Андреев Леонид Николаевич
Утенок

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

  
  
  
  

  
  --------------------------------------------------------------------
   Сканирование и правка: Алексей Соколов, sokolov_av@pochtamt.ru
  -------------------------------------------------------------------
  
  
   Неоднократно от многих лиц я слышал историю о Курице, высидевшей
  утенка, и пришел к выводу, что сведения об этом печальном случае получены
  или из не совсем надежного источника, или же авторы рассказов, увлекаемые
  художественным чувством, а может быть и какими-нибудь предосудительными
  соображениями личного свойства, заведомо допустили весьма значительные
  уклонения от истины.
   Я не хочу употреблять слово "искажение истины", как свидетельствующее
  о несомненной наличности злого умысла, но, во всяком случае, протестую
  против той роли, которая навязывалась рассказчиками несчастной Курице, и
  против той смехотворной окраски, которая придавалась всему этому глубоко
  трагическому факту.
   По обстоятельствам, говорить о которых здесь не место, я очень близко
  стоял к Курице и ее семейству в момент описываемого случая, а с супругом ее
  Петром Петровичем Петухом и до сих пор нахожусь в очень хороших, даже
  дружеских отношениях.
   Утенок Вася, тот, что впоследствии так неожиданно поплыл, вырос почти
  на моих глазах; я же один из всех знакомых провожал его к поварскому столу,
  - таким образом, право мое на восстановление рассказа в его единственно
  истинной редакции едва ли может быть оспариваемо.
   Газеты, когда-либо писавшие о Курице и утенке, покорнейше прошу не
  отказать в перепечатке нижеследующих строк, за правдивость которых я
  ручаюсь.
  
  
  
   Жила Курица со своим супругом г. Петухом на заднем дворе одного
  помещичьего дома.
   То, что моего уважаемого друга, Петра Петровича, я поставил на втором
  месте после его супруги, объясняется характером их семейной обстановки,
  далекой от идеала. При всех своих симпатичных свойствах: добродушии,
  молодечестве и галантности, заставлявшей Петра Петровича делиться с ближним
  каждым найденным зерном, он был далек от идеала истинного семьянина, отца и
  супруга. Не придавая значения излишеству в спиртных напитках, которому
  предавался Петр Петрович, как весьма распространенному до введения винной
  монополии пороку, я не могу вместе с тем отнестись с одобрением к его
  азартной картежной игре. Под предлогом создания литературно-художественного
  кружка, в котором литераторы, а равно мыслящие интеллигенты могли бы
  предаваться удовольствию литературных бесед и пению (сам Петр Петрович
  обладал порядочным тенором), он устроил нечто подобное картежному дому, где
  и играл по целым ночам в железную дорогу.
   Предоставляю читателю самому судить о тех муках, которые претерпевала
  в одиночестве его супруга, терзаемая мыслью как о возможной утрате их
  состояния, так и о целости прекрасных бакенбард Петра Петровича.
   Наиболее, однако, крупным недостатком моего уважаемого друга была
  полная неспособность отличить чужую жену от своей: всех жен он считал
  своими. Не раз в горьких слезах жена его жаловалась мне на его постоянные
  неверности и с грустной улыбкой указывала, что совершались они Петром
  Петровичем с самым бравым и независимым видом, словно он был не Петухом в
  почтенных годах, а опереточным артистом.
   В результате такого поведения главы семьи хозяйство, а также
  воспитание детей всей своей тяжестью легло на Курицу.
   Женщина малообразованная, имевшая обо всем мире, а также о звездах,
  превратные понятия, она была в то же время очень энергична и,
  воодушевляемая любовью, нескольких из детей закормила насмерть, а из-за
  других дралась с учителями. Каждая, даже пустая болезнь ребенка волновала
  ее и заставляла проводить бессонные ночи, и к тому времени, когда Петр
  Петрович только еще распустился пышным цветом для новых побед и в отношении
  чужих жен проявлял особую предприимчивость, она представляла собой
  измученное, нервное существо, дрожащее от каждого шороха.
   Утенок Вася с самого начала привлекал к себе ее внимание, как
  некоторой особенностью в цвете пушка и развалистой, молодецкой походкой,
  так и чем-то загадочным в его поведении. Материнское сердце, обладающее
  дивной способностью провидения, предчувствовало какое-то неминучее горе,
  которое грозит Васе, и оттого с особенной любовью привязалось к нему.
   Когда на дворе случался по какому-нибудь поводу шум: дрались ли собаки
  из-за кости или молоденькая, вероломно обманутая курочка билась в жестокой
  истерике, - Курица бежала на шум и тревожно всех расспрашивала:
   - Не с Васей ли моим что случилось?
   Когда Вася впервые поплыл, то, вопреки ходячему мнению, случилось это
  с ним не на реке, а в небольшой луже за ракитой; присутствовавшая тут же
  мать его вовсе не испугалась, а только безмерно удивилась.
   - Что это ты делаешь? - спросила она, когда утенок высунул из воды
  свою маленькую блестящую головку.
   - Плаваю, мамаша.
   Курица покачала головой, но ничего не сказала, а ночью, когда все дети
  спали, сообщила Петру Петровичу о Васиных странных наклонностях и
  поступках.
   - Ну, что там такое! - недовольно сказал Петр Петрович.
   Он был в небольшом выигрыше, с удачным результатом читал одной
  знакомой курочке стихи Верлена, и теперь хотел только одного - спать.
   - Да, нехорошо с нашим Васей, Петр Петрович. Плавает.
   - Что такое?
   - Плавает, говорю. Сядет на воду - и плавает.
   - Ну так что же, что плавает? Тебе-то что! Спи! - И Петр Петрович
  затянул пленками свои бесстыжие глаза.
   - А это ничего: плавать-то? - допрашивала значительно успокоенная
  Курица, она все еще верила в авторитет мужа в вопросах высшего порядка.
   - Отвяжись!
   - Боюсь, не простудился бы, - нерешительно настаивала Курица.
   Петр Петрович рассердился:
   - Эти бабы, черт возьми! Дать им волю, так они всякого в мокрую курицу
  превратят. Ну, плавает, и пусть плавает. Я и сам когда-то плавала -
  прихвастнул Петр Петрович: - а видишь, какой молодец вышел!
   Курица вздохнула, но Вася с той поры приобрел полную свободу плавать
  сколько угодно.
   Я и сам не раз присутствовал при его упражнениях и с удовольствием
  любовался его резвостью и грацией. Он нырял, взбрызгивая воду, копался
  носом в тине и только на одно жаловался: лужа слишком мала, разойтись
  негде. Но вскоре устроилось и это: как-то в клубе я встретил Петра
  Петровича, и он с гордостью мне сообщил:
   - Мой-то, мой-то, - каков молодец!
   - А что такое?
   - На реке уже плавает. Ей-богу! Эх, кабы не года мои, сам бы поплыл:
  укатали сивку крутые горки.
   Если и укатало что-нибудь Петра Петровича, так вовсе не горка, а
  "железная дорога", но я, конечно, ничего не сказал об этом и только
  порадовался за Васю.
   Юношей он был хорошим, и я многого ожидал от него.
   Как видит читатель, здесь не было ничего похожего на распространенные
  об этом случае рассказы. Ни неожиданности, ни страха, ни суетливого метания
  Курицы по берегу в виду беззаботно плавающего утенка, - всего, что придает
