Андреев Леонид Николаевич
Прекрасна жизнь для воскресших

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.76*29  Ваша оценка:




----------------------------------------------------------------
     Электронный оригинал находится здесь: Библиотека. Леонид Андреев.
     
----------------------------------------------------------------


     
     Не случалось ли вам гулять по кладбищам? 
     Есть  своя,  очень  своеобразная  и  жуткая  поэзия в этих огороженных,
тихих и заросших сочной зеленью уголках, таких маленьких и таких жадных. 
     День  изо  дня  несут  в  них  новых  мертвецов,  и уже вот весь живой,
огромный  и шумный город перенесен туда, и уже народившийся новый ждет своей
очереди,  - а они стоят, все такие же маленькие, тихие и жадные. Особенный в
них  воздух,  особенная тишина, и другой там и лепет деревьев - элегический,
задумчивый,  нежный.  Словно  не  могут  позабыть эти белые березки всех тех
заплаканных  глаз,  которые  отыскивали небо между их зеленеющими ветвями, и
словно  не  ветер,  а  глубокие  вздохи  продолжают колебать воздух и свежую
листву. 
     Тихо,  задумчиво  бредете по кладбищу и вы. Ухо ваше воспринимает тихие
отголоски  глубоких  стонов  и  слез,  а  глаза  останавливаются  на богатых
памятниках,   скромных   деревянных  крестах  и  немых  безвестных  могилах,
укрывших  собой людей, которые немы были всю жизнь, безвестны и незаметны. И
надписи  на  памятниках  читаете  вы,  и  встают в вашем воображении все эти
исчезнувшие  из  мира  люди.  Видите  вы  их молодыми, смеющимися, любящими;
видите вы их бодрыми, говорливыми, дерзко уверенными в бесконечности жизни. 
     И они умерли, эти люди. 
     Но  разве  нужно выходить из дому, чтобы побывать на кладбище? Разве не
достаточно для этого, чтобы мрак ночи охватил вас и поглотил дневные звуки? 
     Сколько памятников, богатых и пышных! Сколько немых, безвестных могил! 
     Но  разве нужна ночь, чтобы побыть на кладбище? Разве не достаточно для
этого дня - беспокойного, шумного дня, которому довлеет злоба его? 
     Загляните  в  душу свою, и будет ли тогда день или ночь, вы найдете там
кладбище.  Маленькое, жадное, так много поглотившее. И тихий, грустный шепот
услышите  вы  -  отражение  былых  тяжелых  стонов, когда дорог был мертвец,
которого  опускали в могилу, и вы не успели ни разлюбить его, ни позабыть; и
памятники  увидите вы, и надписи, которые наполовину смыты слезами, и тихие,
глухие  могилки  -  маленькие, зловещие бугорки, под которыми скрыто то, что
было  живо,  хотя  вы не знали его жизни и не заметили смерти. А может быть,
это было самое лучшее в вашей душе... 
     Но  зачем  говорю  я:  загляните.  Разве и так не заглядывали вы в ваше
кладбище  каждый  день, сколько есть этих дней в длинном, тяжелом году? Быть
может,  еще  только  вчера  вы  вспоминали  дорогих покойников и плакали над
ними;  быть  может,  еще  только  вчера  вы  похоронили кого-нибудь, долго и
тяжело болевшего и забытого еще при жизни. 
     Вот   под   тяжелым  мрамором,  окруженная  частой  чугунной  решеткой,
покоится  любовь  к  людям  и  сестра ее, вера в них. Как они были красивы и
чудно  хороши,  эти  сестры! Каким ярким огнем горели их глаза, какой дивной
мощью владели их нежные белые руки! 
     С  какой  лаской  подносили эти белые руки холодное питье к воспаленным
от  жажды  устам и кормили алчущих; с какой милой осторожностью касались они
язв болящего и врачевали их! 
     И  они  умерли,  эти  сестры,  от  простуды  умерли они, как сказано на
памятнике. Не выдержали леденящего ветра, которым охватила их жизнь. 
     А  вот  дальше  покосившийся  крест  знаменует место, где зарыт в землю
талант.  Какой  он  был  бодрый,  шумный,  веселый; за все брался, все хотел
сделать и был уверен, что покорит мир. 
     И  умер  -  как-то  незаметно  и  тихо.  Пошел  однажды  на люди, долго
пропадал  там  и вернулся разбитый, печальный. Долго плакал, долго порывался
что-то сказать - и так, не сказавши, и умер. 
     Вот длинный ряд маленьких бугорков. Кто там? 
     Ах  да.  Это  дети.  Маленькие, резвые: шаловливые надежды. Их было так
много,  и  так  весело  и  людно  было  от  них на душе, - но одна за другой
умирали они. 
     Как  много было их, и как весело было с ними на душе! Тихо на кладбище,
и печально шелестят листьями березки. 
     Пусть  же воскреснут мертвецы! Раскройтесь, угрюмые могилы, разрушьтесь
вы, тяжелые памятники, и расступитесь, о железные решетки! 
     Хоть  на  день один, хоть на миг один дайте свободу тем, кого вы душите
своей тяжестью и тьмой! 
     Вы думаете, они умерли? О нет, они живы. Они молчали, но они живы. 
     Живы! 
     Дайте  же  им  увидеть  сияние  голубого  безоблачного  неба, вздохнуть
чистым воздухом весны, упиться теплом и любовью. 
     Приди  ко  мне, мой уснувший талант. Что так смешно протираешь ты глаза
-  тебя ослепило солнце? Не правда ли, как ярко светит оно? Ты смеешься? Ах,
смейся,  смейся  -  так  мало  смеху у людей. Буду с тобой смеяться и я. Вон
летит  ласточка  -  полетим  за нею! Ты отяжелел в могиле? И что за странный
ужас  вижу  я в твоих глазах - словно отражение могильной тьмы? Нет, нет, не
надо. Не плачь. Не плачь, говорю я тебе! 
     Ведь так прекрасна жизнь для воскресших! 
     А  вы,  мои  маленькие надежды! Какие милые и смешные личики у вас. Кто
ты,  потешный,  толстый  карапуз?  Я  не узнаю тебя. И чему ты смеешься? Или
сама  могила не устрашила тебя? Тише, мои дети, тише. Зачем ты обижаешь ее -
ты  видишь,  какая она маленькая, бледненькая и слабая? Живите в мире - и не
кружите  меня.  Разве  не  знаете  вы,  что  я  тоже  был в могиле, и теперь
кружится моя голова от солнца, от воздуха, от радости. 
     Пришли  и  вы,  величавые,  чудные сестры. Дайте поцеловать ваши белые,
нежные  руки. Что я вижу? Вы несете хлеб? Вас, нежных, женственных и слабых,
не  испугал  могильный  мрак,  и там, под этой тяжелой громадой, вы думали о
хлебе  для  голодных?  Дайте  поцеловать мне ваши ножки. Я знаю, куда пойдут
они  сейчас,  ваши  легкие  быстрые ножки, и знаю, что там, где пройдут они,
вырастут цветы - дивные, благоухающие цветы. Вы зовете с собой? Пойдемте. 
     Сюда,  мой  воскресший  талант  - что зазевался там на бегущие облачка?
Сюда, мои маленькие, шаловливые надежды. 
     Стойте!.. 
     Я  слышу  музыку.  Да  не  кричи  же ты так, карапуз! Откуда эти чудные
звуки?  Тихие,  стройные,  безумно-радостные  и  печальные.  О  вечной жизни
говорят они... 
     ...Нет, не пугайтесь. Это сейчас пройдет. Ведь от радости я плачу! 
     Ах, как прекрасна жизнь для воскресших! 
     


