# Рецензия на книгу В.Ф. Ходасевича "Державин"

Марк Александрович Алданов

## Марк Александрович Алданов


## Рецензия на книгу В.Ф. Ходасевича "Державин"


С первых же страниц этой превосходной книги читателя охватывает очарование, в котором он не сразу отдает себе отчет. "Подобно достаткам, и чины его были невелики, хотя от начальства он пользовался доверием, от сослуживцев - любовью. Брак не прибавил ему достатку..." "Державинской Музой, разумеется, не любопытствовали..." "Таким виделись ему Бибиков, И. И. Шувалов..." "Новый знакомец, почти еще юноша, одетый во фрак по последней моде, сделал на всех отличное впечатление..." "Славный полководец на сей раз мчался напрасно..." "Были и другие гости, среди которых одна девица особенно привлекала внимание. Было ей лет семнадцать. Она была с матерью. Державин осведомился о фамилии. Бастидоновы - был ответ. Державин уехал. Смуглая красавица не выходила у него из памяти. Зимою он встретил ее в театре - и вновь она поразила его". Это чисто пушкинская проза; последний отрывок, почти свободный от архаического оттенка, одной звуковой своей формой вызывает в памяти читателя "Пиковую даму".

Об этом приеме, пожалуй, можно вести теоретический спор. Свои статьи о современных писателях В. Ф. Ходасевич пишет все же иначе, - тогда есть ли основания пользоваться пушкинской фразой в книге о Державине? Но художественная прелесть приема вполне его оправдывает: победителей не судят.

"Автор предлагаемого сочинения, - говорит В. Ф. Ходасевич, - не ставил себе неисполнимой задачи сообщить как-либо новые неопубликованные данные. Нашей целью было лишь по-новому рассказать о Державине и попытаться приблизить к сознанию современного читателя образ великого русского поэта - образ отчасти забытый, отчасти затемненный широко распространенными, но неверными представлениями".

Это совершенно верно. Историки часто бывали очень несправедливы к Державину. Один из них, например, писал: "Державин играл при дворе Екатерины или, вернее, при дворе Платона Зубова такую роль, по сравнению с которой роль Тредиаковского при дворе императрицы Анны представляется исполненной достоинства... Певец Фелицы был весьма искусный торговец закулисными влияниями, "панамист" восемнадцатого века". Совершенно иначе изобразил Державина автор настоящей книги - изобразил, думаю, гораздо вернее и в психологическом, и в историческом отношении. Зато, быть может, не всегда справедлив В. Ф. Ходасевич к врагам или к недоброжелателям Державина. Так Н. И. Панин, как почти все члены этой семьи, был человек выдающийся и независимый - в книге он изображен не совсем таким. Выдающимся человеком был и П. В. Завадовский, которого автор определяет, как "главного мошенника" в деле Заемного банка. Также и в столкновении Державина с Румянцевым по вопросу о вольных хлебопашцах, кажется, большинство историков основательно считает позицию министра-поэта мало выигрышной.

В. Ф. Ходасевич отводит много места рассказу о политической деятельности Державина. О нем, как о поэте, автор говорит короче, - и об этом должно пожалеть: страницы о том, как была написана ода "Бог", едва ли не самые сильные в книге; они могли и должны были бы войти в классическую хрестоматию.

С редким искусством написана, впрочем, вся книга. Привожу лишь несколько образцов блестящей прозы Ходасевича: "Против добродетели Александр I ничего не имел. Он любил всю полноту своих прав - право на самоограничение, может быть, даже в особенности. Способность относиться к себе самому со спартанской суровостью порой умиляла его до сладких слез" (стр. 236). "Через день Державин, зайдя посетить их и нашед случай с оной невестой говорить, открылся ей в своем намерении". Благоразумная Даша ответила, что принимает оное себе за честь, но подумает, "можно ли решиться в рассуждении прожитка". Она оказалась даже не прочь рассмотреть его приходные и расходные книги, дабы узнать, "может ли он содержать дом сообразно с чином и летами". Книги она продержала у себя две недели, после чего дала волю нежному чувству и объявила свое согласие" (стр. 186). "Была уже полночь, когда Параша пришла с панихиды. Вдруг внизу раздалось похоронное пение. Гроб только что понесли" и это пение вполголоса походило скорее на протяжные стоны, которых, может быть, не было бы и слышно, если б не тишина, наступившая во всем доме. Параша бросилась запирать двери, чтоб Дарья Александровна ничего не услышала. Потом, подойдя к окну, она увидала внизу толпу людей с фонарями. Неся гроб на головах, они стали спускаться с горы. Ясно светились широкие серебряные галуны на гробе, который все удалялся и наконец донесен был до лодки. В черном Волхове отражались звезды июльского неба. На носу поместились певчие, на корме перед налоем псаломщик читал молитвы. Малиновый гроб был поставлен на катафалке, воздвигнутом посредине лодки; черный балдахин колыхался над катафалком. По углам стояли четыре тяжелых свечи в церковных подсвечниках. Лодка шла бечевою, за ней следовала другая с провожатыми. Ночь была так тиха, что свечи горели во все время плавания" (стр. 314).

Этим описанием похорон Державина заканчивается книга. Лучше о Державине, вероятно, никто не напишет. Мы с нетерпением будем ждать книги о Пушкине. В. Ф. Ходасевич, один из самых замечательных русских поэтов, дал превосходный образец и трудного искусства биографии.