  такой несправедливо-комический характер этой истории.
   Вася плавал, а родители любовались им, и только разве мать немного
  беспокоилась в отношении простуды. Да и то, когда ей удалось сделать для
  Васи небольшой набрюшник, она успокоилась и на этот счет.
   Несчастье началось только с того момента, когда вмешался Индюк, о
  котором почему-то все рассказы тщательно умалчивают.
   Не спорю, что важный вид этой птицы, ее сварливый характер и дурацкая
  самоуверенность отбивают охоту каким бы то ни было путем касаться ее; но
  когда речь идет о таком важном вопросе, как репутация Курицы, - все
  подобные соображения и страхи должны быть откинуты. Несправедливо и жестоко
  взводить обвинения в рутине и косности на Курицу, когда вся вина ее только
  в слабости ее материнского естества, а истинным погубителем как Васи, так и
  ее самой является самодовольно-ограниченный Индюк.
   Не думайте, что у меня с Индюком есть какие-нибудь свои личные счеты,
  - правда, я не выношу этой птицы, ее грубый и глупый крик приводит меня в
  негодование, но чтобы у нас были какие-нибудь личности - о, нет!
   Однажды, в прекрасное летнее утро, когда Вася плавал, Петр Петрович
  неутомимо упражнялся в адюльтере, а Курица спокойно и весело штопала его
  старые носки, - в квартиру явился господин Индюк.
   Впоследствии Курица рассказывала, что сердце ее в этот момент дрогнуло
  от предчувствия, но как бы то ни было, ома радушно встретила неприятного
  гостя и предложила ему папирос.
   - Не курю, - сухо ответил г. Индюк. - Не курю, не пью водки, ничего не
  читаю, даже скаковых афиш; никого не люблю, ничего не отрицаю и
  со-вер-шен-но, - он повысил голос и басом буркнул: - не мыслю!
   - Да вы что! - умилилась Курица. - Но, может быть, чаю...
   - Не пью! Я даже... - и г. Индюк, наклонившись к уху Курицы, что-то
  шепнул ей и самодовольно расхохотался. - Но к делу, сударыня, к делу. Я
  пришел поговорить о вашем сыне.
   - Что с ним? - ужаснулась Курица и всплеснула руками. - Умер?
   - К сожалению, нет. Он жив, но он - плавает.
   - Только-то? - облегченно вздохнула Курица. - Ну, и пусть плавает.
   - Что я слышу, сударыня! - в свою очередь, ужаснулся Индюк. - Да
  понимаете ли вы значение этого слова: пла-ва-ет? Садится на воду и -
  пла-ва-ет!
   - Пускай! - беззаботно махнула рукой Курица.
   - То есть как "пускай"? Н-не понимаю. Скажите, вы сами когда-нибудь -
  плавали? Ваш муж - плавал? Да что ваш муж - я-то, я, - он ткнул себе в
  грудь и покраснел, - вы видели когда-нибудь, чтобы я плавал?
   Курицу начал охватывать страх, и она молчала. Молчала и тряслась, как
  может трястись только Курица - всем телом.
   - Вы - безумная женщина, - продолжал Индюк, довольный произведенным
  эффектом, как залогом будущего успеха. - Вы не знаете всех опасностей,
  грозящих птице, когда она пла-ва-ет. Она становится мокрой. Часто она
  поднимает лапки вверх и голову опускает вниз. А внизу-то - щука!
   - Батюшки! - простонала Курица.
   - Сударыня, не стану врать, что мне жаль вас, или вашего Ваську. Черт
  его подери, вашего Ваську! Но пользы я вам хочу и поэтому прошу вас -
  угомоните! Плачьте, секите, бейте себя руками в грудь, рвите свой седой
  хохол - но угомоните! Сил моих нет смотреть на него, с души воротит, когда
  я только подумаю - плава-ет! И не забывайте - щука!
   Тут явился веселый-развеселый Петр Петрович, но, когда Индюк и ему
  повторил свои безрассудные рассуждения, впал в дрожь и малодушие. Одна
  приподнятая лапа так и осталась в воздухе, а голову ему точно свернули.
   Наконец, оправившись и сложив крылья по швам, он отрапортовал:
   - Незаконный-с. Селезень часто в мое отсутствие заходил, так вот-с,
  полагаю...
   - Лопни твои бесстыжие глаза! - заголосила Курица: обида вернула ей
  голос. - Да не верьте ему, адюльтернику, шерамыжнику - он и сам в молодости
  пла-ва-л. Сам говорил.
   - Что такое? - покраснел Индюк.
   - Врал-с! - воскликнул Петр Петрович. - Чистосердечно каюсь, врал-с,
  похвастать хотел. Вы не беспокойтесь, ваше превосходительство,
  подбородочек-то ваш не тревожьте - я ему, Ваське, покажу.
   - Хорошо, - величаво согласился г. Индюк. - Я вам его пришлю, а уж
  вы...
   - Уж я-с, хе-хе-хе... Не беспокойтесь, ваше превосходительство.
   - Хе-хе-хе! так уж вы...
   - Хе-хе-хе. Ножку, ножку о порог не ушибите.
   Так вот как в действительности произошла история, давшая повод к
  стольким искажениям и клеветническим нападкам на Курицу.
   Дальнейшие события передаются в общих чертах правильно, но и здесь
  нужно внести некоторые поправки.
   Так, умерла Курица не на десятый день, а на третий; Васька при ее
  последних минутах не присутствовал, так как был заперт в чулан.
   Совершенная, далее, неправда, будто Петр Петрович покаялся в своем
  малодушии и демонстративно, перед глазами самого Индюка, плавал в луже
  имеете с Васькой.
   В действительности он немедленно поступил в общество любителей
  национального адюльтера и недавно был избран в его председатели.
   Последний раз я видел его на масленице в Художественно-Общедоступном
  театре, на представлении "Трех сестер". Он был крайне потрясен пьесой и, по
  его словам, даже плакал, чему можно поверить, приняв во внимание его
  недостаточно трезвое состояние, а также достоинства самой пьесы.
  
   1901 г.
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru