Анценгрубер Людвиг
Корзинщица Катерина

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Корзинщица Катерина

   По улицѣ, ведущей изъ лѣсу въ деревню, во весь духъ мчался крестьянскій мальчикъ. Его короткія, худыя ноги подымали тучу пыли, которая, благодаря волной тишинѣ, постоявъ нѣкоторое время на мѣстѣ, снова падала на землю. Изъ крайней избы мальчика окликнула женщина:
   -- Эй, Луизль, куда спѣшишь? Куда-а-а?
   Мальчикъ остановился.
   -- Къ старостѣ!-- прогнусилъ онъ.
   -- Что случилось?
   Луизль показалъ назадъ, на дорогу, откуда пришелъ, и сдѣлалъ выразительный жестъ рукой.
   -- Корзинщицу Катерину нашли въ лѣсу убитой!
   -- Пресвятая Богородица!-- вскричала крестьянка.-- Что ты говоришь?! Какъ же это такъ?! Кто-ять это надѣлалъ?!
   Но мальчикъ уже скрылся въ облакѣ пыли.
   Полчаса спустя, вся деревня знала, что корзинщицу Катерину нашли въ лѣсу убитой. Ея трупъ лежалъ въ кустарникѣ, окаймлявшемъ пѣшеходную тропинку. Староста не велѣлъ трогать мертваго тѣла до пріѣзда судебной коммиссіи, которая должна была осмотрѣть мѣсто преступленія. Никому не хотѣлось трогать старуху, потому что и при жизни не было охотниковъ водить съ ней компанію. Возбужденное состояніе деревни объяснялось частію страхомъ, который невольно испытываетъ каждый при вѣсти о кровавомъ преступленіи, частію любопытствомъ, которое толкаетъ человѣка, почти противъ воли, раскапывать до мелочей страшныя происшествія.
   Жертва преступленія на этотъ разъ не возбуждала ни въ комъ ни малѣйшаго сочувствія. Грубые люди говорили просто: "Туда и дорога старой вѣдьмѣ!" Мягкосердечные, съ христіанской душой, выражались сдержаннѣе: "Ужасное происшествіе,-- говорили они,-- одно утѣшительно, что бѣда случилась не съ хорошимъ человѣкомъ, а съ корзинщицей Катериной; такъ или иначе деревнѣ надо было отъ нея отдѣлаться". Состраданіе было на сторонѣ преступника, потому что даже тѣ, которые склонны были смотрѣть на его преступленіе какъ на подвигъ, не сомнѣвались, что законъ за это не похвалитъ.
   Если ненайденный убійца возбуждалъ къ себѣ тайныя симпатіи, тѣмъ болѣе сказались онѣ, когда личность его была вполнѣ установлена.
   Судебная комиссія изслѣдовала пѣшеходную тропинку, которая, подобно многимъ другимъ, вела къ мѣсту преступленія, извиваясь среди кустарника до самой вершины горы, гдѣ пропадала въ вѣковомъ лѣсу. Невдалекѣ отъ опушки лѣса найдена была убитая; она лежала ничкомъ, верхней частью туловища въ кустахъ, но легко было догадаться, что ее туда не оттащили; старуха свалилась, вѣроятно, съ одного удара. Ударъ былъ нанесенъ сзади и съ необычайной силой; онъ проломилъ заднюю часть черепа, потомъ, скользнувъ вбокъ, образовалъ зіяющую рану вплоть до виска, что давало основаніе предположить, что ударъ былъ нанесенъ орудіемъ, имѣвшимъ тупой конецъ въ соединеніи съ заостреннымъ, какъ у молотка. Безусловно смертельный ударъ, раздробившій черепъ, былъ причиненъ тупымъ концомъ, рана же произошла случайно отъ скользнувшаго по головѣ острія. Окоченѣвшій трупъ старухи, заиндевѣлое платье, холщевый мѣшокъ со съѣстными припасами, мѣсто и способъ преступленія -- все привело и выводу, что старуху подкараулили наканунѣ вечеромъ съ цѣлью убійства.
   У слѣдователей обыкновенно глаза проницательные, не нуждающіеся въ очкахъ. Раньше, чѣмъ кому-либо изъ присутствующихъ пришло въ голову попристальнѣе взглянуть на дорогу, члены судебной коммиссіи тщательно изслѣдовали путь, по которому шли. Грунтъ былъ песчаный; наканунѣ вечеромъ шелъ дождь, ночью подморозило, утромъ снова была оттепель, и рѣзкій вѣтеръ, вытянувшій влагу, открылъ слабые слѣды ногъ. Отъ подошвы горы до мѣста, гдѣ нашли трупъ, слѣдовъ совсѣмъ не было; дальше до лѣса ихъ было три пары: двое, обращенные носками къ мѣсту преступленія и одни въ обратномъ направленіи; изъ этого слѣдовало, что убійца пришелъ изъ лѣсу, подкараулилъ старуху, когда она спускалась съ горы въ деревню, и тѣмъ же путемъ возвратился назадъ. Позже это предположеніе оправдалось.
   Слѣдователей особенно поразили обратные слѣды убійцы: это были тяжелые шаги человѣка, возвращающагося съ трудной дневной работы, совсѣмъ непохожіе на слѣды преступника, убѣгающаго отъ мѣста преступленія. Войдя въ глубь лѣса, судебная коммиссія попала на узкую тропинку среди самой чащи, вскорѣ тропинка вывела на поляну, гдѣ стоялъ маленькій домикъ, изъ трубы котораго подымался дымокъ. Все дышало глубокимъ миромъ и спокойствіемъ. Тропинка шла по лугу, мимо каменной часовни, гдѣ стояла статуя Богоматери, украшенная поблекшими цвѣтами; къ задней стѣнѣ ниши прислонена была сломанная кирка; въ желѣзѣ торчали еще обломовъ дерева, другая часть валялась рядомъ; на желѣзѣ замѣтны были слѣды крови; на деревянной части можно было различить выжженную мѣтку Г. Б.
   Любопытные, сопровождавшіе слѣдственную коммиссію, всплеснули руками отъ удивленія: "можно ли такъ неосмотрительно бросать орудіе преступленія, точно ненужный инструментъ!"
   Однако они смущенно переглянулись, когда руководившій слѣдствіемъ членъ коммиссіи спросилъ, не могутъ ли они назвать хозяина инструмента. Только послѣ вторичнаго вопроса послѣдовалъ отвѣтъ:.
   -- Это кирка Генриха Бруннера, передъ домомъ котораго мы стоимъ.
   Чиновникъ отдалъ двумъ полицейскимъ приказъ арестовать крестьянина и, когда тѣ направились, къ дому, обратился къ окружающимъ съ разспросами о личности, занятіяхъ и образѣ жизни преступника.
   Большинство объявило, что такъ какъ, теперь все открылось, то надо прямо сказать, что это дѣло Бруннера.
   Чиновникъ освѣдомился объ основаніи и причинѣ такого едино душнаго мнѣнія.
   -- Да, да, нечего и толковать! Ужъ много лѣтъ Генрихъ Бруннеръ и корзинщица Катерина открыто враждуютъ! Дѣло началось еще, когда Бруннеръ былъ молодымъ парнемъ, а Катерина уже зрѣлой дѣвицей, лѣтъ на семь старше его; очень ужъ она липла въ парню, а онъ на нее и глядѣть не хотѣлъ. Вотъ со зла она, гаданьями да ворожбой, отвела отъ него невѣсту, такъ что ему пришлось жениться въ другой, похуже. Такую же штуку потомъ сыграла она съ сыномъ Бруннера. Ну, само собой, онъ не разъ пытался ей отплатить, но ничего не удавалось: старуха только больше злилась и усугубляла своя продѣлки. Не разъ предостерегали его отъ вѣдьмы; вѣрнѣе сказать, что нѣтъ въ округѣ человѣка, который бы чего-нибудь не посовѣтовалъ Бруннеру. Говорили, чтобы при встрѣчѣ со старухой онъ перекрестилъ ее, прочелъ молитву отъ бѣсовъ, повѣсилъ на двери дома плаунъ-траву, въ конюшнѣ прибилъ подкову, разузналъ волшебныя заклинанія и читалъ ихъ на ночь, передъ отходомъ ко сну. Но съ нимъ ничего не подѣлаешь,-- хотѣлъ жить своимъ умомъ, добрыхъ людей не слушалъ! Когда, полтора года тому назадъ, онъ свелъ старуху въ судъ за поджогъ, вся деревня перетрусила. Да и чего хотѣлъ онъ добиться въ судѣ? Положимъ, ни одинъ свидѣтель не сказалъ о корзинщицѣ ни чего хорошаго, но и худое боялись говорить. А кромѣ того у ней есть секретъ отводить глаза судьямъ и выходить сухой изъ воды. И тутъ ее выпустили на свободу, потому что не было уликъ. Пocлѣ этого она накликала на голову Бруннера постоянныя несчастія такъ что для всѣхъ стало очевиднымъ, что дѣло кончится плохо. Ну, такъ и вышло; бѣдный старикъ, да проститъ ему Господь, не могъ иначе отдѣлаться отъ вѣдьмы!
