРХИВОХРАНИЛИЩА

   АГ ИМЛИ -- Архив A.M. Горького Института мировой литературы им. AM. Горького РАН (Москва).
   ИРЛИ -- Институт русской литературы РАН (Пушкинский Дом). Рукописный отдел (С.-Петербург).
   ООГЛМТ -- Орловский объединенный государственный литературный музей И.С. Тургенева. Отдел рукописей.
   РАЛ -- Русский архив в Лидсе (Leeds Russian Archive) (Великобритания).
   РГАЛИ -- Российский государственный архив литературы и искусства (Москва).
   РГБ -- Российская государственная библиотека. Отдел рукописей (Москва).
   Hoover -- Стэнфордский университет. Гуверовский институт (Стэнфорд, Калифорния, США). Коллекция Б.И. Николаевского (No 88).

ИСТОЧНИКИ

   Автобиогр. -- Леонид Андреев (Автобиографические материалы) // Русская литература XX века (1890-1910) / Под ред. проф. С.А. Венгерова. М.: Изд. т-ва "Мир", 1915. Ч. 2. С. 241-250.
   Баранов 1907 -- Баранов И.П. Леонид Андреев как художник-психолог и мыслитель. Киев: Изд. кн. магазина СИ. Иванова, 1907.
   БВед -- газета "Биржевые ведомости" (С.-Петербург).
   БиблА1 -- Леонид Николаевич Андреев: Библиография. М., 1995. Вып. 1: Сочинения и письма / Сост. В.Н. Чуваков.
   БиблА2 -- Леонид Николаевич Андреев: Библиография. М., 1998. Вып. 2: Литература (1900-1919) / Сост. В.Н. Чуваков.
   БиблА2а -- Леонид Николаевич Андреев: Библиография. М., 2002. Вып. 2а: Аннотированный каталог собрания рецензий Славянской библиотеки Хельсинкского университета / Сост. М.В. Козьменко.
   Библиотека Л.Н. Толстого -- Библиотека Льва Николаевича в Ясной Поляне: Библиографическое описание. М., 1972. [Вып.] I. Книги на русском языке: А-Л.
   Боцяновский 1903 -- Боцяновский В.Ф. Леонид Андреев: Критико-биографический этюд с портретом и факсимиле автора. М.: Изд. т-ва "Литература и наука", 1903.
   Геккер 1903 -- Геккер Н. Леонид Андреев и его произведения. С приложением автобиографического очерка. Одесса, 1903.
   Горнфельд 1908 -- Горнфельд А.Г. Книги и люди. Литературные беседы. Кн. I. СПб.: Жизнь, 1908.
   Горький. Письма -- Горький М. Поли. собр. соч. Письма: В 24 т. М.: Наука, 1997--.
   Дн1 -- Андреев Л.Н. Дневник. 12.03.1890-30.06.1890; 21.09.1898 (РАЛ. МБ. 606/Е.1).
   Дн2-- Андреев Л.Н. Дневник. 03.07.1890-18.02.1891 (РАЛ. MS.606/E.2).
   Дн3 -- Андреев Л.Н. Дневник. 27.02.1891-13.04.1891; 05.10.1891; 26.09.1892 (РАЛ. MS.606/ Е.З).
   Дн4 - Андреев ЛЛ. Дневник. 15.05.1891-17.08.1891 (РАЛ. MS.606/ E.4).
   Дн5 -- Андреев Л. Дневник 1891-1892 гг. [03.09.1891-05.02.1892] / Публ. Н.П. Генераловой // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1991 г. СПб., 1994. С. 81-142.
   Дн6 -- "Дневник" Леонида Андреева [26.02.1892-20.09.1892] / Публ. H Л. Генераловой //Литературный архив: Материалы по истории русской литературы и общественной мысли. СПб., 1994. С. 247-294.
   Дн7 -- Андреев Л.Н. Дневник. 26.09.1892-04.01.1893 (РАЛ. MS.606/E.6).
   Дн8 -- Андреев Л.Н. Дневник. 05.03.1893-09.09.1893 (РАЛ. MS.606/E.7).
   Дн9 -- Андреев Л.Н. Дневник. 27.03.1897-23.04.1901; 01.01.1903; 09.10.1907 (РГАЛИ. Ф. 3290. Сдаточная опись. Ед.хр. 8).
   Жураковский 1903а -- Жураковский Е. Реально-бытовые рассказы Леонида Андреева // Отдых. 1903. No 3. С. 109-116.
   Жураковский 19036 -- Жураковский Е. Реализм, символизм и мистификация жизни у Л. Андреева: (Реферат, читанный в Московском художественном кружке) // Жураковский Е. Симптомы литературной эволюции. Т. 1. М., 1903. С. 13-50.
   Зн -- Андреев Л.Н. Рассказы. СПб.: Издание т-ва "Знание", 1902-1907. T. 1--4.
   Иезуитова 1967 -- Иезуитова ЛЛ. Творчество Леонида Андреева (1892-1904): Дис.... канд. филол. наук. Л., 1976.
   Иезуитова 1976 -- Иезуитова Л.А. Творчество Леонида Андреева (1892-1906). Л., 1976.
   Иезуитова 1995 -- К 125-летию со дня рождения Леонида Николаевича Андреева: Неизвестные тексты. Перепечатки забытого. Биографические материалы / Публ. Л.А. Иезуитовой // Филологические записки. Воронеж, 1995. Вып. 5. С. 192-208.
   Измайлов 1911 -- Измайлов А. Леонид Андреев // Измайлов А. Литературный Олимп: Сб. воспоминаний о русских писателях. М., 1911. С. 235-293.
   К -- газета "Курьер" (Москва).
   Кауфман -- Кауфман А. Андреев в жизни и своих произведениях // Вестник литературы. 192(Х No 9 (20). С. 2-4.
   Коган 1910 -- Коган П. Леонид Андреев // Коган П. Очерки по истории новейшей русской литературы. Т. 3. Современники. Вып. 2. М.: Заря, 1910. С. 3-59.
   Колтоновская 1901 -- Колтоновская Е. Из жизни литературы. Рассказы Леонида Андреева // Образование. 1901. No 12. Отд. 2. С. 19-30.
   Кранихфельд 1902 -- Кранихфельд В. Журнальные заметки. Леонид Андреев и его критики // Образование. 1902. No 10. Отд. 3. С. 47-69.
   Краснов 1902 -- Краснов Пл. К. Случевский "Песни из уголка"; Л. Андреев. Рассказы // Литературные вечера: (Прилож. к журн. "Новый мир"). 1902. No 2. С. 122-127.
   ЛА5 -- Литературный архив: Материалы по истории литературы и общественного движения / Под ред. К.Д. Муратовой. М.; Л.: АН СССР, 1960.
   ЛН72 -- Горький и Леонид Андреев: Неизданная переписка. М.: Наука, 1965 (Литературное наследство. Т. 72).
   МиИ2000 -- Леонид Андреев. Материалы и исследования. М.: Наследие, 2000.
   Михайловский 1901 -- Михайловский Н.К. Рассказы Леонида Андреева. Страх смерти и страх жизни // Русское богатство. 1901. No 11. Отд. 2. С. 58-74.
   Неведомский 1903 -- Неведомский М. [Миклашевский М.П.] О современном художестве. Л. Андреев // Мир Божий. 1903. No 4. Отд. 1. С. 1-42.
   HБ -- журнал "Народное благо" (Москва).
   HP -- Андреев Л.Я. Новые рассказы. СПб., 1902.
   Пр -- Андреев Л.Н: Собр. соч.: [В 13 т.]. СПб.: Просвещение, 1911-1913.
   OB -- газета "Орловский вестник".
   ПССМ -- Андреев Л.Н.-- Полн. собр. соч.: [В 8 т.]. СПб.: Изд-е т-ва А.Ф. Маркс, 1913.
   Реквием -- Реквием: Сб. памяти Леонида Андреева / Под ред. Д.Л. Андреева и В.Е. Беклемишевой; с предисл. ВЛ. Невского М.: Федерация, 1930.
   РЛ1962 -- Письма Л.Н. Андреева к A.A. Измайлову / Публ. В. Гречнева // Рус. литература. 1962. No 3. С. 193-201.
   Родионова -- Родионова Т.С. Московская газета "Курьер". М., 1999.
   СРНГ -- Словарь русских народных говоров. М.; Л., 1965-- . Вып. 1-- .
   Т11 -- РГАЛИ. Ф. 11. Оп., 4. Ед.хр. 3. + РАЛ. MS.606/ В.11; 17 (1897 -начало осени 1898).
   1 Т1-Т8 -- рабочие тетради Л.Н.Андреева. Обоснование датировок тетрадей см. с. 693.
   Т2 -- РГАЛИ. Ф. 11. Оп. 4. Ед.хр. 4. (Осень 1898., до 15 нояб.).
   ТЗ -- РГБ. Ф. 178. Карт. 7572. Ед.хр. 1 (7 дек. 1898 -- 28 янв. 1899).
   T4 -- РГАЛИ. Ф. 11. Оп. 4. Едлр. 1 (18 июня -- 16 авг. 1899).
   Т5 -- РГАЛИ. Ф. 11. Оп. 4. Ед.хр. 2 (конец августа -- до 15 окт. 1899).
   Т6 -- РАЛ. MS.606/ А.2 (15-28 окт. 1899).
   77-- РАЛ. MS.606/ A.3 (10-19 нояб. 1899).
   Т8 -- РАЛ. MS.606/ A.4 (14 нояб. 1899 -- 24 февр. 1900).
   Урусов -- Урусов Н.Д., кн. Бессильные люди в изображении Леонида Андреева: (Критический очерк). СПб.: Типогр. "Общественная польза", 1903.
   Фатов -- Фатов H.H. Молодые годы Леонида Андреева: По неизданным письмам, воспоминаниям и документам. Мл Земля и фабрика, 1924.
   Чуносов 1901 -- Чуносов [Ясинский И.И.]. Невысказанное: Л. Андреев. Рассказы. СПб., 1901 // Ежемесячные сочинения. СПб., 1901. No 12. С. 377-384.
   Шулятиков 1901 -- Шулятиков В. Критические этюды. "Одинокие и таинственные люди": Рассказы Леонида Андреева // Курьер. 1901. 8 окт. (No 278). С. 3.
   S.O.S. -- Андреев Л. S.O.S.: Дневник (1914-1919). Письма (1917-1919). Статьи и интервью (1919). Воспоминания современников (1918-1919) / Под ред. и со вступит. Р. Дэвиса и Б. Хеллмана. М; СПб., 1994.
   
   

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru