Аксаков Иван Сергеевич
Письма 1851-1860 годов

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Иванъ Сергѣевичъ АКСАКОВЪ

ВЪ ЕГО ПИСЬМАХЪ.

ИЗСЛѢДОВАНІЕ УКРАИНСКИХЪ ЯРМАРОКЪ

ОПОЛЧЕНІЕ

ПУТЕШЕСТВІЯ ЗА ГРАНИЦУ.

Томъ третій и послѣдній.

Письма 1851--1860 годовъ.

МОСКВА.
Типографія М. Г. Волчанинова, Б. Чернышевскій п., д. Пустошкина, противъ Англійской церкви.
1892.

   

ОГЛАВЛЕНІЕ.

   1. Три письма въ А. И. Кошелеву
   2. Письма изъ Малороссіи
   3. Письма во время ополченія
   4. Письма во время пребыванія въ Коммиссіи Князя В. И. Васильчикова
   5. Письма изъ заграницы. (Первая поѣздка)
   6. Заграничныя письма. (Изъ путешествія по Славянскимъ землямъ)
   
   "Праздникъ Пасхи, онъ (Иванъ Сергѣевичъ) провелъ въ Москвѣ; гдѣ получилъ бумагу объ отставкѣ отъ службы и не вернулся больше въ Ярославль". Этими словами кончается второй томъ изданныхъ писемъ Ивана Сергѣевича Аксакова {Къ прискорбію нашему, кончина супруги Ивана Сергѣевича, Анны Ѳедоровны Аксаковой, посвятившей остатокъ дней своихъ исключительно на это дорогое для нея дѣло, пріостановило на довольно продолжительное время это изданіе.}.
   Отставка его послѣдовала въ 1851-мъ году... И Иванъ Сергѣевичъ не только не вернулся въ Ярославль, но болѣе уже никогда не служилъ въ провинціи. Взглядъ его на провинціальную жизнь довольно рѣзко выразился въ небольшой статейкѣ "нѣсколько словъ объ общественной жизни въ губернскихъ городахъ", предназначавшейся для напечатанія въ Московскомъ Сборникѣ, но за прекращеніемъ его ходившей по рукамъ въ рукописи, и надѣлавшей автору много враговъ среди его провинціальныхъ знакомыхъ {Смотр. приложеніе.}. Страхъ къ опошленію постоянно преслѣдовалъ Ивана Сергѣевича и не разъ пробивался наружу въ его стихотвореніяхъ, напр.
   
   Не дай мнѣ опытомъ и лѣнью
   Тревоги сердца заглушить!
   Пошли мнѣ силъ и помощь Божью,
   Мой духъ усталый воскреси,
   Съ житейской мудростью и ложью
   Отъ примиренія спаси.
   Пошли мнѣ бури и ненастья,
   Даруй мучительные дни,--
   Но отъ преступнаго безстрастья.
   Но отъ покоя сохрани!
   