    

     Впервые,  под  заглавием "Впечатления" и подписью Л.-ев, - в "Курьере",
1900, 9 апреля, Љ 99. 
     В   этом   лирическом   наброске,  близком  к  стихотворению  в  прозе,
отразились  настроения  Андреева, его размышления о жизни и смерти в связи с
работой  над  большим  "Рассказом  о  Сергее  Петровиче".  8  апреля 1900 г.
Андреев  с братом Павлом совершил прогулку по Кремлю, а в первый день Пасхи,
9  апреля,  посетил  "с  братьями" Ваганьковское кладбище. 11 апреля 1900 г.
Андреев  получил письмо от сотрудника "Курьера", искусствоведа и критика, С.
С.  Голоушева.  "Не  могу  удержаться,  -  писал  он, - чтобы не послать Вам
своего   горячего   привета   за   Ваше   "душевное   кладбище"  (пасхальные
"Впечатления").  Это одна из лучших страниц, написанных Вами. Я их вырезал и
вклеил в тетрадку, куда идут вещи мне дорогие..." (Дневник). 
     Рассказ  в переводе на английский язык опубликован в сентябре 1910 г. в
журнале   "Current  literature".  Включен  в  сборники  рассказов  Андреева,
вышедших  в переводах С. Вермер на немецкий язык (Вена, 1904), С. Перовского
на французский язык (Париж, 1908). 
     
     


Оценка: 8.76*29  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru