# Закавказье

Николай Александрович Александров

Армяне.

## ГДѢ НА РУСИ КАКОЙ НАРОДЪ ЖИВЕТЪ И ЧѢМЪ ПРОМЫШЛЯЕТЪ.


## ЗАКАВКАЗЬЕ


## АРМЯНЕ


(АРМЕНІЯ).


(ЧТЕНІЕ ДЛЯ НАРОДА)


Н. А. Александрова.


МОСКВА.

Изданіе книжнаго склада А. Я. Панафидиня.

Покровка, Лялинъ пер. соб. домъ.

1901.


## Гдѣ на Руси какой народъ живетъ и чѣмъ промышляетъ.


## Закавказье.


## АРМЯНЕ (Арменія).


Во время всемірнаго потопа на горѣ Большомъ Араратѣ спаслись, какъ извѣстно, люди, находившіеся на Ноевомъ ковчегѣ. Эта гора, какъ и рядомъ возвышающійся Малый Араратъ, а также и гора Ала-Гезъ съ вѣтвями или отрогами горъ, окружающихъ ихъ, называются высочайшими вершинами, такъ называемаго, Малаго Кавказа, въ отличіе отъ большого кавказскаго хребта, пролегающаго поперекъ всего перешейка отъ Чернаго до Каспійскаго моря; средина-же этого Малаго Кавказа, гдѣ возвышается высочайшая вершина Малаго Кавказа -- Большой Араратъ, находится въ библейской странѣ Арменіи, которая въ древности была такой-же отдѣльной страной, какъ Палестина, Сирія и Месопотамія. Въ этой же странѣ, гдѣ стоитъ теперь монастырь Эчміадзинъ (что означаетъ по-армянски "Сошелъ Единородный"), былъ, какъ говорятъ армянскія историческія преданія, или легенды (сказанія), земной рай. Въ армянскомъ преданіи мы читаемъ слѣдующее: "Въ мѣстности, гдѣ лежитъ Эчміадзинъ, находился земной рай, и огнедышащій Араратъ (Араратъ былъ вулканомъ) былъ тотъ пламенный мечъ Архангела, посредствомъ котораго этотъ послѣдній охранялъ врата роскошныхъ райскихъ садовъ, не допуская въ нихъ, послѣ изгнанія, ни Адама, ни его потомства. Всемірный потопъ потушилъ огненный мечъ и разрушилъ садъ Эдемъ, и именно поэтому Ной долженъ былъ пристать къ горѣ Арарату, и человѣческій родъ вторично произойти изъ этой страны, или съ тѣхъ-же мѣстъ, гдѣ былъ рай и откуда произошли первые люди Адамъ и Ева. Тутъ-же, какъ значится въ преданіи, Ной увидалъ радугу примиренія и тутъ-же нашелъ остатки райскихъ плодовъ, между прочимъ и виноградъ, который онъ и развелъ потомъ на землѣ".

Арменія, принадлежавшая до Рождества Христова правнукамъ Ноя, хотя и была одной изъ самыхъ древнихъ странъ, но никогда не имѣла вида прочнаго государства, а, благодаря своему положенію, находясь на пути великаго переселенія народовъ, служила только яблокомъ раздора между могущественными сосѣдями и добычей сильныхъ завоевателей. Въ лицѣ прекрасной Семирамиды, при которой Вавилоняне овладѣли Арменіей, одинъ народъ за другимъ вторгался въ эту страну, подчинялъ народъ своему владычеству и бралъ съ него непомѣрныя дани. Знаменитый Александръ Великій, или царь Македонскій, включилъ въ свое царство и Арменію, управлялъ страной съ помощью намѣстциковъ 180 лѣтъ. За Греками послѣдовали Римляне и 10 тысячъ армянъ распяли на Араратѣ, за римлянами послѣдовали хозары, а потомъ персы, владѣвшіе страной два вѣка, а за персами явились арабы, гнетъ которыхъ длился триста лѣтъ, и одинъ изъ ихъ халифовъ (намѣстниковъ) сжегъ въ одной церкви всѣхъ армянскихъ князей; послѣ же арабовъ явились турки, монголы, и наконецъ армяне уничтожили и сами себя своими междоусобными войнами, происходившими изъ-за споровъ и несогласій ихъ отдѣльныхъ властителей-князей. Тутъ передъ нами являются въ ихъ исторіи, въ продолженіе восемнадцати вѣковъ такія распри и такая борьба за престолонаслѣдіе и преобладаніе одного рода надъ другимъ, какой никогда и нигдѣ не было въ Европѣ.

Съ Россіей Арменія начала свои сношенія при царѣ Ѳеодорѣ Алексѣевичѣ въ 1584 году, и эти сношенія возобновились потомъ при Петрѣ I и Екатеринѣ И, когда и началось сближеніе Арменіи съ единовѣрной и державной Россіей, въ подданство которой она и вошла при Императорѣ Николаѣ I въ 1828 году. Съ этого времени и стала Арменія пользоваться миромъ и спокойствіемъ.

Она представляетъ собою обширную цвѣтущую страну между рѣками Курой и истоками Аракса, гдѣ посреди ихъ стоятъ покрытые вѣчными снѣгами два Арарата и другія высочайшія вершины Малаго Кавказа. Вся страна Арменія представляетъ собою возвышенную плоскость, окруженную со всѣхъ сторонъ горами. Эта возвышенность и эти горы покрыты роскошными пашнями, садами, виноградниками, а на сѣверѣ горизонтъ замыкаютъ зубчатыя стѣны Малаго Кавказа, гдѣ высокіе хребты его, тѣснясь, окружаютъ глубокое Гокчайское озеро, какъ бы стараясь перерасти другъ друга и посмотрѣться въ его зеркальной поверхности. Къ югу отъ Гокчайскаго озера есть еще великанъ Арменіи,-- высокая гора Агмашанъ, гдѣ водятся въ дикихъ ущельяхъ пещерные медвѣди. Озеро это, покоясь на широкомъ основаніи окружающихъ его горныхъ хребтовъ, возносится среди Арменіи, какъ гигантская чаша. Вода его темносиняя, и, волнуясь, оно разбивается о прибрежныя скалы; славится прекрасной, вкусной рыбой -- форелью.

Несмотря, однако, на возвышенную мѣстность Арменіи, климатъ ея вреденъ, и всѣ жители, не только городовъ, но и селеній, уходятъ лѣтомъ или переселяются вмѣстѣ съ животными и даже птицами въ горы.

Одинъ нашъ путешественникъ, извѣстный писатель Е. Марковъ, пишетъ слѣдующее объ Арменіи: "На одной изъ станцій ко мнѣ на козлы сѣлъ ямщикъ, испугавшій меня своимъ видомъ. Худой, блѣдный, онъ напоминалъ мертвеца.

-- Что съ тобой?-- спрашиваю.

-- Лихорадка,-- былъ отвѣтъ.

-- Давно?

-- Вотъ ужъ мѣсяцъ какъ треплетъ, все выздоровѣть не могу. Нехорошее у насъ мѣсто! Жить совсѣмъ нельзя, всѣ болѣютъ. Вода вредная; какъ выпьешь ее, такъ и лихорадка".

"Въ Арменіи, говоритъ отъ себя Е. Марковъ, вода это самый насущный вопросъ. Не выпить -- умрешь отъ жажды, выпьешь -- рискуешь умереть отъ лихорадки -- выбирай любое! Обыкновенно предпочитаютъ второе, и потому все населеніе, не уходящее въ горы, походитъ скорѣе на какихъ-то выходцевъ изъ больницъ, чѣмъ на здоровыхъ работниковъ. Въ Россіи совершенно непонятенъ тотъ ужасъ, который питаютъ тутъ къ водѣ,-- ея боятся сильнѣе яда и стараются замѣнить ее чаемъ, виномъ и молокомъ. Вода, протекающая здѣсь по оросительнымъ каналамъ (ими испещрена вся Арменія), принимая мѣстами желтый цвѣтъ отъ растворенія въ ней глины и насыщаясь всякими остатками, пріобрѣтаетъ отвратительный гнилой запахъ. Понятно, что она вредна, но не лучше и вода горныхъ потоковъ, разъ они попали на равнину".

Каналами издревле испещрена вся Арменія, и безъ нихъ, вслѣдствіе ея жаркаго климата, она не имѣла бы никакой растительности и была-бы страной не изобилія, какъ теперь, а страной голода. Каналы эти приписываютъ даже временамъ царицы Семирамиды, но главнымъ образомъ ими занимались, какъ и у себя въ Персіи, персіяне.. Одинъ ученый путешественникъ, Гакстгаузенъ, говоритъ, что Арменія безъ этихъ орошеніи не могла бы прокормить людей, жившихъ въ ней, а исторія показываетъ, что эта страна была цвѣтущей и съ многочисленнымъ населеніемъ. Объ орошеніи каналами Арменіи тотъ-же Гакстгаузенъ говоритъ слѣдующимъ.образомъ: "Система каналовъ, орошающихъ эту страну и преимущественно городъ Эривань (столица Арменіи) съ его садами, лугами и полями, беретъ свое начало у Гокчайскаго озера, въ 10 миляхъ отъ города. Нѣсколько рѣкъ вытекаютъ изъ озера близъ Эривани и изливаются въ Араксъ. Изъ озера и изъ рѣкъ развѣтвляются каналы и ведутъ воду къ сосѣднимъ деревнямъ. У одной деревни, въ милѣ отъ Эривани, всѣ они соединяются, и отсюда начинается собственно Эриванская система; четыре большіе канала преимущественно снабжаютъ окрестности города; я видѣлъ въ Эривани только орошеніе огородовъ, потомъ, уже въ деревняхъ, видѣлъ и орошеніе полей. Поля отъ канала имѣютъ покатое положеніе; они раздѣлены на гряды въ 4--5 футъ ширины, прорѣзаны бороздами, которыя особенною машиною выкапываются очень правильно, съ подлежащимъ скатомъ. Черезъ нихъ вода распространяется равномѣрно по всему полю".

Но несмотря и на все это, "жаркій и удушливый воздухъ Эривани, какъ говорятъ путешественники, происходитъ отъ ея баснословной нечистоты. Въ продолженіе тридцати вѣковъ ея существованія въ ней успѣло накопиться такое неистощимое количество всякихъ отбросовъ, что Эривань въ настоящее время представляетъ изъ себя сплошную клоаку, или помойную яму, отравляющую окружающій воздухъ. По общему отзыву воздухъ Эривани безусловно вреденъ вслѣдствіе жаровъ, но достаточно пройтись по городу, чтобы убѣдиться въ настоящей причинѣ. "Старый базаръ" буквально обращенъ въ громадную помойную яму: на огромномъ пространствѣ лежатъ развалины сотенъ лавокъ, и въ этихъ развалинахъ, а также и на открытыхъ мѣстахъ, находятся чудовищныя груды мусора, грязи, гнили, человѣческихъ экскрементовъ, кожи, шерсти, корокъ арбуза и дыни, кусковъ всякаго рода матерій, костей всѣхъ животныхъ и проч. Этотъ соръ высится въ нѣкоторыхъ мѣстахъ въ видѣ огромныхъ холмовъ, ведя происхожденіе свое отъ временъ персидскаго владычества и увеличиваясь съ каждымъ днемъ-Понятно, что эти вещества постепенно гніютъ и наполняютъ воздухъ такимъ зловоніемъ, какого не можетъ безнаказанно, выносить даже привычный организмъ туземцевъ. Стоитъ подойти къ-старому базару, чтобы почувствовать тошноту и головокруженіе. Прибавьте къ этому очагу зловонія старыя и новыя кладбища, множество конюшенъ и постоялыхъ дворовъ съ-кучами навоза, множество развалинъ, остающихся безъ присмотра, плохое содержаніе улицъ, гніющую грязь въ водосточныхъ каналахъ, которые, какъ сѣть, проходятъ по всѣмъ направленіямъ и представляютъ болота, въ буквальномъ смыслѣ этого слова, тогда будетъ понятно, почему Эриванскій воздухъ служитъ отравою здѣшняго люда. Помимо воздуха вредна также и вода. Достаютъ ее обыкновенно изъ рѣки, бассейновъ и колодцевъ, но повсюду она должна быть признана, какъ непригодная для питья. Рѣчная вода мутна, даетъ осадокъ и наполнена остатками отъ разложенія рѣчныхъ растеній и разныхъ организмовъ, являющихся прямымъ слѣдствіемъ болотистой почвы и раскаленной температуры. Колодезная вода, а также получаемая изъ бассейновъ, особенно первая, поставленная въ стаканѣ, принимаетъ отвратительный вкусъ и запахъ. Дождевая вода, просачиваясь сквозь почву, въ которой разлагаются органическія вещества, напитывается ими и пріобрѣтаетъ свойство болотистой воды, производящей здѣсь лѣтомъ сильнѣйшія перемежающіяся лихорадки, желудочныя болѣзни, тифъ, дезинтерію и рѣзи въ желудкѣ". Лучшимъ или единственнымъ источникомъ питьевой воды служитъ городской бассейнъ, но и о немъ путешественникъ Е. Марковъ говоритъ: "стѣнки бассейна покрыты постоянно толстымъ слоемъ грязной слизи, и на поверхности ея плаваютъ водоросли, капли жира и кровь. Такимъ образомъ бассейнъ этотъ превращается въ помойную яму и лѣтнее мѣстопребываніе лягушечьяго царства, задающаго даровые концерты".