   Страхъ этотъ, заставляя его быть постоянно на сторожѣ и примѣнять къ себѣ даваемые имъ совѣты другимъ, былъ отчасти причиной, почему онъ упорно отказывался отъ прочныхъ и выгодныхъ мѣстъ въ провинціи, когда ихъ ему предлагали. Мы встрѣтимся съ нимъ еще не разъ въ губернскихъ и уѣздныхъ городахъ, но всегда въ качествѣ изслѣдователя или временно командированнаго, или же добровольнаго дѣятеля. (Ополченіе).
   Въ концѣ Іюня 1851-го года Иванъ Сергѣевичъ сопровождалъ отца своего и брата Константина въ поѣздкѣ за Волгу, предпринятой столько же для свиданія съ родными, какъ и изъ хозяйственныхъ соображеній, для обзора имѣній и положенія крестьянъ, оставленныхъ хозяевами 25 лѣтъ! Вернувшись оттуда осенью Иванъ Сергѣевичъ, оставаясь съ семьей, то въ Абрамцевѣ, то въ Москвѣ, хотѣлъ пріискивать для себя службу, но А. И. Кошелевъ сильно возсталъ противъ его намѣренія служить и обѣщалъ найти для него дѣятельность. Дѣятельностью этой явилось изданіе журнала "Московскій Сборникъ", на который А. И. Кошелевъ далъ свои деньги. Въ Ноябрѣ, Иванъ Сергѣевичъ уже былъ сильно занятъ скорѣйшимъ выпускомъ первой книжки Сборника, но по справкамъ оказалось, что даже при самой быстрой корректурѣ, типографія не можетъ печатать болѣе 3-хъ листовъ въ недѣлю, "а у насъ предполагается до 30-ти листовъ. Дай Богъ, чтобъ Сборникъ могъ выйти къ Марту"! говорилъ Иванъ Сергѣевичъ. Такая медленность оставляла ему достаточно досуга, который онъ и посвящалъ семьѣ своей, проводившей зиму въ Абрамцевѣ, исполняя разныя хозяйственныя порученія, печатая "Записки Ружейнаго Охотника" отца своего, и даже иногда отлучаясь, какъ напримѣръ въ Самару, и въ Курскую губернію въ г. Обоянь. 14 Января 1852-го года, Иванъ Сергѣевичъ уже подалъ офиціальную просьбу о дозволеніи задуманнаго изданія и тутъ же началъ печатаніе І-го тома, который вышелъ 21-го Апрѣля, и былъ встрѣченъ враждебно цензурой и Петербургской печатью. "Въ Современникѣ есть разборъ, но весьма сухой и недоброжелательный. Постараюсь достать его. Въ Петербургскихъ Вѣдомостяхъ Сборникъ горячо разруганъ, (разбираютъ только статьи Кирѣевскаго и Хомякова)! Говорится, между прочимъ, что книга скучнѣйшая, что для нея и читателей на Руси не найдется, о прочихъ статьяхъ даже не упоминаютъ. Въ Современникѣ про статью Константина сказано только, что эта статья, вѣроятно, вызоветъ ученый споръ, а потому "мы и не вдаемся въ разборъ ея", пишетъ Иванъ Сергѣевичъ отцу своему. Въ Петербургѣ, вмѣстѣ съ совершеннѣйшимъ равнодушіемъ къ Гоголю, выработался взглядъ о неудобствѣ допускать въ печати разсужденія о немъ, и по поводу того, что Московскія Вѣдомости напечатали одну непропущенную Мусинымъ Пушкинымъ статью, была прислана Назимову ютъ Гр. Орлова бумага, чтобы статей о Гоголѣ, присылаемыхъ изъ Петербурга не печатать: вслѣдствіе чего даже малѣйшее упоминаніе о Гоголѣ въ постороннихъ статьяхъ вычеркивалось цензурой; а такъ какъ въ первой же книжкѣ Московскаго Сборника было сказано отъ редактора нѣсколько похвальныхъ словъ о немъ, то и распространился слухъ о пріостановкѣ продажи Сборника. Иванъ Сергѣевичъ пишетъ 27 Апрѣля 1852 г. къ отцу. "О Сборникѣ продолжаютъ утверждать, что онъ или запрещенъ, или его непремѣнно запретятъ: всѣ говорятъ, что въ частности придраться нельзя ни къ чему, но, что-то въ немъ есть дерзкое, что-то такое, чего съ 1848 г. въ Россіи не бывало, и проч. и проч. Статья Кирѣевскаго очень многихъ раздражаетъ.-- Грановскій, котораго я видѣлъ, объявилъ мнѣ, что хоть онъ рѣшительно несогласенъ съ Кирѣевскимъ, но находитъ статью превосходною во многомъ, прекрасно изложенною и проч. и проч. Статья Константина ему чрезвычайно нравится и поразила умѣренностью тона, (что, впрочемъ, поразило многихъ), отчего никто не затрудняется признать ее "чрезвычайно дѣльною" онъ совершенно соглашается съ Константиномъ, говоритъ, что ошибки Соловьева и Кавелина очевидны, но что, конечно, обломки доисторическаго родоваго быта могли встрѣчаться и потомъ, и проч. Вообще же онъ Сборникомъ очень доволенъ и говоритъ, что можетъ и непремѣнно приметъ участіе въ немъ. Я очень радъ этому мнѣнію Грановскаго, потому что нѣкоторые твердятъ о томъ, что возражать статьѣ Кирѣевскаго нельзя, что она въ духѣ Правительства и проч., слѣдовательно бросаютъ нѣкоторую тѣнь на Сборникъ. Вслѣдствіе усилившихся толковъ о Сборникѣ, вчера вечеромъ ѣздилъ я къ Львову -- и узналъ отъ него слѣдующее: что въ Петербургѣ ждали его появленія съ нетерпѣніемъ, т. е. не публика ждала, а Правительство; что въ прошедшую пятницу получено отъ Назимова изъ Петербурга письмо, чтобы не выдавать пока билета на Сборникъ, но письмо уже опоздало, а потому Львовъ послалъ изданный Сборникъ къ Наумову, котораго во вторникъ или въ середу ждутъ сюда. Онъ думаетъ, что если достанется за что, такъ это за статью о Гоголѣ, и не потому, чтобъ она въ себѣ что-либо заключала, а потому, что она является въ то время, какъ Тургеневъ сидитъ на гауптвахтѣ, и такъ рѣзко противорѣчитъ фельетону Булгарина, выражающему, конечно, правительственный взглядъ на Гоголя. Вообще же эта статья имѣетъ большой успѣхъ". На этотъ разъ все обошлось благополучно и въ Маѣ мѣсяцѣ Иванъ Сергѣевичъ приступилъ къ составленію 2-го тома, который долженъ былъ выйдти къ 1-му Октябрю. Въ письмѣ къ Юрію Ѳедоровичу Самарину отъ 26-го Мая, прося его сотрудничества, Иванъ Сергѣевичъ пишетъ, что "перваго тома Сборника разошлось 750 экземпляровъ въ одинъ мѣсяцъ!" и такъ опредѣляетъ составъ 2-го тома: "1) Статья Хомякова (дополненіе къ статьѣ Кирѣевскаго). 2) Статья Батюшки: воспоминанія о знакомствѣ его съ Державинымъ. (Статья великолѣпная и довольно большая.) 3) Статья брата о богатыряхъ. 4) 12 русскихъ пѣсенъ изъ Собранія H. В. Кирѣевскаго. 5) Статья Черкасскаго: Исторія Юрьева дня. 6) Статья Попова. 7) Уложеніе, данное крестьянамъ села Песочнаго -- Кошелева, или уложеніе, данное крестьянамъ же Шиповымъ съ моимъ предисловіемъ. 8) Статья Шеппинга. 9) Глава изъ Бродяги, 10) Статья Кн. Георгія Львова -- о поѣздкѣ его по Камчаткѣ: (много хорошаго). 11) Стихи Константина и мои.-- 12) Смѣсь, мною составленная..... Кажется будетъ хороша, если.... если..... Видите, что недостаетъ только Васъ....."
   Такъ какъ въ Іюлѣ мѣсяцѣ состоялось особое предписаніе отъ Министра о томъ, чтобы 2-й томъ Московскаго Сборника, какъ только онъ будетъ представленъ въ цензуру, немедленно прислать на предварительный просмотръ въ С.-Петербургъ; то Иванъ Сергѣевичъ счелъ за лучшее для выясненія благонамѣренности изданія, подавая 1-го Августа второй томъ выступить съ опредѣленной программой его {Смотри Приложеніе.}. Послѣ этого Иванъ Сергѣевичъ поѣхалъ въ Ярославль, "чтобъ возобновить для Московскаго Сборника свои связи съ купцами и проѣхать въ село Иваново (знаменитое), гдѣ есть у меня много знакомыхъ, готовыхъ увѣровать въ ученіе Московскаго Сборника". Вернувшись въ Москву въ Сентябрѣ, Иванъ Сергѣевичъ узналъ объ отставкѣ Кн. Львова и объ оставленіи Графомъ Львомъ Алексѣевичемъ Перовскимъ Министерства Внутреннихъ Дѣлъ. О второмъ томѣ Московскаго Сборника, изъ Цензурнаго Комитета отвѣта еще не послѣдовало, и въ ожиданіи его Иванъ Сергѣевичъ провелъ зиму 1852--1853 г. въ Абрамцевѣ. Въ Мартѣ онъ все еще находился въ неизвѣстности объ участи Сборника, и 10-го Марта такъ писалъ къ А. И. Кошелеву изъ Абрамцева: "Пріѣзжать въ Москву, любезнѣйшій Александръ Ивановичъ, при такой гнуснѣйшей погодѣ и для собранія пустыхъ, каждый день измѣняющихся, слуховъ не стоитъ, да и не хочется, разъ втянувшись, прерывать свои занятія {Чтеніе Таможенныхъ грамотъ.}. Обѣщаніе Цензурнаго Комитета дать на 1-й недѣлѣ поста положительный отвѣтъ не исполнено имъ и отсрочено до 2-й недѣли. Жду съ нетерпѣніемъ письма отъ Ник. Елагина.-- Вижу, что Вы смѣетесь и удивляетесь, какъ могу я сохранять какую-либо надежду, надежды собственно на позволеніе я не имѣю, но надежду на полученіе хоть какого-нибудь положительнаго отвѣта, хоть запрещенія, -- еще питаю!"
   Надежда эта оправдалась вполнѣ: Изданіе Московскаго Сборника было пріостановлено, съ воспрещеніемъ Ивану Сергѣевичу на будущее время быть редакторомъ и съ подчиненіемъ сотрудниковъ Сборника разнымъ цензурнымъ ограниченіямъ". Провести вновь зиму у себя на верху въ Абрамцевѣ за чтеніемъ таможенныхъ грамотъ (не смотря на глубокое убѣжденіе въ пользѣ этого труда) казалось ему невозможнымъ и онъ отправился въ Петербургъ съ тѣмъ, чтобы какъ нибудь устроить себя на зиму; тотчасъ по пріѣздѣ узналъ, что отправляется военный фрегатъ кругомъ свѣта, т. е. въ Японію и къ устью Амура,-- туда на мысъ Доброй Надежды, -- оттуда на мысъ Горнъ, и разумѣется тотчасъ же возгорѣлъ желаніемъ прикомандироваться къ экспедиціи. Не находя лучшаго исхода для своей неугомонной дѣятельности, Иванъ Сергѣевичъ рѣшился отправиться въ кругосвѣтное плаваніе. Рѣшеніе это привело въ ужасъ всю семью. Мысль, что это путешествіе на три года, что столько сопряжено съ нимъ опасностей, не покидала мать его, и она всячески старалась его отговорить, но Сергѣй Тимофеевичъ писалъ сыну такъ:-- "5 Сент. 1853 Вижу я, какъ упорно владѣетъ тобою мысль кругосвѣтнаго путешествія. Я понимаю ея заманчивую сторону; но въ тоже время убѣжденъ, что корабельное заключеніе, для такого человѣка, какъ ты, будетъ невыносимо: эта тюрьма мнѣ кажется отвратительнѣе всякой тюрьмы на землѣ. Тебѣ нужно дѣло постоянное, животрепещущее д 23;ло; для тебя и не плавучій кабинетъ изъ котораго некуда выйдти былъ всегда несносенъ; читать цѣлые мѣсяцы сряду (да еще, что ты будешь читать?) и постоянно знать свое отдаленіе отъ земли на неизмѣримое пространство, по моему -- хуже всякой работы на каторгѣ. Я тебя не удерживалъ и не удерживаю; но молю Бога, чтобы твое намѣреніе не состоялось. Я не говорю уже ни слова о томъ, какому безпрерывному безпокойству подвергнешь ты свое семейство". Каждый день въ теченіе пяти нед 23;ль бѣгалъ и хлопоталъ Иванъ Сергѣевичъ, чтобы добиться желаемаго, и наконецъ 1-го Сентября обратился письменно къ Гр. Орлову и 7-го Сентября пишетъ родителямъ: "Сейчасъ былъ у Дуппельта. Отвѣта отъ Гр. Орлова еще нѣтъ и предполагается, что курьеръ, повезшій мое письмо, уже не засталъ Графа въ Москвѣ, а поѣхалъ за нимъ вслѣдъ и отвѣтъ получится не прежде 4-хъ или 5 дней. Между тѣмъ Географическое Общество еще не собиралось. Если отвѣтъ получится дней черезъ 5, и благопріятный, то еще понадобится нѣсколько дней, чтобъ съѣздить въ Кронштадтъ, условиться, устроиться, явиться и пр., такъ что для поѣздки въ Абрамцево останется весьма немного времени.-- Какая тоска! На дворѣ с 23;ро и сыро, дождь льетъ цѣлый день, а я нынче уже два раза выходилъ изъ дому. Кажется, я писалъ Вамъ, что въ середу отдалъ Дуппельту письмо свое къ Гр. Орлову, въ которомъ я прошу его исходатайствовать мнѣ у Государя дозволеніе отправиться на фрегатѣ Діана или на мой собственный счетъ, или на счетъ того вѣдомства (Министерства: Народа. Просв. или Географическаго Общества, которое согласится дать мнѣ какое нибудь порученіе. Письмомъ Вы были бы довольны {Смотри Приложеніе.}. Изъ разговора, который я имѣлъ съ Дуппельтомъ, вижу, что репутаціи наши сильно подпорчены, что насъ понимаютъ совершенно ложно и всѣмъ нашимъ статьямъ и дѣйствіямъ дано превратное толкованіе, что Московскій Сборникъ у нихъ въ свѣжей памяти.-- Вчера, по приглашенію Блудовой, обѣдалъ я у нихъ въ Павловскѣ, и читалъ имъ послѣ обѣда свои "Судебныя сцены" {Смотри Приложеніе.}. Блудовъ былъ въ восторгѣ. Вообще, эти сцены здѣсь, въ большомъ моду. Былъ я на прошедшей недѣлѣ, какъ то вечеромъ у Корта. Онъ рѣшительно мученикъ здѣсь въ Петербургѣ, только и грезитъ Москвою, и никакъ не можетъ сблизиться душою съ тѣмъ кругомъ, къ которому принадлежитъ. Я былъ у него по его просьбѣ, а жена его говоритъ, что онъ только и оживаетъ и веселъ становится, когда видитъ кого нибудь изъ Московскихъ. Анненковъ тоже тянетъ къ Москвѣ, хотя съ меньшимъ мужествомъ. Въ здѣшнемъ литературномъ кругу, который я встрѣчаю у Милютина, и который, впрочемъ, относится къ намъ съ великимъ уваженіемъ, называютъ насъ вообще "Московскими пророками", не только насъ, но и Грановскаго и Корша, и надъ Анненковымъ смѣются (даже стихи сочинили), что онъ покланяется пророкамъ. Словомъ всякій, не мирящійся съ пошлостью и называющій подлость подлостью, а не "практичностью", называется зараженнымъ Московскимъ пророчествомъ. Я здѣсь поневолѣ завелъ разныя знакомства, въ разныхъ слояхъ общества и узналъ Петербургъ довольно близко. Онъ всегда былъ мнѣ отвратителенъ, а теперь еще гаже.
   Восточный вопросъ все еще не разрѣшается. Турція дуритъ, не хочетъ посылать посланника прежде, чѣмъ выведутъ войска изъ Княжествъ, не принимаетъ принятой Россіею конвенціи, сочиненной въ Вѣнѣ посланниками 4-хъ державъ, продолжаетъ вооружаться и проч., требуетъ опять къ себѣ Господарей. Право, если будетъ война и не пустятъ меня въ море, не вступить ли мнѣ въ военную службу волонтеромъ? Пожалуй и туда не пустятъ!" -- Наконецъ былъ полученъ отказъ. "Въ этомъ отказѣ", пишетъ Иванъ Сергѣевичъ, "виноватъ одинъ Московскій Сборникъ! Петербугъ создалъ себѣ какіе-то страшные фантомы, которыми пугаетъ себя и другихъ и рѣшительно возбраняетъ намъ всѣ пути дѣятельности".
   Тѣмъ не менѣе ему удалось черезъ Штейнбока получить отъ Географическаго Общества порученіе отправиться на годъ въ Малороссію для обозрѣнія и описанія главнѣйшихъ Украинскихъ ярмарокъ. Обозрѣніе должно было начаться съ Сумской ярмарки (22 Ноября), а потому Иванъ Сергѣевичъ въ концѣ Сентября вернулся въ Абрамцево, гдѣ пробылъ мѣсяцъ въ ожиданіи офиціальной бумаги о командировкѣ, получивъ которую простился съ семьей и, съѣздивъ на нѣсколько дней въ Петербургъ, проѣхалъ уже прямо черезъ Москву, не заѣзжая въ деревню, къ мѣсту своего назначенія и 21-го Ноября былъ въ Сумахъ.
   

Три письма къ А. И. Кошелеву.

25 Ноября 1853 г. Сумы.

   Вотъ я и въ Сумахъ, любовнѣйшій Александръ Ивановичъ, верстъ за 700 отъ Москвы. Быстро перенесся я въ міръ, совершенно отличный отъ нашего обыденнаго быта, въ міръ интересовъ, совершенно мнѣ чуждыхъ, въ среду, совершенно для меня новую! Покуда дѣла еще немного; оно только еще накапливается. Я похожъ теперь на губку, отвсюду вбирающую въ себя влагу; такъ и я ежеминутно вбираю, втягиваю, всасываю въ себя свѣдѣнія, наблюденія, замѣчанія, факты, впечатлѣнія, непрерывно слѣдующіе одно за другимъ. Я стараюсь насквозь пропитаться букетомъ (ароматомъ) края, чтобы лучше его понять и судить о немъ. Думается мнѣ, что путешествіе мое будетъ не безплодно для меня -- и что я, по окончаніи года, буду въ состояніи написать цѣлое сочиненіе о Малороссіи, довольно занимательное и любопытное. Сами собою возникли здѣсь многіе вопросы, на которые пріискать отвѣты было бы весьма важно, и если-бъ мнѣ это удалось, если-бъ мнѣ удалось изучить и разсмотрѣть Малороссію съ тѣхъ точекъ зрѣнія, которыя я себѣ установилъ,-- то по совѣсти я бы почелъ свое странствованіе не безполезнымъ. Но тѣмъ не менѣе, покуда я еще не поглощенъ дѣломъ, сидя здѣсь въ Сумахъ,-- въ долгіе зимніе вечера, страннымъ кажется мнѣ иногда видѣть себя перенесеннымъ въ такую даль и въ такую глушь и невольно спросишь себя: очень нужно было забираться сюда! угораздитъ же человѣка создать себѣ такое особенное неестественное положеніе!-- Знаю, что подъ часъ мнѣ будетъ скучно, знаю, что къ концу года мнѣ очень и очень надоѣстъ это безпрерывное кочеванье, -- однакожъ, знаю и то, что, возвратясь домой, въ Абрамцево, проживъ полгода мирно на мѣстѣ, я вновь захочу подвергнуть себя и тоскѣ одиночества и всѣмъ дорожнымъ непріятностямъ, лишеніямъ и досадамъ, словомъ опять приправить прѣсность жизни разными пряностями -- и вновь уйду странствовать... Все это не хорошо, спорить съ Вами не буду, все это показываетъ незрѣлость, недостатокъ пониманія жизни, трусость борьбы съ самимъ собою въ области ежедневнаго мирнаго труда и проч. и проч. Ваши упреки будутъ справедливы, не смотря на то, что вы сами, изъѣздивъ милліона четыре верстъ, усѣлись на мѣстѣ только на 44-мъ году... Ну да не объ этомъ рѣчь.-- Что же сказать вамъ о Сумахъ и вообще о Малороссіи (должны Вы знать, что изъ Обояни въ Сумы я проѣхалъ проселкомъ, верстъ 129, на долгихъ)? Лучше ничего не говорить, потому что все, что я могъ бы сообщить любопытнаго собственно для Васъ, -- а сообщить есть что, -- неудобосообщаемо на письмѣ; а другая сторона моего путешествія, область поэтическая,-- впечатлѣнія, насылаемыя на меня художественною прелестью Малороссіи,-для Васъ, вѣроятно, не такъ интересны, особенно въ настоящую минуту,-- да по правдѣ сказать, мнѣ и совѣстно было бы признаваться вамъ въ моемъ сочувствіи въ Малороссіи, раскрывать передъ Вами всю силу того обаянія, которымъ она уже начала обдавать меня. Все это, разумѣется, касается только одной стороны моего существованія, не ослабляя другихъ отправленій духа, но тѣмъ не менѣе говорить объ этой сторонѣ могу я только съ немногими,-- и -- сказать ли? скорѣе съ Хомяковымъ и Самаринымъ, чѣмъ съ Вами и Константиномъ. Съ Константиномъ потому, что -- дыша теперь рѣдкимъ воздухомъ горнихъ высотъ философской мысли, отвлеченной, логической, -- онъ впадаетъ въ крайность, воздвигаетъ гоненіе на искусство, находитъ, что "die reine Gestalt" природы зимою, подъ покровомъ снѣга, лучше природы въ лѣтнемъ убранствѣ жизни;-- съ вами потому, что вы слишкомъ погружены въ чтеніе Св. Отцевъ, и потому, что съ Ефремомъ Сиринымъ не станешь толковать напримѣръ о красотѣ Украинской ночи и Украинскихъ мелодій, и вообще съ тѣми Св. Отцами, которые видѣли жизнь только въ пещерѣ и примиреніе только, въ пустынѣ. Впрочемъ, я убѣжденъ, что съ Григоріемъ Богословомъ и съ Димитріемъ Ростовскимъ можно было бы толковать и объ этомъ!... Кстати о Хомяковѣ. Я пріѣхалъ къ нему на другой день своего отъѣзда изъ Москвы, часу въ 3-мъ дня, и, не заставъ его дома, отправился въ Тулу, гдѣ и нашелъ его въ гостинницѣ. Изъ Тулы я поѣхалъ съ нимъ опять въ Богучарово, гдѣ ночевалъ и на другой уже день въ полдень отправился въ путь. Я испыталъ истинное наслажденіе въ бесѣдѣ съ нимъ. Все такъ свободно, просторно и свѣтло въ его взглядѣ. Когда повидаетесь съ нимъ, то спросите у него объясненія на текстъ: "Христосъ, сошедъ во адъ, духомъ проповѣди".-- Въ Москвѣ я успѣлъ только прочесть ваше письмо о дьяволѣ. Я вполнѣ согласенъ съ Вами, но не знаю, въ какой степени ваше мнѣніе согласно -- не съ истиною, хранимою Церковью, а съ ученіемъ Церкви и Катехизисомъ Филарета.-- Замѣчанія Ваши объ упоминаніи дьявола и бѣсовъ въ разныхъ мѣстахъ Евангелія весьма важны: пересмотрю всѣ эти мѣста. Но, признаюсь, мѣсто о свиньяхъ, утопившихся въ морѣ, остается мнѣ темнымъ; надо объ этомъ подумать, а Вы сообщите мнѣ свои толкованія. Въ началѣ Декабря я думаю быть въ Харьковѣ, хотя впрочемъ ярмарка продолжится здѣсь до 8-го Декабря.-- Еще не знаю, въ Москвѣ ли Вы. Пишите мнѣ въ Харьковъ. Прощайте, будьте здоровы, обнимаю Васъ и Вашего сына.-- Какъ досадно, я не успѣлъ прочесть другихъ Вашихъ писемъ въ Кирѣевскому. Впрочемъ прочесть ихъ недостаточно, ихъ надо имѣть подъ руками. Кланяюсь Самарину и Елагинымъ. Будьте здоровы.
   

8-го Декабря 1853 г. Харьковъ.

   Спасибо Вамъ за письмо, любезнѣйшій Александръ Ивановичъ, письмо, писанное 1-го Декабря, Дай Богъ, чтобы глаза Ваши, когда получится этотъ отвѣтъ, пришли въ свое нормальное положеніе; въ противномъ случ