Андреев Леонид Николаевич
Бен-Товит

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.54*11  Ваша оценка:




----------------------------------------------------------------
     Оригинал находится здесь: Библиотека. Леонид Андреев.
----------------------------------------------------------------


     В  тот  страшный  день, когда совершилась мировая несправедливость и на
Голгофе  среди  разбойников  был  распят Иисус Христос - в тот день с самого
раннего  утра  у  иерусалимского  торговца Бен-Товита нестерпимо разболелись
зубы.  Началось  это  еще  накануне,  с  вечера:  слегка стало ломить правую
челюсть,  а  один  зуб,  крайний  перед  зубом  мудрости,  как будто немного
приподнялся  и,  когда  к  нему прикасался язык, давал легкое ощущение боли.
После  еды боль, однако, совершенно утихла, и Бен-Товит совсем забыл о ней и
успокоился,-  он в этот день выгодно выменял своего старого осла на молодого
и сильного, был очень весел и не придал значения зловещим признакам. 
     И  спал  он  очень  хорошо  и  крепко,  но перед самым рассветом что-то
начало  тревожить  его, как будто кто-то звал его по какому-то очень важному
делу,  и,  когда  Бен-Товит  сердито  проснулся - у него болели зубы, болели
открыто  и  злобно,  всею  полнотою острой сверлящей боли. И уже нельзя было
понять,  болел  ли  это  вчерашний  зуб, или к нему присоединились и другие:
весь  рот  и  голова полны были ужасным ощущением боли, как будто Бен-Товита
заставили  жевать  тысячу раскаленных докрасна острых гвоздей. Он взял в рот
воды  из глиняного кувшина,- на минуту ярость боли исчезла, зубы задергались
и  волнообразно  заколыхались, и это ощущение было даже приятно по сравнению
с  предыдущим. Бен-Товит снова улегся, вспомнил про нового ослика и подумал,
как  бы  был  он счастлив, если бы не эти зубы, и хотел уснуть. Но вода была
теплая,-  и  через пять минут боль вернулась еще более свирепая, чем прежде,
и  Бен-Товит  сидел  на  постели  и  раскачивался, как маятник. Все лицо его
сморщилось  и  собралось  к  большому  носу,  а  на  носу,  побледневшем  от
страданий,  застыла  капелька  холодного  пота. Так, покачиваясь и стеная от
боли,  он  встретил  первые  лучи  того солнца, которому суждено было видеть
Голгофу с тремя крестами и померкнуть от ужаса и горя. 
     Бен-Товит  был  добрый и хороший человек, не любивший несправедливости,
но,  когда  проснулась  его  жена,  он, еле разжимая рот, наговорил ей много
неприятного  и  жаловался,  что  его  оставили  одного,  как  шакала, выть и
корчиться  от  мучений. Жена терпеливо приняла незаслуженные упреки, так как
знала,  что  не  от  злого  сердца  говорятся  они, и принесла много хороших
лекарств:  крысиного  очищенного  помета, который нужно прикладывать к щеке,
острой  настойки  на скорпионе и подлинный осколок камня от разбитой Моисеем
скрижали  Завета.  От  крысиного помета стало несколько лучше, но ненадолго,
так  же  от  настойки  и  камешка,  но  всякий  раз  после  кратковременного
улучшения  боль  возвращалась  с  новой  силой.  И  в  краткие минуты отдыха
Бен-Товит  утешал  себя мыслью об ослике и мечтал о нем, а когда становилось
хуже  -  стонал,  сердился  на  жену  и  грозил,  что разобьет себе голову о
камень,  если  не  утихнет боль. И все время ходил из угла в угол по плоской
крыше  своего  дома,  стыдясь близко подходить к наружному краю, так как вся
голова  его  была  обвязана  платком,  как  у  женщины. Несколько раз к нему
прибегали  дети и что-то рассказывали торопливыми голосами о Иисусе Назорее.
Бен-Товит  останавливался,  минуту слушал их, сморщив лицо, но потом сердито
топал  ногой  и  прогонял: он был добрый человек и любил детей, но теперь он
сердился, что они пристают к нему со всякими пустяками. 
     Было  также неприятно и то, что на улице и на соседних крышах собралось
много  народу,  который  ничего  не делал и любопытно смотрел на Бен-Товита,
обвязанного  платком, как женщина. И он уже собирался сойти вниз, когда жена
сказала ему: 
     - Посмотри, вон ведут разбойников. Быть может, это развлечет тебя. 
     -  Оставь меня, пожалуйста. Разве ты не видишь, как я страдаю?- сердито
ответил Бен-Товит. 
     Но  в  словах  жены  звучало смутное обещание, что зубы могут пройти, и
нехотя  он  подошел  к  парапету.  Склонив  голову набок, закрыв один глаз и