   Чиновникъ пожалъ плечами и сдѣлалъ видъ, что не вѣритъ розсказнямъ о чародѣйствѣ старухи. Онъ пошелъ далѣе и далъ замѣтить свое недовѣріе, вслѣдствіе чего съ этихъ поръ встрѣчалъ только умышленное молчаніе, недомолвки и уклончивые отвѣты. Крестьяне какъ-то съежились и отошли въ сторону; если кто изъ парней или дѣвушекъ выскакивалъ впередъ, его тащили за рукавъ; между собой вели негромкій разговоръ, жалѣли Бруннера. Ну, какъ ему придется за чертовку расплачиваться, какъ за хорошаго человѣка! Однако надѣялись, что послѣ смерти она утратила силу вредить людямъ и отводить глаза судьямъ, такъ что милосердые господа не будутъ на этотъ разъ ослѣплены и разсудятъ дѣло милостиво и справедливо. Вдругъ всѣ замолчали и, вытянувъ шеи въ одномъ направленіи, зашептали: "Господи, Іисусе, ведутъ!"
   Посреди двухъ полицейскихъ шелъ широкоплечій, сильный на видъ старикъ; онъ, не переставая, вертѣлъ въ рукахъ шляпу. Сѣдые, коротко остриженные волосы спускались на низкій лобъ; лицо съ приплюснутымъ носомъ было необычайно плоско, кожа блестѣла, точно отполированная, онъ все время хлопалъ глазами и повременамъ открывалъ ротъ; въ общемъ, старый крестьянинъ имѣлъ очень простоватой видъ.
   Приблизившись къ толпѣ любопытныхъ, онъ привѣтствовалъ ихъ словами: "Да будетъ имя Господне благословенно во вѣки!" Нѣкоторые по обычаю отвѣтили: "Аминь!"
   -- Такъ-то, любезные земляки,-- продолжалъ онъ,-- семьдесятъ одинъ годъ прожить на свѣтѣ и вдругъ такая бѣда!
   Чиновникъ велѣлъ ему прекратить разговоры съ крестьянами и отвѣчать только членамъ слѣдственной коммиссіи.
   -- Да, да, да!-- забормоталъ Бруннеръ,-- Вотъ я тутъ! Чего же еще надо? Что же дальше будетъ?
   Слѣдователь показалъ на сломанную кирку.
   -- Это ваше орудіе?
   -- Сохрани Господи! Ей-Богу!
   -- Гм... однако крестьяне признали кирку. И буквы Г. Б. подтверждаютъ тоже. Вы, можетъ быть, назовете ея хозяина?
   -- Не надо слишкомъ скоро рѣшать вопросъ. Ошибиться нетрудно. Я хочу сказать, что изломанную и брошенную вещь нелегко признать. Можетъ, прежде она и была моей.
   -- Ну, и прекрасно. Теперь постарайтесь припомнить, сами ли отдали кому-нибудь кирку, или она у васъ пропала?
   -- Простите, милостивый господинъ, о чемъ вы? Мнѣ что-то невдомекъ.
   -- Что вы ее продали, подарили или отдали на время?
   -- Право, не могу сказать. Не припомню.
   -- Отдали вы ее по доброй волѣ или она была украдена?
   -- Все можетъ быть. Ну, право, не припомню!
   -- Когда вы ее въ послѣдній разъ видѣли или брали въ руки?
   -- Ей-Богу, не помню. Что-то не примѣтилъ.
   -- Вчера брали вы ее съ собой?
   -- Вчера? Почему именно вчера?
   -- Но, вѣдь, вчера вы уходили изъ дому?
   -- Я?-- Конечно! Нашъ братъ каждый день уходить изъ дому.
   -- Куда же вы ходили?
   -- Господи, куда ходилъ! Съ хозяйствомъ цѣлый день бродишь. Изъ конюшни въ поле, съ поля въ конюшню, въ житницу; куда прежде, куда послѣ и не припомнишь, досугъ ли объ этомъ думать! Не гнѣвайтесь, милостивый господинъ, что нескладно отвѣчаю на ваши вопросы,-- голова слаба стала, вѣдь ужъ на восьмой десятокъ перевалило. Я ничего не знаю. Напрасно будете со мной трудиться, я ничего не знаю!
   -- Хорошо, Бруннеръ,-- оборвалъ чиновникъ.-- Мы постараемся помочь вашей памяти.
   Онъ сдѣлалъ полицейскимъ знакъ, чтобъ увели старика. Крестьяне вознамѣрились примкнуть къ кортежу; они обступили Бруннера, утѣшали и ободряли его, нѣкоторые хотѣли даже увести его, но полицейскіе положили конецъ безпорядкамъ и, чтобы придать больше значенія словамъ, выразительно показали на оружіе. Итакъ, одна часть любопытныхъ поплелась въ нѣкоторомъ отдаленія, другая, пропустивъ слѣдственную коммиссію впередъ, примкнула къ ней.
   Достигнувъ деревни, полицейскіе сѣли въ телѣжку, посадивъ между собою Бруннера. Они проѣхали деревней; крестьяне смотрѣли имъ вслѣдъ частью съ любопытствомъ, частью съ полнымъ равнодушіемъ до тѣхъ поръ, пока телѣжка не скрылась изъ глазъ.
   Молча, сосредоточенно ѣхалъ старый Бруннеръ, пока деревня не исчезла изъ виду, тогда онъ поднялъ голову я посмотрѣлъ поочередно на обоихъ спутниковъ; затѣмъ глубоко вздохнулъ и сказалъ полушепотомъ:
   -- Ничего я не смыслю въ судебныхъ дѣлахъ, только слышалъ, что кто сознйется, тотъ пропалъ, а кто отопрется, съ тѣмъ ничего не подѣлаютъ. Правда это?-- Онъ обернулся къ сосѣду съ лѣвой стороны, и такъ какъ тотъ ему ничего не отвѣтилъ, то съ безпокойствомъ повернулся вправо.-- Я говорю только,-- я, вѣдь, ничего не знаю,-- что тому, кто убилъ старую вѣдьму, ничего не будетъ, если онъ самъ не сознается?
   Вопрошаемый взглянулъ на него искоса и пробормоталъ:
   -- Пусть не болтаетъ зря, а отвѣчаетъ на судѣ, когда спросятъ; тамъ видно будетъ!
   Старикъ низко опустилъ голову и не проронилъ больше ни словечка ни дорогой, ни у воротъ тюрьмы, ни въ камерѣ, когда за нимъ заперли дверь.
   Члены слѣдственной коммиссіи, прежде чѣмъ возвратиться въ городъ, закусили у старосты и очень единодушно высказались относительно предстоящаго, не интереснаго дѣла, гдѣ все такъ просто, ясно и несомнѣнно.
   Бруннера на слѣдующій же день повели къ допросу. Иногда его сутки оставляли въ покоѣ, иногда по четыре раза въ день водили къ слѣдственному судьѣ, въ вопросы котораго, часто непонятные подсудимому, онъ долженъ былъ отвѣчать. Случалось, что онъ долго спорилъ и отрицалъ какой-нибудь пустякъ и легко сдавался на серьезномъ. Наконецъ, онъ совершенно запутался въ противорѣчіяхъ, утратилъ смекалку и ловкость, потерялъ присутствіе духа и шагъ за шагомъ приближался къ сознанію. Послѣднее должно было привести его къ осужденію на смертную казнь черезъ повѣшеніе, чего онъ избѣжалъ только благодаря ходатайству суда передъ государемъ, который замѣнилъ смертную казнь пожизненною каторгой. Такъ сидѣлъ семидесятилѣтній старикъ на замкѣ за рѣшоткой, лишенный свободы на остатокъ жизни, и искупалъ преступленіе, которое, по его мнѣнію, принудила его совершить горькая необходимость. И дожилъ бы онъ свою жизнь спокойно, почитаемый и уважаемый всѣми, женой, снохой и внучатами, и опочилъ бы мирно на кладбищѣ рядомъ съ семьей, не натолкни его суевѣрный страхъ на жестокое преступленіе.
   "Милостивый господинъ,-- говорилъ старикъ, доведенный вопросами и ухищреніями судьи почти до сознанія,-- милостивый господинъ, я не думалъ, что заслужу наказаніе. Будьте милосерды! Не судите меня сразу очень строго. Не со зла сдѣлалъ я преступленіе. Я знаю, теперь не тѣ времена, что прежде; все такъ скоро мѣняется, что нашъ братъ и не поспѣетъ разобрать, что теперь законно, а что было прежде. Раньше на такую-то, какъ корзинщица Катерина, довольно было донести и конецъ, ее бы сожгли; а теперь, пожалуй, оставятъ въ покоѣ, будь всѣ улики на лицо. Мнѣ не разъ случалось судиться съ ней; все я оставался неправымъ, а ея словамъ г-да судьи вѣрили. Вѣры нѣтъ теперь въ народѣ. Про ученыхъ людей и говорить нечего: они совсѣмъ не думаютъ о Богѣ и не вѣрятъ въ чорта; а ему и съ руки,-- посмѣивается надъ ними въ кулакъ! Свою исторію съ Катериной разскажу лучше по порядку, съ начала до конца,-- все, какъ было! Вы увидите, господа, какъ одно за другимъ, шагъ за шагомъ привело меня къ тому, что случилось.
   "Уже дѣвочкой-подросткомъ Катерина не была похожа на другихъ дѣтей. Мать ея умерла рано; отецъ, болѣзненный, бѣдный крестьянинъ, жилъ у ручья подъ ивами, изъ которыхъ плелъ корзины. Разъ въ недѣлю, въ опредѣленный день, онъ отправлялся въ городъ съ своимъ товаромъ. О дѣвочкѣ отецъ совсѣмъ не заботился; научилъ ее только плесть корзины, себѣ на помощь. Въ дѣвчонкѣ всегда точно бѣсъ сидѣлъ: она не могла долго побыть на одномъ мѣстѣ, спокойно заняться дѣломъ; въ школѣ съ ней не было сладу; въ церкви она постоянно болтала и мѣшала другимъ молиться. Любимымъ мѣстомъ Катерины былъ лѣсъ, гдѣ она пропадала по цѣлымъ днямъ, собирала ягоды, воровала хворостъ, что встрѣчало поощреніе со стороны отца. Такъ она и выросла на всей своей волѣ, безъ призора и науки. Она не любила играть съ дѣтьми; если же ей случалось попасть въ дѣтскую компанію, она заводила васъ куда-нибудь въ темный уголъ и пугала страшными разсказами о чертяхъ. Прежде всего она опрашивала, знаемъ ли мы, какой видъ у нечистаго, а потомъ обстоятельно описывала его. Господинъ, она изображала его совсѣмъ не такъ, какъ обыкновенно дѣлаютъ большіе, стращая дѣтей. У нея не было рѣчи о черномъ, какъ рисуютъ на картинкѣ, съ загнутыми рогами, блестящими глазами, огненнымъ языкомъ и лошадинымъ копытомъ; совсѣмъ нѣтъ: то было точное описаніе являвшагося къ ней подъ разными видами духа, котораго она хорошо видѣла и такъ описывала, что мы готовы были вѣрить, что онъ стоитъ передъ нами. Мы, дѣтишки, сторонились ея; нѣкоторые изъ взрослыхъ уже тогда подозрительно покачивали головами, большинство же посмѣивалось. Страхъ къ Катеринѣ выросъ съ нами, и ни одному парню ни на минуту не западало въ голову сойтись съ нею. Въ то время, когда отецъ ея умеръ, она была уже совсѣмъ взрослой дѣвушкой и день ото дня становилась все страннѣе. Цѣлыми днями сидѣла дома, плела корзины и распускала слухъ, что копитъ себѣ приданое. По вечерамъ уходила изъ дому и посѣщала въ окрестности старухъ и женщинъ, которыя славились, какъ ворожеи и гадалки. Самой ли Катеринѣ пришло въ голову выучиться ихъ гнусному ремеслу, или онѣ, ради забавы, занялись ею, не знаю. Только многому, кромѣ гаданья, научилась она у нихъ. Я самъ могу служить живымъ доказательствомъ ея силы. Безъ помощи и старанія Катерины мнѣ никогда не попасть бы въ тюрьму. Позвольте, милостивый господинъ, въ краткихъ словахъ разсказать вамъ, какъ въ тѣ поры, когда я былъ молодымъ, здоровымъ парнемъ, она бѣгала за мной; не идетъ разсказывать, какъ она навязывалась мнѣ съ своей любовью, какъ я рѣшительно и грубо оттолкнулъ ее. Сначала она только смѣялась и продолжала заискивать передо мной; потомъ стала угрожать, тогда я въ свой чередъ посмѣялся; и напрасно, слѣдовало быть благоразумнѣе. Она не пропустила случая и, при первой возможности, повредила мнѣ. Какъ только я порѣшилъ жениться на Терезѣ Хильмеръ, кроткой, честной молодой дѣвушкѣ изъ зажиточной семьи, Катерина сумѣла разстроить дѣло гаданьями на картахъ и дурными предсказаніями невѣстѣ. Только два года спустя рѣшился я жениться на своей старухѣ, упокой Господи ея душу! Я былъ радъ, что нашлась такая, которая на посмотрѣла на Катеринины предсказанія. Добрая женщина была моя старуха, ни въ чемъ нельзя упрекнуть, ни въ самой малости, а все-таки первая невѣста была мнѣ куда милѣе. А Катерина не унималась, гдѣ могла и какъ могла вредила мнѣ. Только съ годами злость ея усиливалась. Точка въ точку, что было со мной, когда я хотѣлъ посвататься за Терезу, сдѣлала она съ моимъ парнишкой, когда онъ задумалъ свататься къ Лени Лауфингеръ. Разстроила, отговорила, нагадала и пришлось взять другую. Немало я клялъ и ругалъ ее за то, что со злобы на меня повредила бѣдному парню.
   "И, какъ нарочно, въ первые дни, когда во мнѣ еще кипѣла злоба, вѣдьма попалась намъ на глаза; точно хотѣла удостовѣриться, какъ мы страдаемъ, и насладиться нашимъ горемъ. Тихо проскользнула она мимо двора, съ торжествующимъ лицомъ поглядывая на насъ. Мы только что привезли сѣно и сбрасывали послѣднія вилы съ воза въ сарай. Увидавъ ее, я не могъ сдержаться, выругалъ самыми черными словами и пожелалъ, чтобы послѣдняя собака не стала ѣсть хлѣба изъ ея рукъ! При этомъ она осклабила свою скверную морду и сказала: "Напрасно, складывая сѣно, горячишься, Бруннеръ! Смотри; какъ бы не пришлось чего заливать!"
   "Господинъ, въ ту же ночь у меня въ сараѣ вспыхнуло и погорѣло все до тла. Ну,-- думалъ я,-- теперь старая вѣдьма въ моихъ рукахъ, и я отплачу ей. Всѣ сосѣди слышали ея угрозы и предсказанія, и я обвинилъ ее въ поджогѣ. Ну, хорошо! На судѣ вѣдьма свалила пожаръ на прѣлое сѣно и сказала, что носомъ чуяла запахъ гари, отчего и предсказала пожаръ. Я долженъ былъ согласиться, что сѣно малость подопрѣло и поэтому ей легче было поджечь, а потомъ вывернуться. Но она сумѣла доказать, что во время пожара была далеко отъ деревни, въ другомъ мѣстѣ, гдѣ ее многіе видѣли. Точно такая вѣдьма не можетъ отвести людямъ глазъ или быть въ нѣсколькихъ мѣстахъ заразъ. Да ей и не нужно быть на томъ мѣстѣ, гдѣ случится бѣда; она за тысячу верстъ можетъ натворить своихъ мерзкихъ дѣлъ. Вы не слушаете меня, господа судьи, а и говорю отъ чистаго сердца. Вы не знаете, господа, какъ надругалась дальше чертовка надо мной и моимъ семействомъ. Я думалъ, что за судъ она мнѣ натворитъ бѣдъ, но того, что она сдѣлала, и, какъ передъ истиннымъ Богомъ, не ожидалъ. Она накликала смерть на жену и на ребенка, а потомъ пыталась извести и меня! Нѣтъ, г. судья, не нелѣпость! Почему же можно вымолить у Бога здоровья больному, а нельзя вымолить у нечистаго смерть здоровому? Я не могъ только себѣ представить, что старуха владѣетъ такой силой. Однако, такая сила существуетъ; значитъ, отчего же не владѣть ею женщинѣ, какъ владѣютъ мужчины? Какая разница? Не могу я этому не вѣрить, когда испыталъ на себѣ силу Катерины. Господинъ, если нельзя вѣрить себѣ и своимъ чувствамъ, чему же можно вѣрить на свѣтѣ и что можетъ служить доказательствомъ?
   "Моя жена никогда не болѣла; вдругъ на нее нападаетъ хворь и въ нѣсколько недѣль уноситъ на тотъ свѣтъ. Въ день похоронъ встрѣчаю Катерину, кроткую и нѣжную, какъ никогда. "Бруннеръ,-- говоритъ она,-- твоя Маріанна намъ больше не помѣха; будь благоразуменъ, не думай обо мнѣ плохо. Объяснимся, чтобы между нами не было никакихъ недоразумѣній". Я послалъ ее къ чорту; она дико посмотрѣла на меня и закричала: "Не хочешь мириться? Смотри, какъ бы не было хуже!"
   "Немного спустя, свалился сынокъ и отнесли его на кладбище. Въ день похоронъ опять попадается на глаза Катерина. "Бѣдный врагъ мой,-- сказала она,-- одинъ во всемъ мірѣ". Я закричалъ ей, чтобъ оставила меня въ покоѣ. "Знаю, кто накликалъ на мой домъ обѣ смерти!" Она сперва вытаращила глаза и долго глядѣла на меня, потомъ скала кулаки и прошипѣла: "Ладно, такъ я за сыномъ отправлю и отца,-- отправлю отца за сыномъ!" Тогда и вспомнилъ слова цирюльника, что старуха и мальчикъ умерли отъ одной болѣзни, и мнѣ стало ясно, что и я скоро отправлюсь вслѣдъ за ними. Съ этихъ поръ силы мои уходили, а слабость со дня на день увеличивалась. Милосердый Боже, какъ я испугался, когда въ одинъ прекрасный день не смогъ приподнять заступа и едва сдвинулъ его дрожащими руками съ мѣста! Это было утромъ въ тотъ день, когда вечеромъ я пошелъ и... сдѣлалъ бѣду. Холодный потъ выступилъ у меня на лбу, когда я подумалъ, что насталъ конецъ моей жизни. Еслибъ я подождалъ немного, то адскіе происки старухи лишили бы меня возможности раздѣлаться съ ней. И такъ, и сякъ раскидывалъ я умомъ, какъ бы помѣшать ея кознямъ. О добровольномъ соглашеніи при ея злобѣ не могло быть и рѣчи. Тогда я вспомнилъ, что написано въ Писаніи: око за око, зубъ за зубъ -- и подумалъ: жизнь за жизнь. Я поднялъ руки къ небу и молилъ Бога даровать мнѣ столько силъ, чтобы покончить жизнь окаянной чертовки. Богъ подкрѣпилъ меня, и я убилъ Катерину, какъ господа судьи сами догадались. Я подкараулилъ ее сзади, чтобъ она не увидала меня и не уложила на мѣстѣ своими чарами. Одному изъ насъ суждено было погибнутъ, такъ и случалось. Я покончилъ съ ней однимъ ударомъ, какъ у господъ судей записано; она не мучилась; я и не хотѣлъ этого; покончилъ съ ней не изъ мести или ненависти, а по горькой необходимости, изъ боязни за свою жизнь".
   Такъ закончилъ Бруннеръ свою исповѣдь; все, что относилось къ дѣлу, было занесено въ протоколъ, и старикъ, выслушавъ его, долженъ былъ подписать.
   -- Милостивый господинъ,-- пробормоталъ онъ,-- я грамотѣ не обученъ.
   -- Такъ я и думалъ,-- сказалъ слѣдственный судья, и велѣлъ ему поставить три креста.

Н. К.

"Русская Мысль", кн.VI, 1898

   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru