Аксаков Иван Сергеевич
Письма к родным (1844-1849)

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

И.С. АКСАКОВ

ПИСЬМА К РОДНЫМ

1844-1849

ИЗДАНИЕ ПОДГОТОВИЛА Т.Ф.ПИРОЖКОВА

Литературные памятники

МОСКВА "НАУКА" 1988

   

1844

1

11 часов вечера 5 янв<аря> 1844. Рязань1.

   Вот уж более суток, как я в дороге, милый отесинька и милая маменька2, и я уже почти за 200 верст от Москвы. Почта отсюда отходит в Москву не ближе субботы, и потому это письмо вероятно придет в одно время с тамбовским. Не знаю, получили ли вы мое коломенское письмо?3 Здесь нашел я Чаплыгина4, который мне очень обрадовался. Он, однако, расстроен, кажется, относительно денежных обстоятельств. -- Здесь мы пьем чай и ужинаем, поэтому я не могу представить вам полную картину нашего путешествия. Из Тамбова напишу письмо аккуратное и большое. Я, слава богу, здоров, сижу преспокойно в кибитке; между тем как Оболенский5 должен оставаться в лежачем положении. Что Олинька?6 Долго не буду иметь от вас писем.
   Прощайте, меня торопят, обнимаю вас и всех прочих, Олиньку в особенности.

Ваш сын Ив. Аксаков.

   А<нне> С<евастьяновне>7 мое почтение.
   

2

Кулеватово Тамб<овской> губ<ернии> 1844 г<ода> янв<аря> 81.

   Наконец, после 3-х суточного путешествия, после ночи, проведенной на мягком диване, окруженный всеми удобствами жизни, расположился я на досуге писать к вам, милый отесинька и милая маменька, милая Олинька и все прочия братья и сестры 2. Хочу обратиться к началу своего путешествия и представить подробно картину нашей дороги. -- Когда мы выехали из Москвы, то погода сначала была благоприятна, но потом пошло снежить, поднялась мятель, и я увидал, какие неприятности готовит нам зимний путь. Шапка, воротник, глаза, все набивается снегом, все мокро, ни до чего нельзя дотронуться, нельзя повернуться -- это все очень несносно, особливо, если до станции далеко. Первую ночь был я в таком расположении духа, что не спал почти; Бронницы проехали ночью и очутились в Коломне часов в 6 утра. Приятно, однако же, после снега и мятели, очутиться в теплой комнате. С помощью погребца3 мгновенно стол покрывается скатертью, стаканами, ложками, закуриваются трубки и сигары, наливается чай, и мы наслаждаемся и теплом, и покоем. Конечно, за эти минуты благодарны мы неудобствам зимы! Потом, когда снова усадишься в повозку и тронутся лошади и зазвенит колокольчик, то разговор сначала идет живо, и мы докуриваем еще на станции закуренные трубки. Но до новой станции долго, колокольчик так однозвучен, вид так однообразен: всюду белая равнина, сливающаяся с серым горизонтом, -- что разговор мало-помалу прерывается, наконец пресекается совсем, и каждый задумывается бог знает о чем. Всякая определенная дума становится неопределенною и неясною, в голове мелькают смешанные образы, сначала те, которые ближе к сердцу, потом, по какому-то часто чудному сближению, за ними выходят и другие... И как-то привольно это состояние, это пребывание в переливе мыслей и образов. И это забвение, эти сновидения н