Тѣмъ не менѣе, несмотря на такой зловредный лихорадочный климатъ по всей Арменіи, армяне народъ выносливый, крѣпкій, не рѣдко живутъ болѣе ста лѣтъ; они уживаются во всѣхъ странахъ міра,-- въ Европѣ, Азіи, Африкѣ, въ Россіи, повсюду; на югѣ основали даже свой большой городъ на Дону,-- Нахичевань; живутъ на Кумѣ, въ Моздокѣ, Кизлярѣ, на Терекѣ, на Кубани -- въ городѣ Альчесавиръ, а за Кавказомъ почти повсюду; въ другихъ же государствахъ они зашли не только въ Индію, но даже и въ Китай. Всѣ они народъ хорошо сложенный, но невысокаго роста, подъ старость тучнѣютъ, губы дѣлаются толстыми, отвислыми, а выпуклые глаза чуть не вылѣзаютъ на лобъ; женщины-же подъ старость дѣлаются тучными, съ клювами вмѣсто носовъ, и на сколько въ молодости привлекательны, на столько-же подъ старость онѣ некрасивы и неграціозны. Въ ихъ костюмахъ особенно бросаются въ глаза богатыя украшенія, шелковыя яркихъ цвѣтовъ матеріи, шитыя золотомъ и серебромъ, цвѣтные каменья и кашемирскія шали пестрыхъ цвѣтовъ. Ихъ головной уборъ составляетъ шелковый платокъ и расположенныя со вкусомъ цвѣтныя ленты. Ниже лба вокругъ головы подвязывается нитка съ нанизанными на ней серебряными или золотыми деньгами, а иногда даже вплетаются въ длинныя косы, ниспадающія на плечи. Такую цѣпочку носятъ и замужнія женщины, надѣвая ее на шею въ видѣ ожерелья. Будничный нарядъ замужнихъ женщинъ и дѣвушекъ похожъ на халатъ, приготовляемый изъ красной бумажной матеріи и надѣваемый сверхъ рубашки; халатъ не застегивается, и изъ-подъ него виднѣются шальвары изъ шелковой и бумажной матеріи. Широкій кушакъ охватываетъ талію, а при выходѣ на улицу армянки накидываютъ на себя бѣлую чадру, закрывающую все, кромѣ глазъ и ногъ.

Семейная жизнь армянъ чисто патріархальная, и трудно найти народъ, въ которомъ бы семейныя узы были-бы ближе и тѣснѣе связаны, какъ у-армянъ.

Пока живы главы семейства, отецъ и мать, всѣ члены семьи живутъ неразлучно, безъ раздѣла имѣнія и въ безусловной покорности къ старшему. Зачастую у восьмидесятилѣтняго патріарха живутъ три поколѣнія, четверо или пятеро женатыхъ сыновей отъ 50 до 60 лѣтъ и внукъ тридцати лѣтъ съ дѣтьми. Нѣтъ раздѣла, и никто ничего не пріобрѣтаетъ для себя; труды и выгоды въ пользу всей семьи. Есть дворы, гдѣ семейство состоитъ изъ 40 и 50 Душъ. Даже братья неохотно разлучаются; обыкновенно, по смерти родителей, старшій братъ вступаетъ въ права отца; Раздѣлъ начинается лишь между внуками. И въ такой семьѣ всѣ одного поколѣнія, то-есть внуки и правнуки различныхъ браковъ почитаютъ другъ друга, какъ братьевъ и сестеръ. Семейное положеніе составляетъ крѣпкую связь и продолжительное согласіе; такъ что воспитаніе молодыхъ женщинъ не лишено строгости, но это воспитаніе нельзя назвать ни рабствомъ, какъ у мусульманъ, ни угнетеніемъ. Холостые люди обоего пола пользуются свободою въ предѣлахъ нравовъ и обыкновеній. Въ то время, какъ у всѣхъ сосѣднихъ съ армянами народовъ бракъ -- это покупка, и до брака дѣвушка держится въ заперти, въ Арменіи имъ вовсе не воспрещается общеніе съ молодыми людьми, и онѣ ходятъ безъ покрывалъ и съ обнаженною головою. Вслѣдствіе этого браки у нихъ большею частью основываются на взаимной привязанности. Но замужнія женщины не такъ уже свободны. Дѣвушка послѣ замужества является уже, внѣ дома, закутанной,-- у нея нижняя, часть, лица, ротъ, совершенно закрыты, на глаза спущена вуаль. На улицѣ ее никогда почти и не видятъ, даже въ церковь она входитъ подъ двойнымъ покрываломъ; если же чужой мужчина входитъ въ домъ или садъ, она немедленно скрывается. Ни съ кѣмъ не должна говорить, даже съ роднымъ отцомъ или. братомъ; она разговариваетъ только съ мужемъ, и то тогда только, когда съ нимъ наединѣ; со всѣми же прочими объясняется пантомимами и въ этой нѣмотѣ она остается до рожденія перваго ребенка, послѣ чего мало-по-малу разговариваетъ сперва съ ребенкомъ, потомъ съ родными, затѣмъ съ знакомыми и, наконецъ, когда такое ея воспитаніе кончится, она становится совершенно свободной и не только говоритъ со всѣми, но и показывается безъ покрывала.

Бракъ совершается у нихъ по христіанскимъ обрядамъ, но они, считая своею колыбелью тотъ край, откуда распространился родъ человѣческій послѣ потопа, и принадлежа къ послѣдователямъ Христа, образовали совершенно отдѣльную армяно-григоріанскую церковь, рѣзко отличающуюся отъ другихъ христіанскихъ исповѣданій. Догматы армяно-григоріанской церкви не согласуются вполнѣ ни съ ученіемъ православія, ни съ правилами римско-католической церкви. Къ числу послѣдователей послѣдней принадлежитъ весьма небольшое число армянъ, живущихъ въ Закавказьѣ.

Самая свадьба, за исключеніемъ нѣкоторыхъ бытовыхъ особенностей, можетъ обратить на себя вниманіе только народной музыкой и танцами. Армянская музыка -- это двѣ зурны, или дудки съ аккомпаниментомъ барабана и бубна. Они медленно тянутъ пѣвучій мотивъ или однообразный звукъ. Музыка всегда смѣняется пѣснею; пѣсня въ большинствѣ случаевъ состоитъ изъ стиховъ объ извѣстномъ рыцарѣ или разбойникѣ Каръ-Оглы.

Мальчикъ -- пѣвецъ, лѣтъ тринадцати -- четырнадцати, взявшись за щеку и закинувъ голову назадъ, выводитъ одно четверостишіе за другимъ на одинъ и тотъ же всѣмъ знакомый мотивъ. Около него полукругомъ толпится народъ и молча, не шелохнувшись, глядятъ на него, стараясь не проронить ни слова, не пропустить ни звука.

Когда же пѣсня кончена, то начинается пляска. Армяне, какъ и всѣ азіаты, берутся за руки и сначала пляшутъ тихо, а потомъ съ такою силою, что можно принять ихъ за бѣсноватыхъ. Они носятся, вертятся, дѣлаютъ пируэты и скачки, которымъ-бы позавидовала любая танцовщица на театрѣ, раскрываютъ кругъ и бѣгаютъ одинъ за другимъ, потомъ опять смыкаютъ его, и рука съ рукой всѣ отдаются поглощающему все ихъ существо занятію подъ звуки непрерывно играющей музыки. А затѣмъ на середину выходитъ мальчикъ и, вставъ въ позу, выдѣлываетъ какія-то замысловатыя па. Но, когда народъ утомится и начинаетъ расходиться по домамъ, не умолкаютъ только зуранчи (дудочники) и барабанщики, которые такъ выходятъ изъ себя, что, кажется, вотъ-вотъ сейчасъ упадутъ и обезсиленные прекратятъ свою двухчасовую работу. У нихъ кровью налиты лица, т.жъ что съ кѣмъ-либо можетъ случиться ударъ. Но, несмотря и на это, они дѣлаютъ секундную передыщку и потомъ дудятъ, дудятъ безъ конца. Такова неудержимая натура расходившагося азіата! да еще подогрѣтая обильными росами кахетинскаго!..

О жилищахъ армянъ тоже придется сказать немногое въ сравненіи съ тою вообще азіатчиной, о которой мы уже говорили не разъ. Улицы армянскихъ деревень также большею частью узки, идутъ между двумя рядами каменныхъ стѣнъ, дома большею частью съ плоскими крышами, покрытыми землею; самое жилище состоитъ изъ корридора, который ведетъ изъ-подъ навѣса въ просторную комнату, которая гораздо обширнѣе, чѣмъ въ русскихъ избахъ, но зато она полутемная и освѣщается только однимъ круглымъ отверстіемъ въ крышѣ, закрываемымъ ночью и во время дождя. Оконъ армяне не дѣлаютъ и предпочитаютъ закупориваться отъ свѣта, чтобы зимою было теплѣе, а лѣтомъ прохладнѣе. Посреди комнаты очагъ -- круглая яма, выложенная камнемъ, въ которой пекутъ лавашъ -- мѣстный хлѣбъ въ видѣ лепешекъ. Зимою же въ очагъ накладываютъ уголья, а сверху онъ покрывается соотвѣтствующею, отверстію крышкою, установленною на коротенькихъ ножкахъ. Вся семья садится вокругъ очага, протягивая ноги къ срединѣ на крышку, подъ теплое одѣяло и такимъ образомъ согрѣвается въ холодные дни. Въ нѣкоторыхъ семьяхъ есть и камины, но обстановка самая простая и однообразная. Нѣсколько обрубковъ дерева, служащихъ вмѣсто стульевъ, прялка, кухонная посуда, да сундукъ съ одеждой,-- вотъ все, что украшаетъ армянскія бѣдныя жилища. Въ нѣкоторыхъ деревняхъ вы не увидите вокругъ сакль ни дерева, ни садика и ничего такого, что бы веселило взоръ. Все сѣро, непривѣтливо, точно люди живутъ въ какихъ-то развалинахъ, или въ недоконченныхъ зданіяхъ. Начали строить первый этажъ, да такъ и оставили, забывъ возвести крышу, или продолжить далѣе постройку. Богатство крестьянъ въ горной полосѣ заключается въ хлѣбѣ, сѣнѣ и пирамидахъ кизяку, служащаго лучшимъ топливомъ зимой. Хлѣбъ молотятъ, по-прежнему, доской съ набитыми на ней острыми камнями. Доску волочатъ пара или двѣ быковъ по разбросанной на току соломѣ, пока ее не измельчатъ въ саманъ (избитая солома), затѣмъ полученный саманъ провѣтривается и отъ него отдѣляется зерно. Болѣе совершенная молотьба посредствомъ джаръ,-- а джара состоитъ изъ желѣзной оси, снабженной желѣзными же рѣзаками, тоже дающими саманъ. Въ нѣкоторыхъ же селеніяхъ можно видѣть и русскія колонистскія вѣялки, что представляетъ уже значительный шагъ впередъ. При деревнѣ -- армянская церковь, мечеть и школа. Поселяне очень трудолюбивы, экономны, преданы земледѣлію и далеко не отличаются тою алчностью, которою извѣстны иные армянскіе купцы, давшіе поводъ сравнивать эту національность съ еврейскою.

Въ южной же мѣстности мы встрѣчаемъ совсѣмъ иную картину армянскихъ деревень. Тутъ улицы, подобно Эриванскимъ, узкія и идутъ большею частью между двумя рядами каменныхъ стѣнъ, которыми и обнесены всѣ дома и домашнія постройки; окна и двери на улицу никогда почти не выходятъ. При хорошихъ домахъ большіе црекрасные сады съ красивыми и превосходнаго качества плодовыми деревьями, садовыми растеніями и виноградными лозами. И у армянъ вездѣ почти разведены пышные цвѣты; растительность въ этихъ садахъ обладаетъ такою пышностью и свѣжестью, какую могутъ дать только южное солнце, постоянное орошеніе посредствомъ системы перекрещивающихся по всѣмъ направленіямъ каналовъ и самая плодоносная почва.

Главныя занятія армянъ, кромѣ земледѣлія, о которомъ мы уже говорили, масса полей теперь засѣяна хлопкомъ, щедрою рукою раздававшимся уполномоченными отъ крупныхъ московскихъ фирмъ. Нѣсколько лѣтъ совершались опыты, сначала въ малыхъ размѣрахъ, потомъ въ болѣе широкихъ, и теперь можно смѣло сказать, что американскій хлопокъ проникъ въ Закавказье, принятъ населеніемъ, понимающимъ, что онъ выгоднѣе и даетъ хорошій урожай. Тоже добавимъ и относительно садоводства. Не далеко еще въ Арменіи или на Закавказья то время, когда сады вырубались тамъ на дрова, а въ оставшихся садахъ никто и не думалъ о возможности получить пользу съ садовыхъ деревьевъ. Но также недавно сдѣланъ былъ первый опытъ, и Эриванскія груши, посланныя въ Москву, доѣхали до мѣста назначенія въ прекрасномъ видѣ, и такимъ образомъ сбытъ садовыхъ плодовъ оказался обезпеченнымъ. Въ позднѣйшее-же время родилась мысль устроить-фабрику для сушки фруктовъ. При чемъ предполагалось вести дѣло въ крупныхъ размѣрахъ, занимаясь перевозкой полученнаго продукта въ Россію, гдѣ этотъ продуктъ долженъ найти большой спросъ. Еще и теперь дешевизна фруктовъ въ Эривани замѣчательная; самые лучшіе сорта винограда продаются за фунтъ 2 коп., а лучшія Эриванскія груши "гулаби", далеко превосходящія по вкусу французскія дюшессы, и бере, привозимыя въ Петербургъ, стоятъ 6 коп. за фунтъ.

Нашлись теперь дѣятели и по винодѣлію. Достаточно посѣтить въ Эривани хоть одинъ фруктовый садъ, чтобы понять, почему древніе люди считали прнараратскую мѣстность родиной винограда, олицетворяя въ Ноѣ перваго винодѣла. Едва ли гдѣ можно встрѣтить такое разнообразіе сортовъ винограда и въ то же время, чтобы онъ былъ такого высокаго качества. Начиная отъ мелкаго, но сладкаго, безъ зеренъ, кишмиша и кончая длиннымъ, въ мизинецъ величиной, виноградомъ, называемымъ "козій сосокъ", тутъ встрѣчаются до 32 сортовъ самыхъ разнообразныхъ формъ, цвѣта и вкуса. Недуренъ скороспѣлый сортъ "аскери". Но Эриванскія вина, хотя выдержаны, хороши по вкусу, но слишкомъ крѣпки и дѣйствуютъ на голову.

Теперь есть между армянами отличные, винодѣлы. Одинъ мѣстный винодѣлъ поѣхалъ за границу и изучилъ тамъ это дѣло, особенно выдержку винъ. Вернувшись на родину, онъ устроилъ преоригинальный, но очень практичный погребъ, стоившій притомъ сравнительно недорого. Въ цѣльной скалѣ изъ сѣраго песчаника былъ выбитъ ходъ, спускающійся на три-четыре аршина подъ поверхность земли, и на этой глубинѣ раздѣлалъ залъ съ нѣсколькими устоями, служащій погребомъ. Эриванцамъ не понравилось это новшество, и они уничтожили, то-есть разорили этотъ прекрасный погребъ, а новшество это замѣнилъ тотъ допотопный способъ выдѣлки вина, который во многихъ мѣстахъ, особенно въ глухихъ, практикуется и до сихъ поръ. Онъ заключается въ томъ, что всѣ гроздья,-- бѣлыя, черныя, фіолетовыя, круглаго зерна, продолговатаго, спѣлыя и неспѣлыя, кидаютъ въ четырехугольную, часто вымощенную яму, вырытую посреди поля, и выдавливаютъ ногами; сокъ протекаетъ по деревянному жолобу въ глиняный сосудъ или большой кувшинъ, который вкопанъ въ землю, такъ что края его находятся на четверть аршина ниже поверхности земли. Сосуды эти или кувшины -- разной величины; меньшіе содержатъ отъ 5 до 10 ведеръ, но есть, какъ говорятъ, и такіе, которые вмѣщаютъ по нѣсколько сотъ ведеръ. Когда сосудъ полонъ, то отверстіе его, имѣющее футъ или болѣе въ діаметрѣ, закрывается камнемъ, или толстою деревянною доскою, и дѣлается на немъ насыпь земли въ футъ или полфута. Черезъ два или три мѣсяца, вино переливается въ другой сосудъ, тоже закопанный въ землю. Въ этомъ уже сосудѣ вино остается непокрытымъ до осени; вода, грязь, насѣкомыя,-- все въ него попадаетъ, а очищеніе впослѣдствіи весьма посредственно и недѣйствительно. Для употребленія вина вливаются въ мѣха. Бочки и бутылки въ старыя времена были неизвѣстны. Цѣльная шкура буйвола (быка), свиньи или козы, шерстью вверхъ, превращается въ мѣхъ, который большею частью пропитывается для сохраненія вина нефтью, но за то вслѣдствіе такого сохраненія вино получаетъ сильный и особый вкусъ, отзывающій нефтью и извѣстный подъ именемъ бурдючнаго, такъ какъ и самые мѣха называются бурдюками. Иногда противно смотрѣть на эти бурдюки, похожіе на палую скотину.

Кромѣ такого рода описанныхъ нами производствъ, армяне занимаются изготовленіемъ ковровъ и шалей; и всѣ такого рода работающіе армяне далеко отличаются отъ армянъ -- тифлисцевъ.

Армяне въ Тифлисѣ почти всѣ купцы. Тифлисъ составляетъ точку перехода между Азіею и Европою; главный путь изъ Англіи и Франціи въ Индію лежитъ теперь черезъ Александрію въ Египетъ, а прежде онъ велъ черезъ Тифлисъ къ Персидскому заливу. Но и теперь еще мало городовъ, въ которыхъ стекалось-бы столько различныхъ націй: русскіе, англичане, французы, нѣмцы, персіяне, турки, татары, армяне, курды и всѣ племена Кавказа. Армянскіе купцы производили торговлю по всему свѣту; во время всемірнаго владычества Чингисъ-хана, они проникли даже до Китая и постоянно поддерживали торговыя сношенія Азіи съ Европой. Они повсюду и всегда считались отъявленными обманщиками и, вѣроятно, отъ нихъ произошла наша русская поговорка,-- "не обманешь -- не продашь". Кромѣ того они очень алчны, корыстолюбивы-и скупы. Русскій народъ считаетъ ихъ даже хуже евреевъ и отзывается о нихъ въ своей поговоркѣ такъ: "изъ двухъ котловъ жидовъ черти одного армянина выварили". А разныхъ анекдотовъ про армянъ да насмѣшекъ и счесть не перечесть. Но все смѣшное и нехорошее изошло, какъ мы уже и сказали, отъ низкости нравственныхъ качествъ армянскихъ купцовъ. Армяне остальныхъ сословій, то-есть не купцы, отличаются выдающимися добродѣтелями и тѣмъ патріархальнымъ единствомъ, которое можетъ поставить ихъ національныя качества на образцовую высоту. Христіанская Арменія упрочила власть церкви. Царство три раза приходило въ упадокъ, но христіанская церковь поддерживала единство народа. Терпѣніе, упорство и рѣшимость -- это суть относительныя черты армянскаго народа. Армяне понесли всевозможныя бѣдствія и постоянно снова возставали изъ-подъ развалинъ. Причиной тому былъ необыкновенно твердый духъ общественности армянскаго народа и крѣпкія семейныя узы. Кромѣ евреевъ нѣтъ другого народа въ мірѣ, какъ армяне,. которые такъ едино сплочены своей религіей, а вслѣдствіе этого и національностью. Армяне никогда не сливались съ народами, посреди которыхъ имъ приходилось жить. Какъ евреи служили всегда загадкой всемірной исторіи, называясь вѣчнымъ народомъ Божіимъ, неразрушимымъ никакими человѣческими силами, и какъ ихъ религіозное устройство служитъ устройствомъ и политическимъ, при которомъ въ продолженіе почти 2,000 лѣтъ соединяетъ разбросанныхъ членовъ въ одно якобы цѣльное и сосредоточенное воедино, такъ равно и религіозное устройство армянъ составляетъ сильнѣйшее начало національности. Армяне находятъ преимущество только внутренней силы своего дѣйствительнаго отечества,-- родины, откуда вышли и въ которую могутъ возвращаться,-- и въ этой родинѣ религіозныя ихъ сосредоточія -- это эчміадзинскій патріархъ, или Эчміадзинъ -- тотъ-же для нихъ Іерусалимъ. Первымъ проповѣдникомъ христіанства въ Арменіи былъ св. Григорій, и оно стало распространяться тамъ съ первой половины IV столѣтія. Во второй-же половинѣ V столѣтія армяне торжественно отреклись отъ греческой церкви и создали свою собственную. Главное отличіе, существующее Между греческою и армянскою церквами, заключается въ слѣдующемъ: армяне видятъ въ Іисусѣ Христѣ только одну человѣческую природу, признаютъ Духа Святаго исходящимъ только отъ Отца и отвергаютъ вѣчныя мученія на томъ свѣтѣ.

Но армяне и до сихъ поръ, несмотря на искреннее принятіе христіанства, сохранили даже и нѣкоторые изъ древнихъ обрядовъ, представляющихъ смѣсь языческаго ученія Зароастра съ языческими же ученіями греческихъ боговъ, что то же греческой миѳологіи. Такъ, напримѣръ, и теперь ежегодно, въ день Срѣтенья Господня, они совершаютъ церемонію, устраиваемую также въ древности въ честь высочайшаго бога Мира (Миръ значитъ огонь и былъ славнымъ божествомъ древнихъ армянъ). Въ немъ они видѣли олицетвореніе (символъ) огня, но не наружнаго, все истрелающаго, а внутренняго, духовнаго, источника человѣческой дѣятельности. Церемонія празднества Мира у армянъ устраивается на площади передъ церковью, или, въ случаѣ дурной погоды, въ самой церкви и состоитъ въ слѣдующемъ: въ огромную мѣдную вазу кладутъ вѣтви винограднаго и лавроваго деревьевъ, а также различныя хлѣбныя зерна, горсть ладона, столько же овечьей...... различные цвѣты и все это зажигаютъ. Обязанность устроить этотъ жертвенникъ и поддерживать священный огонь возлагается, обыкновенно, на молодыхъ людей, женатыхъ не болѣе года. Когда всѣ необходимыя приготовленія кончены, епископъ или главное духовное лицо города, въ сопровожденіи духовенства и народа, отправляется на мѣсто, гдѣ поставлена священная ваза. Каждый изъ участвующихъ въ процессіи держитъ въ рукѣ незажженую свѣчу. Прибывъ на мѣсто, священники поютъ религіозные гимны празднеству, потомъ берутъ у молодыхъ людей свѣчи и, зажегши ихъ священнымъ огнемъ, передаютъ опять по принадлежности. Между тѣмъ ваза пылаетъ при Постоянномъ пѣніи священниковъ. Наконецъ огонь потухъ, епископъ благословляетъ народъ и, въ сопровожденіи духовенства, возвращается домой. Оставшіеся въ церкви бросаются къ вазѣ и раздѣляютъ между собою пепелъ, сохраняемый какъ святыня. Вторымъ божествомъ у древнихъ армянъ было солнце, почитаніе котораго замѣтно во многомъ даже и теперь. Такъ, напримѣръ, армяне считаютъ несчастнымъ того, кто умретъ, не обративъ лица на родину; мертвыхъ погребаютъ большею частью при восходѣ солнца; въ молитвахъ обращаютъ глаза также къ солнцу; постель больного и гробъ покойника ставятъ обыкновенно на востокъ и проч. Кромѣ этихъ двухъ божествъ, древніе армяне признавали еще и третье, извѣстное подъ именемъ Анахидъ. Этимъ именемъ они называли богиню мудрости и силы, зиждительницу и хранительницу народнаго благосостоянія, защитницу женщинъ и источникъ всякаго блага. Въ честь этой богини въ началѣ каждаго лѣта устраивался праздникъ, въ который всѣ храмы и статуи, посвященные благодѣтельницѣ, обвѣшивались вѣнками и гирляндами. По введеніи христіанства, это празднество было перенесено на день Преображенія Господня, что сохраняется и до сихъ поръ.

Духовенство армянское, весьма важное, какъ мы уже и сказали, въ странѣ, раздѣляется на три степени; первую степень составляютъ патріархи, архіепископы, епископы и священники, вторую -- архидіаконы, діаконы и свѣщеносцы и, наконецъ, третью -- пѣвцы, чтецы и привратники. Эчміадзинскій патріархъ, имѣющій титулъ католикоса, признается главою духовенства. Ему одному предоставляется право приготовлять мѵро, употребляемое при нѣкоторыхъ таинствахъ; онъ назначаетъ епископовъ, управляетъ всѣми церковными дѣлами и рѣшаетъ споры между духовными лицами. Помощниками ему служатъ члены эчміадзинскаго сѵнода, Въ прежнее время, когда Арменія управлялась своими царями, въ избраніи патріарха принималъ участіе и весь народъ. Теперь-же оно устроивается такимъ порядкомъ: по смерти патріарха эчміадзинскій сѵнодъ разсылаетъ извѣстіе объ этомъ по всѣмъ армянскимъ епархіямъ и предписываетъ къ назначенному времени прислать въ Эчміадзинъ двухъ духовныхъ и одного свѣтскаго для подачи голоса въ избраніи новаго патріарха, или сообщить свое мнѣніе письменно. По прибытіи всѣхъ депутатовъ, устраивается собраніе въ соборѣ, и здѣсь выбирается новый католикосъ, окончательное утвержденіе котораго, однако, зависитъ отъ Россійскаго Императора. Патріархи, архіепископы и епископы выбираются только изъ монашествующаго сословія; на занятіе-же прочихъ духовныхъ должностей имѣютъ право міряне, утверждаемые въ своемъ санѣ благословеніемъ епископа. Каждая деревня имѣетъ одного, а иногда трехъ и даже четырехъ священниковъ. Къ сожалѣнію надо замѣтить, что армянскіе деревенскіе священники большею частью люди грубые и необразованные. Причина этому заключается въ томъ, что они не приготовляются заранѣе къ этому сану и, принимая его совершенно случайно, почти вовсе не подвергаются экзамену. Отъ каждаго, желающаго занять мѣсто священника, требуется только знаніе религіозныхъ обрядовъ и умѣнье ихъ совершать. Въ продолженіе сорока дней послѣ посвященія священникъ подвергается довольно строгому посту, а потомъ приступаетъ къ исполненію своихъ обязанностей, которыя состоятъ, разумѣется, въ отправленіи церковнаго богослуженія и въ произнесеніи проповѣдей.

Внутреннимъ устройствомъ Арменія также рѣзко отличается отъ сосѣднихъ съ ней областей. Различіе между сословіями, какъ говоритъ еще давній путешественникъ Гакстгаузенъ, о которомъ мы уже не разъ упоминали, въ Арменіи дѣло небывалое. Деревенскій житель, напримѣръ, пользуется такими же правами, какъ и городской, и вся разница между ними заключается только въ томъ, что первый занимается земледѣліемъ, а второй ремеслами и торговлею. Есть, впрочемъ, нѣсколько фамилій, пользующихся особымъ почетомъ и свободныхъ отъ податей. Этимъ фамиліямъ въ прежнее время поручалось управленіе деревнями и волостями, впрочемъ, безъ права власти надъ населеніемъ ввѣренныхъ имъ округовъ. Крѣпостного права въ Арменіи ни, когда не существовало. Кромѣ этихъ почетныхъ фамилій, у армянъ было еще одно высшее правительственное лицо, имѣвшее постоянное пребываніе въ Эривани и до сихъ поръ сохранившее нѣкоторое вліяніе. Этотъ верховный властитель, какъ его. называютъ, Меликъ, имѣлъ значительное вліяніе на правителей отдѣльныхъ округовъ, и даже, въ первое время персидскаго владѣнія въ Арменіи, ему одному предоставлялось право судить за уголовныя преступленія и назначать различнаго рода наказанія, за исключеніемъ только смертной казни, опредѣленіе которой предоставлялось ханскому намѣстнику. Впослѣдствіи власть этихъ намѣстниковъ пріобрѣла большую силу и скоро сдѣлалась неограниченною, къ общему несчастію народа. Народъ обязанъ былъ выставлять, въ случаѣ надобности, опредѣленное число воиновъ, платить хану извѣстную.дань; и выбирались эти намѣстники обыкновенно на неопредѣленное время, но, имѣя въ виду не ^устройство благосостоянія страны, имъ ввѣренной, а только собственное обогащеніе, грабили бѣдный народъ. Тягость владычества этихъ намѣстниковъ увеличивалась еще тѣмъ, что они имѣли у себя помощниковъ, столь-же недобросовѣстныхъ, какъ сами. Этимъ послѣднимъ обыкновенно поручался сборъ податей. Въ опредѣленное время они являлись въ деревню и жили тамъ по три -- по четыре мѣсяца. Во все время жители обязаны были содержать ихъ съ многочисленною дворнею на свой счетъ. Каждое утро слуги Сборщика податей, вооруженные хлыстами, отправлялись по деревнѣ и требовали у жителей различныхъ мѣстныхъ припасовъ. Въ случаѣ отказа или нескораго исполненія требованія, виновные, безъ всякаго различія пола и возраста, подвергались побоямъ. Такъ вели себя слуги, а господинъ былъ еще жесточе. При появленіи его на улицѣ, разбѣгались, какъ отъ заразы, зная, что малѣйшее неудовольствіе намѣстника обрушится на перваго встрѣтившагося, и этому несчастному, пожалуй, придется поплатиться жизнью. Подати, наложенныя на армянъ персидскимъ шахомъ, были вначалѣ незначительны. Каждая довольно многочисленная деревня обязывалась заплатить деньгами отъ 75 до 100 рублей и отдать десятую часть вымолоченнаго хлѣба. Впослѣдствіи-же, во время намѣстниковъ, требованія увеличивались съ каждымъ годомъ и довели многихъ жителей до окончательнаго разоренія. Когда-же Арменія вошла въ составъ русскихъ владѣній, то подати, разумѣется, были значительно уменьшены, и бѣдные жители вздохнули свободнѣе.

Вмѣстѣ съ армянами есть и еще народъ -- езиды. Ихъ до 20,000 находится въ Персіи, и они раздѣляются на бѣлыхъ и черныхъ. Бѣлые одѣваются подобно туркамъ, но рубашки сзади и спереди не разрѣзаютъ и имѣютъ только круглое отверстіе, чтобы просунуть голову. Это означаетъ символическое воспоминаніе того, что ихъ начальнику будто бы упало съ неба, черезъ голову на шею, золотое кольцо. Черные езиды составляютъ родъ духовныхъ, вступившихъ въ бракъ. Они ненавидятъ турокъ, мусульманинъ для ихъ уха -- это бранное слово, къ христіанству они питаютъ болѣе расположенія. Они любятъ христіанъ, уважаютъ Библію и Коранъ, хотя и въ высочайшей степени невѣжественны. Они не имѣютъ обрѣзанія, не знаютъ церквей, ни мѣстъ соединенія для богослуженія, ни постовъ, но даютъ обѣты и совершаютъ путешествія ко Святымъ мѣстамъ, у нихъ есть пѣсни во славу Христа и Пресвятыя Дѣвы; они не уважаютъ Моисея, но также и Магомета; они никогда не смѣютъ дурно выразиться о дьяволѣ для того, чтобы онъ не разсердился, если современемъ пріобрѣтетъ милость Божію, что считаютъ возможнымъ. Всѣ называютъ его Павлиномъ-ангеломъ. Сжигаютъ умершихъ при радостныхъ крикахъ, потому что, по ихъ мнѣнію, мертвые переселяются на небо, кочуютъ родами и перемѣняютъ черезъ каждыя двѣ недѣли свое мѣстопребываніе. Езиды -- охотники до вина, покупаютъ себѣ ясенъ, которымъ цѣна, какъ красивымъ, такъ и некрасивымъ, 200 кронъ постоянно. Въ сѣверо-западномъ направленіи отъ Арменіи къ езидамъ,-- къ этимъ, такъ называемымъ поклонникамъ дьявола, есть огромныя груды камней возлѣ развалинъ часовни. Эта каменная груда, говорятъ, покрываетъ множество благочестивыхъ армянскихъ монахинь, которыхъ магометане побили каменьями за то, что онѣ не хотѣли отступиться отъ христіанской вѣры. Проходя мимо этихъ грудъ, татаринъ бросаетъ въ нее еще одинъ камень; если же проходитъ армянинъ, то постоянно снимаетъ одинъ камень.

Езиды -- люди красивой наружности, высокаго роста и крѣпкаго, какъ и армяне, сложенія. У всѣхъ у нихъ брови прекрасно очерченныя дугою, у всѣхъ большіе черные глаза, горбатый носъ, большой ротъ и нѣсколько широкое лицо. Одежда ихъ пестра и походитъ на турецкую. Езиды въ своемъ родѣ достаточны, но большею частью бѣдны. Между езидами и персіянами существуетъ непримиримая національная вражда. Каждый ёзидъ, гдѣ бы онъ одинъ ни появился въ Персіи, будетъ убитъ; эта вражда имѣетъ религіозныя основанія. Персіяне утверждаютъ, что двое внуковъ Магомета, имамъ Хуссейнъ, имамъ Гассанъ и. 70 правнуковъ его, были умерщвлены езидами. Смѣлые и храбрые езиды презираютъ трусливыхъ и изнѣженныхъ персіянъ; езиды увѣряютъ даже, что въ чистомъ полѣ одинъ езидъ могъ бы выйти противъ 25 персовъ. Езиды -- не магометане, они ненавидятъ Магомета; они не язычники, потому что у нихъ нѣтъ и слѣда о божествѣ или многобожіи; религія ихъ не составляетъ также остатка древней религіи персовъ, потому что шайтанъ езидовъ не есть начало зла, подобно Арамяну; они не составляютъ также іудейской секты, потому что у нихъ нѣтъ и слѣдовъ іудейскихъ обычаевъ и законовъ; езиды не имѣютъ обрѣзанія (однако-жъ нѣкоторые утверждаютъ, что езиды знаютъ и почитаютъ Гю книгу Моисея), но при всемъ-томъ они составляютъ секту, а не отдѣльную вѣру. Религія езидовъ составлена изъ совершенно искаженныхъ историческихъ понятій о христіанской религіи. Они первоначально принадлежали къ христіанской сектѣ, отдѣлившейся отъ Церкви и отвергнутой ею. Мѣсто, которое езиды даютъ Христу, напоминаетъ объ ученіи Аріи, а объ Аріи мы въ заключеніе разскажемъ сказку о томъ, чѣмъ онъ былъ для езидовъ. Равнина, гдѣ долженъ былъ принесенъ быть въ жертву Арій, называлась "Арая". Въ Араѣ, по народному преданію, жилъ нѣкогда армянскій князь Арай (восьмой армянскій патріархъ), который4 славился по всей Азіи своей удивительной красотой. Это было во времена вавилонской царицы Семирамиды, которая отправила къ Араю посла съ предложеніемъ выбора -- или руки ея, или войны. Арай отвергнулъ ея руку, потому что у него въ народѣ существовало преданіе, шедшее отъ Ноя, о существованіи Единаго Бога, и потому онъ не могъ взять себѣ жены, поклонявшейся многимъ богамъ. Тогда Семирамида пошла на него войной, и тамъ, гдѣ въ настоящее время лежитъ помянутая деревня, произошла битва. Арай погибъ, несмотря на то, что Семирамида велѣла щадить его жизнь и взять его въ плѣнъ. Когда принесли къ ней убитаго Арая, она предалась самому страшному отчаянію. Она велѣла набальзамировать трупъ его какъ можно искуснѣе и поставить въ своей спальнѣ въ золотомъ гробѣ и впала въ нѣкоторый родъ помѣшательства, утверждая, что онъ еще не умеръ, но живетъ, и что онъ ея возлюбленный супругъ!...

Вмѣстѣ съ нѣкоторымъ описаніемъ и понятіемъ о езидахъ мы узнаемъ и всю Арменію со всѣмъ ея народомъ, но теперь мы должны сказать въ заключеніе объ армянахъ, что они хотя и разсѣяны, подобно евреямъ, по всему свѣту, но относятся къ. своей родинѣ далеко не такъ, какъ евреи: они не говорятъ "мы честные еврейчики", а на вопросъ, обращенный къ армянину,-- кто вы?-- отвѣчаетъ: "мы армяне", и потомъ, сверкнувъ глазами, подумавъ немного, тутъ же прибавляетъ:-- "мы теперь всѣ русскіе, армянъ больше нѣтъ!.."