подпирая щеку рукою, он сделал брезгливо-плачущее лицо и посмотрел вниз. 
     По   узенькой  улице,  поднимавшейся  в  гору,  беспорядочно  двигалась
огромная  толпа,  окутанная  пылью  и  несмолкающим  криком. По середине ее,
сгибаясь  под  тяжестью  крестов,  двигались преступники, и над ними вились,
как  черные  змеи,  бичи римских солдат. Один,- тот, что с длинными светлыми
волосами,  в  разорванном  и  окровавленном хитоне,- споткнулся на брошенный
под   ноги   камень  и  упал.  Крики  сделались  громче,  и  толпа,  подобно
разноцветной  морской  воде,  сомкнулась  над  упавшим.  Бен-Товит  внезапно
вздрогнул  от  боли,-  в зуб точно вонзил кто-то раскаленную иглу и повернул
ее,-  застонал:  "У-у-у",-  и  отошел  от  парапета, брезгливо-равнодушный и
злой. 
     -  Как  они  кричат!- завистливо сказал он, представляя широко открытые
рты  с  крепкими  неболеющими  зубами, и как бы закричал он сам, если бы был
здоров. 
     И   от   этого  представления  боль  освирепела,  и  он  часто  замотал
обвязанной головой и замычал: "М-у-у..." 
     -  Рассказывают, что Он исцелял слепых,- сказала жена, не отходившая от
парапета,  и  бросила  камешек  в  то  место, где медленно двигался поднятый
бичами Иисус. 
     -  Ну  конечно!  Пусть  бы  Он исцелил вот мою зубную боль,- иронически
ответил  Бен-Товит  и  раздражительно,  с  горечью  добавил:- Как они пылят!
Совсем  как  стадо!  Их  всех  нужно  бы разогнать палкой! Отведи меня вниз,
Сара! 
     Жена  оказалась  права:  зрелище несколько развлекло Бен-Товита, а быть
может,  помог  в  конце концов крысиный помет, и ему удалось уснуть. А когда
он  проснулся,  боль  почти  исчезла,  и  только  на  правой челюсти вздулся
небольшой  флюс, настолько небольшой, что его едва можно было заметить. Жена
говорила,  что  совсем  незаметно,  но  Бен-Товит  лукаво улыбался: он знал,
какая  добрая  у  него  жена  и как она любит сказать приятное. Пришел сосед
кожевник  Самуил,  и  Бен-Товит  водил  его  посмотреть на своего ослика и с
гордостью выслушивал горячие похвалы себе и животному. 
     Потом,  по  просьбе  любопытной  Сары,  они  втроем  пошли  на  Голгофу
посмотреть  на  распятых.  Дорогою  Бен-Товит  рассказывал  Самуилу с самого
начала,  как вчера он почувствовал ломоту в правой челюсти и как потом ночью
проснулся  от  страшной  боли. Для наглядности он делал страдальческое лицо,
закрывал  глаза,  мотал  головой и стонал, а седобородый Самуил сочувственно
качал головою и говорил: 
     - Ай-ай-ай! Как больно! 
     Бен-Товиту  понравилось  одобрение,  и  он  повторил  рассказ  и  потом
вернулся  к  тому  отдаленному  времени,  когда у него испортился еще только
первый  зуб,  внизу  с  левой стороны. Так в оживленной беседе они пришли на
Голгофу.  Солнце,  осужденное  светить миру в этот страшный день, закатилось
уже   за   отдаленные   холмы,  и  на  западе  горела,  как  кровавый  след,
багрово-красная  полоса.  На  фоне  ее  неразборчиво  темнели  кресты,  и  у
подножия среднего креста смутно белели какие-то коленопреклоненные фигуры. 
     Народ  давно  разошелся;  становилось  холодно,  и, мельком взглянув на
распятых,  Бен-Товит  взял Самуила под руку и осторожно повернул его к дому.
Он  чувствовал  себя  особенно  красноречивым,  и  ему  хотелось досказать о
зубной  боли.  Так  шли  они, и Бен-Товит под сочувственные кивки и возгласы
Самуила  делал  страдальческое  лицо,  мотал головой и искусно стонал,- а из
глубоких  ущелий,  с  далеких обожженных равнин поднималась черная ночь. Как
будто хотела она сокрыть от взоров неба великое злодеяние земли. 
     
     
     
                              Комментарии 
  
     Впервые - в "Нижегородском сборнике", СПб., изд. "Знание", 1905. 
     В  письме  М.  Ф. Андреевой от 12-13 января 1905 г. Андреев, жалуясь на
зубную  боль,  писал:  "У  меня  есть рассказ про некоего еврейчика, который
проморгал  распятие  Христа,  так  как  в этот день у него нестерпимо болели
зубы..." (ЛН, т. 72, с. 256). 
     "Бен-Товит"  переведен  Г.  Бернштейном  на  английский  язык и вошел в
сборник  произведений  Андреева  "Раздавленный  цветок" <"Цветок под ногой">
(Нью-Йорк,  1916  г.)  На  итальянском  языке  опубликован  в книге Андреева
"Елеазар и другие рассказы" (Флоренция, 1919). Переводчик К. Ребора. 

     


Оценка: 8.54*11  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru