# Из фабрично-заводского мира

Яков Васильевич Абрамов

## ИЗЪ ФАБРИЧНО-ЗАВОДСКАГО МІРА.


Сборникъ статистическихъ свѣдѣній по Московской губерніи. (Отдѣлъ санитарной статистики. T. III. Выпускъ 1-й. Санитарное изслѣдованіе фабричныхъ заведеній Елинскаго уѣзда. Ф. Ф. Эрисмана. М. 1881. Вып. 2-й. Кирпично-гончарное производство Московскаго уѣзда. А. Е. Погожева. М. 1881. Вып. Л-й. Санитарное изслѣдованіе фабричныхъ заведеній Верейскаго и Рузскаго уѣзда. Его же. М. 1882. Вып. 4-й. Санитарное изслѣдованіе фабричныхъ заведеній Московскаго уѣзда. Эрисмана. М. 1882).

Мы несомнѣнно наканунѣ введенія въ Россіи фабричнаго законодательства. Первый починъ въ этомъ дѣлѣ принадлежитъ нѣкоторымъ земствамъ, которыя устанавливали обязательность извѣстныхъ мѣръ для фабрикъ и заводовъ, находящихся въ районѣ вѣдѣнія данныхъ земствъ. Эти обязательныя земскія постановленія принесли, однако, скорѣе теоретическую пользу дѣлу, выясняя настоятельность и необходимость созданія особыхъ законовъ для фабрично-заводской промышленности, чѣмъ практическую, отразившуюся непосредственно на положеніи фабрично-заводскаго люда. Чувствовалась потребность не въ частныхъ мѣрахъ, которыя, къ тому же, не имѣютъ силы и значенія общегосударственнаго закона и просто игнорируются, а въ созданіи х общаго фабричнаго законодательства, которое была бы одинаково обязательно для всѣхъ концовъ Россіи и дѣйствительность котораго была бы гарантирована учрежденіемъ особаго института фабрично-заводской инспекціи. Естественно, что эта потребность всего сильнѣе въ такихъ промышленныхъ центрахъ, какъ Москва и Петербургъ, гдѣ масса всякихъ заводовъ и фабрикъ и гдѣ численность класса фабрично-заводскихъ рабочихъ опредѣляется очень внушительными цифрами. И вотъ въ Москвѣ была учреждена г. московскимъ генералъ-губернаторомъ особая "комиссія" для осмотра фабрикъ и заводовъ, издавшая, между прочимъ, переводы иностранныхъ фабричныхъ законовъ. Затѣмъ подобная же комиссія была основана петербургскимъ градоначальникомъ {Въ настоящее время при управленіи с.-петербургскаго оберъ-полицеймейстера учреждена "временная фабричная комиссія", въ составѣ представителей трехъ министерствъ: внутреннихъ дѣлъ, финансовъ и юстиціи. Комиссіи этой предоставлены довольны широкія права, начиная съ инспекціи фабрикъ и кончая изданіемъ обязательныхъ постановленій. Ходятъ слухи объ учрежденіи такой же "временной фабричной комиссіи" и въ Москвѣ.}. Наконецъ, послѣднія газетныя извѣстія указываютъ на существованіе при министерствѣ финансовъ нѣсколькихъ комиссій, труды которыхъ должны послужить матеріаломъ при составленіи новаго фабрично-промышленнаго устава. По тѣмъ же газетнымъ извѣстіямъ, изданіе этого устава послѣдуетъ въ недалекомъ будущемъ, такъ какъ министерство финансовъ, въ видахъ ускоренія дѣла, намѣрено, по мѣрѣ разработки въ комиссіяхъ отдѣльныхъ вопросовъ, немедленно же вносить частные проэкты по этимъ вопросамъ въ государственный совѣтъ. Изъ этихъ частныхъ вопросовъ, уже разработанныхъ настолько, чтобы составить предметъ разсмотрѣнія въ законодательномъ порядкѣ, газеты указываютъ на вопросы объ ограниченіи числа рабочихъ вообще и для несовершеннолѣтнихъ въ особенности, объ обученіи несовершеннолѣтнихъ рабочихъ, объ обязательныхъ мѣрахъ для охраненія рабочихъ отъ несчастныхъ случаевъ и о фабрично-заводской инспекціи {"Новое Время" 1881, No 2085.}. Если эти извѣстія справедливы -- а они были нѣсколько разъ подтверждаемы съ разныхъ сторонъ -- то, значитъ, въ скоромъ времени мы будемъ, наконецъ, имѣть фабричные законы {По сообщенію "Новаго Времени", отъ 10-го января настоящаго года, въ государственный совѣтъ уже внесенъ проэктъ правилъ о регулированіи дѣтскаго труда на фабрикахъ и заводахъ.}.

Доказывать въ настоящее время необходимость фабричныхъ законовъ совершенно излишне. Необходимость эта вполнѣ усвоена общественнымъ сознаніемъ, такъ что даже гг. Фабриканты и заводчики стыдятся прямо возражать противъ фабричнаго законодательства. Вопросъ теперь въ томъ, насколько имѣющій явиться фабрично-заводскій уставъ измѣнитъ къ лучшему современное, по истинѣ, возмутительное положеніе вещей на нашихъ фабрикахъ и заводахъ: представитъ ли онъ собою радикальное разрѣшеніе множества вопросовъ и задачъ, возникающихъ изъ современнаго строя фабричнаго міра, или онъ явится однимъ изъ тѣхъ безжизненныхъ дѣтищъ канцеляризма, которыми безпрерывно насъ благодѣтельствуютъ всевозможныя комиссіи? Явится ли онъ дѣйствительною реформою, оставляющею глубокіе слѣды въ народной жизни, или все значеніе его появленія будетъ ограничиваться утолщеніемъ свода законовъ? Общество должно подготовить себя къ правильной оцѣнкѣ будущаго "устава", чтобы не впасть, при его появленіи, въ излишній оптимизмъ, какъ это съ нашимъ обществомъ доселѣ постоянно случалось, при всякой новой реформѣ, и не почувствоватъ потомъ излишняго разочарованія, когда розовыя надежды, возлагаемыя на уставъ, не оправдаются, что также до сихъ поръ составляло постоянный удѣлъ нашего общества. Лучшею подготовкою для оцѣнки будущихъ фабричныхъ законовъ должно, конечно, служить ознакомленіе съ дѣйствительнымъ положеніемъ дѣлъ на фабрикахъ и заводахъ. Къ сожалѣнію, до сихъ поръ знакомство съ фабричными порядками для большинства публики, не имѣющей непосредственныхъ сношеній съ фабричнымъ міромъ, было очень затруднительно. Газетныя извѣстія и журнальныя статьи постоянно сообщаютъ массу фактовъ, характеризующихъ ту или другую сторону фабричнаго быта; но эти извѣстія и статьи, вслѣдствіе своей безсистемности, отрывочности и мимолетности, были далеко недостаточны для составленія ясной и полной картины порядковъ, царящихъ на нашихъ фабрикахъ и заводахъ. Систематическихъ же работъ и изслѣдованій, направду ленныхъ къ всестороннему изученію фабрично-заводскихъ порядковъ и условій жизни фабричнаго населенія, до послѣдняго времени не предпринималось ни правительствомъ, ни земствами, ни, тѣмъ болѣе, частными лицами. Неудивительно, поэтому, что представленія большинства нашего общества о фабричномъ бытѣ не идутъ далѣе представленія чего-то ужаснаго, губительно отзывающагося на здоровьѣ и жизни рабочихъ. Но въ чемъ именно заключается ужасъ положенія фабричныхъ рабочихъ и до какой степени ужасны условія ихъ жизни -- это для большинства остается неяснымъ и даже совсѣмъ неизвѣстнымъ.

Въ виду всего сказаннаго нельзя не отнестись съ глубокимъ сочувствіемъ къ предпріятію московскаго губернскаго земства, рѣшившагося произвести санитарное изслѣдованіе всѣхъ фабрикъ и заводовъ Московской губерніи. Какъ извѣстно, московское губернское земство, относительно "изслѣдованій" всякаго рода, стоитъ впереди всѣхъ земствъ. Такіе труды агентовъ этого земства, какъ "Промыслы Московской губерніи", Исаева, "формы крестьянскаго землевладѣнія въ Московской губерніи" Орлова и другіе, оказали громадную услугу общественному сознанію, освѣтивши многія темныя стороны народной жизни и сильно содѣйствовали выработкѣ правильныхъ взглядовъ въ обществѣ на нужды народа и на явленія его жизни. Нѣкоторыя изъ этихъ работъ, какъ, напримѣръ, названный выше трудъ г. Орлова, являются единственными, не имѣющими въ нашей литературѣ ничего подобнаго и равнаго себѣ по достоинству. Нѣтъ сомнѣнія, что и начатыя работы по санитарному изслѣдованію фабрикъ будутъ стоять наравнѣ съ работами, произведенными агентами московскаго земства въ области хозяйственной статистики, какъ по точности изслѣдованія, такъ и по обилію собранныхъ матеріаловъ. Въ этомъ насъ убѣждаетъ какъ-то, что дѣло санитарнаго изслѣдованія поручено извѣстному гигіенисту г. Эрисману, такъ и содержаніе уже вышедшихъ изданій московскаго земства, въ которыхъ изложены результаты изслѣдованія фабрикъ и заводовъ по нѣкоторымъ уѣздамъ. Доселѣ вышло четыре выпуска этихъ вслѣдованій, въ которыхъ описываются фабрики и заводы Елинскаго, Верейскаго, Рузскаго и Московскаго уѣздовъ. Содержаніе этихъ выпусковъ не ограничивается только санитарнымъ изслѣдованіемъ фабрикъ и заводовъ; агенты московскаго земства, понимая, что санитарныя условія жизни рабочихъ находятся въ тѣсной связи съ ихъ экономическимъ положеніемъ, обратили серьёзное вниманіе и на эту сторону дѣла и собрали массу интересныхъ данныхъ, касающихся заработной платы, взаимныхъ отношеній хозяевъ и рабочихъ, связи между экономическимъ положеніемъ населенія вообще и развитіемъ фабричнаго промысла, и т. д. Вообще работы г. Эрисмана и его сотрудника, г. Погожева, представляютъ собою полное и всестороннее изслѣдованіе фабричнаго быта данной мѣстности во всѣхъ его деталяхъ. Къ сожалѣнію, гг. Эрисманъ и Погожевъ употребили всѣ усилія для того, чтобы сдѣлать свои работы доступными возможно меньшему числу читателей. Необыкновенное обиліе сырого матеріала, могущаго быть интереснымъ и доступнымъ для немногихъ спеціалистовъ, невольно пугаетъ и отталкиваетъ отъ книги обыкновеннаго читателя. Многіе ли рѣшатся прочесть книгу г. Эрисмана о фабрикахъ Елинскаго уѣзда, три четверти которой состоятъ изъ таблицъ, наполненныхъ большею частью самымъ что ни на есть сырымъ матеріаломъ, напримѣръ, результатами измѣренія роста и груди рабочихъ, съ указаніемъ цифры для каждаго рабочаго отдѣльно, и т. п.? Или кто изъ читателей станетъ читать таблицы г. Погожева, въ которыхъ онъ приводитъ точныя цифры длины, ширины и высоты всѣхъ зданій, встрѣченныхъ имъ на той или другой фабрикѣ, и указываетъ, изъ какого матеріала эти зданія выстроены и чѣмъ покрыты, хотя бы ни размѣры того или другого зданія, напримѣръ, харчевной или мануфактурной лавки, ни употребленіе того или другого матеріала для постройки даннаго зданія не имѣли ровно никакого значенія? Кому, скажите пожалуйста, можетъ быть интереснымъ указаніе, что на такой-то фабрикѣ хлѣбопекарня имѣемъ 30 аршинъ длины, 15 ширины и 6 высоты, что она выстроена изъ кирпича и покрыта желѣзомъ? Что говоритъ подобное указаніе? Или кому нужно знать, что No 1481 -- чеканщикъ, имѣетъ отъ роду 31 годъ, ширина его груди равна тому-то, а ростъ тому-то, работаетъ на фабрикѣ 21 годъ, Верейскаго уѣзда, а No 1482, будучи тоже чеканщикомъ, имѣетъ только 17 лѣтъ, обхватъ груди такой-то, и проч., проч.? Читателю не спеціалисту интересны среднія цифры и общіе выводы, а не такія мелочныя подробности {Да и вообще едва ли кто бы то ни было просматриваетъ такія таблицы гг. Эрисмана и Погожева, каковы: "подлинныя цифры, полученныя при измѣреніи роста и окружности груди рабочихъ" и "сводныя таблицы санитарно-статистическихъ свѣдѣній". Цифры этихъ таблицъ интересны только потому, что, на основаніи ихъ итоговъ, можно сдѣлать тѣ или другіе выводы. Между тѣмъ, итоги этихъ цифръ и вытекающіе изъ нихъ выводы частью сдѣланы гг. Эрисманомъ и Погожевымъ, частью, по ихъ собственнымъ словамъ, будутъ сдѣланы въ недалекомъ будущемъ, когда будетъ окончено изслѣдованіе всѣхъ уѣздовъ Московской губерніи. Въ виду этого, упомянутыя таблицы являются лишнимъ балластомъ въ книгахъ почтенныхъ изслѣдователей. Вообще это слабая струнка ученыхъ людей заваливать свои произведенія ненужными цифрами и подробностями, и тѣмъ доводить число своихъ читателей до ничтожнаго minimum'а.}. Удивительно ли, что масса читающей публики не читаетъ книгъ, подобныхъ работамъ гг. Эрисмана и Погожева, и только не многіе смѣльчаки рѣшаются перелистывать ихъ. А между тѣмъ, въ трудахъ гг. Эрисмана и Погожева собрана масса общеинтересныхъ данныхъ и рисуется полная и яркая картина современнаго положенія класса фабрично-заводскихъ рабочихъ въ Россіи. Воспользовавшись для настоящей статьи собраннымъ гг. Погожевымъ и Эрисманомъ матеріаломъ, я именно хотѣлъ хоть отчасти познакомить публику съ работами этихъ изслѣдователей. Но, вмѣстѣ съ тѣмъ, я не счелъ возможнымъ ограничиться исключительно данными, приведенными въ книгахъ гг. Эрисмана и Погожева, какъ касающимися лишь одного фабрично-заводскаго района, и нашелъ нужнымъ дополнить эти данныя нѣкоторыми свѣдѣніями о положеніи фабричныхъ и заводскихъ рабочихъ въ другихъ мѣстностяхъ Россіи.


I.


Книги гг. Эрисмана и Погожева, по своему изложенію, напоминаютъ полицейскіе протоколы: сухой языкъ, полное безстрастіе и отсутствіе всякаго воодушевленія; приводятся факты, перечисляются цифры -- и все это съ самымъ ледянымъ хладнокровіемъ. Но тѣмъ не менѣе, впечатлѣніе, производимое чтеніемъ этихъ сухихъ протоколовъ, необыкновенно сильно: чувствуешь невольный ужасъ за судьбу сотенъ тысячъ нашихъ фабричныхъ и заводскихъ рабочихъ, принужденныхъ жить и работать при такихъ условіяхъ, въ которыхъ, съ перваго взгляда, кажется невозможнымъ какое бы то ни было существованіе, и вмѣстѣ съ тѣмъ удивляешься тому долготерпѣнію, съ которымъ рабочій переноситъ свое положеніе. Условія, которыми обставлена жизнь фабричнаго рабочаго, хуже условій жизни послѣдней крестьянской лошаденки-клячи; трудъ, который онъ песетъ, можетъ быть названъ "лошадинымъ" развѣ только ради мягкости этого выраженія.

Въ самомъ дѣлѣ, работаетъ ли хоть какая-нибудь лошадь столько времени, сколько работаетъ фабрично-заводской рабочій? Такъ на фабрикахъ и заводахъ Елинскаго уѣзда, рабочій день продолжается 11 часовъ (исключая время принятія пищи и отдыха) только на механическихъ заводахъ; на фабрикахъ же -- ковровой, бумагопрядильной и самоткацкихъ-бумажныхъ работаютъ по 12 часовъ въ день. Но рабочіе этихъ фабрикъ -- еще счастливцы. На спичечныхъ, химическихъ, кожевенныхъ и зеркальныхъ заведеніяхъ рабочій день равняется 13--14 часамъ, а на отбѣльныхъ, красильныхъ, мѣдноцѣпочныхъ, бахромныхъ, войлочныхъ, мелкихъ ткацкихъ и сапожныхъ онъ простирается до 15 часовъ {I, стр. 68. Для краткости я буду обозначать выписанныя въ заголовкѣ статьи книги Эрисмана и Погожева римскими цифрами, смотря по тому, какой выпускъ "Сборника" онѣ составляютъ.}. Тоже самое наблюдается и на фабрикахъ другихъ изслѣдованныхъ гг. Эрисманомъ и Погожевымъ уѣздовъ Московской губерніи, съ тою разницею, что нерѣдко встрѣчается рабочій день съ большею продолжительностью, чѣмъ въ 15 часовъ. Такъ на колбасномъ заведеніи и на кирпично-гончарныхъ заводахъ Московскаго уѣзда, а также на кожевенныхъ заводахъ Верейскаго уѣзда рабочіе работаютъ по 16 часовъ въ день {IV, 225, II, 86, III, 1 ч., стр. 43.}. Бываетъ, впрочемъ, и еще хуже: на рогожныхъ заведеніяхъ Московскаго уѣзда и красильно-набивномъ -- Рузскаго рабочій день продолжается 18 часовъ: {IV, 225, III, 2 ч., стр. 19.} такимъ образомъ, на сонъ, отдыхъ, принятіе пищи и удовлетвореніе всѣхъ другихъ физическихъ и нравственныхъ потребностей рабочему остается 6 часовъ въ сутки!

Какъ ни ужасны приведенные факты, они положительно блѣднѣютъ передъ тѣмъ, что творится во многихъ глухихъ уголкахъ Россіи. Вотъ что, напримѣръ, говоритъ одинъ наблюдатель о трудѣ рабочаго на сибирскихъ золотыхъ пріискахъ: "Онъ ложится въ 12 часовъ ночи (подъ осень, въ темныя ночи до этихъ часовъ работаютъ даже съ фонарями), а въ три уже встаетъ.; Отъ начальства золотопромышленнику даны казаки съ нагайками, которые очень хорошо умѣютъ школить лѣнивыхъ или строптивыхъ". {"Отеч. Зап." 1875, No 7. Хайдаковъ: "Не столь отдаленныя мѣста Сибири". Стр. 35.} Авторъ цитируемой статьи называетъ трудъ пріисковыхъ рабочихъ "каторжнымъ", но это едва ли справедливо: на сколько извѣстно, рабочій день каторжниковъ гораздо короче. Еще ужаснѣе положеніе рогожниковъ г. Рославля, Смоленской губерніи: они встаютъ въ часъ пополуночи и работаютъ до 6 часовъ утра, затѣмъ удѣляется полчаса на завтракъ; опять работа -- до 12 часовъ дня; обѣдъ 14 часа и работа до 11 часовъ ночи. Такимъ образомъ, собственно работа занимаетъ 20 часовъ, а все рабочее время равно 22 часамъ въ сутки! Несчастные рогожники располагаютъ для ночного отдыха только 2 часами! Возможность хоть какого-нибудь существованія для рославльскихъ рогожниковъ объясняется тѣмъ, что они во время праздниковъ спятъ по цѣлымъ суткамъ и, такъ сказать, высыпаются въ это время на цѣлую недѣлю, и тѣмъ, что рославльскіе рогожники -- крестьяне, занимающіеся въ теченіи лѣтнихъ мѣсяцевъ полевыми работами. {"Недѣля", 1878. No 13. Рогожники.}

Тяжесть труда фабрично-заводскаго рабочаго, обусловливаемая чрезмѣрною длиною рабочаго дня, еще усиливается на тѣхъ фабрикахъ и заводахъ, гдѣ работа идетъ безпрерывно въ теченіи сутокъ. Ночной трудъ, вообще, практикуется у насъ довольно часто. Такъ въ Московскомъ уѣздѣ (самый городъ Москва во вниманіе здѣсь не принимается), работа продолжается днемъ и ночью на 21,76% общаго числа фабрикъ и заводовъ {IV, 223.}. При этомъ, само собою понятно, что ночная работа бываетъ, главнымъ образомъ, на крупныхъ фабрикахъ, каковы: бумагопрядильныя, суконныя и другія, занимающія громадное число работахъ рукъ, такъ что процентъ рабочихъ, занятыхъ ночнымъ трудомъ, по отношенію къ общему числу рабочихъ, гораздо выше указаннаго процента фабрикъ съ ночною работой. Этотъ ночной трудъ, дѣйствующій на рабочихъ въ высшей степени гибельно, какъ объ этомъ заявляютъ гг. Эрисманъ и Погожевъ, по профессіи врачи, при каждомъ описаніи фабрики съ ночнымъ трудомъ, вовсе не является безусловно необходимымъ по условіямъ того или другого производства, какъ это любятъ выставлять гг. Фабриканты и заводчики. По крайней мѣрѣ, въ очень и очень многихъ случаяхъ увѣренія въ неизбѣжности ночной работы оказываются просто вздоромъ. Въ этомъ иногда откровенно сознаются даже лица, болѣе или менѣе заинтересованныя въ этомъ вопросѣ. Такъ г. Погожевъ, въ описаніи бумагопрядильной и самоткацкой фабрики Воскресенской мануфактуры, Верейскаго уѣзда, сообщаетъ, между прочимъ, слѣдующее: "Достойно вниманія, что фабричная администрація, какъ и на многихъ другихъ фабрикахъ, отнюдь не признаетъ безусловной необходимости ночной работы для успѣшнаго веденія дѣла. По словамъ одного изъ директоровъ на описываемой фабрикѣ, это крупное зло легко могло бы быть устранено, еслибы всѣ фабриканты сговорились прекратить у себя на фабрикахъ ночную работу, или еслибы послѣдняя была безусловно воспрещена. Такъ, по словамъ упомянутаго директора, на бумагопрядильныхъ фабрикахъ петербургскаго округа, уже въ теченіи нѣсколькихъ лѣтъ, не существуетъ ночной работы, а между тѣмъ дѣла идутъ несравненно лучше, чѣмъ на фабрикахъ московскаго промышленнаго округа, гдѣ еще не послѣдовало такого добровольнаго соглашенія между всѣми фабрикантами". {III, 80.} Безусловное запрещеніе ночной работы въ большей части производствъ, въ которыхъ она практикуется нынѣ, не принесетъ ни малѣйшихъ убытковъ фабрикантамъ и заводчикамъ, а рабочихъ избавитъ отъ чисто египетскихъ мукъ.

На фабрикахъ съ ночною работою рабочіе дѣлятся на двѣ смѣны, которыя распредѣляютъ между собою рабочее время различными способами. Такъ на однѣхъ фабрикахъ смѣны чередуются 4 раза въ сутки, такъ что каждая смѣна работаетъ 6 часовъ подъ рядъ, а затѣмъ имѣетъ 6 часовъ отдыха; въ сутки каждая смѣна работаетъ 12 часовъ. {См., напримѣръ, I, 80, 116, 123 и др.} На другихъ фабрикахъ смѣны чередуются 3 раза въ сутки, черезъ каждые 8 часовъ, такъ что каждая смѣна одни сутки работаетъ 8 часовъ, а другая -- 16. {I, 103 и пр.} При обѣихъ этихъ системахъ смѣнъ ночная работа даетъ знать себя рабочимъ. Въ первомъ случаѣ, 6-ти часовой срокъ отдыха въ дѣйствительности сильно сокращается, такъ какъ, во-первыхъ, въ этотъ короткій промежутокъ рабочимъ приходится обѣдать, пить чай (тамъ гдѣ чаепитіе стало потребностью), шить и починять одежду и т. п.; во-вторыхъ, большая часть фабричныхъ рабочихъ живетъ не на самыхъ фабрикахъ, а въ собственныхъ избахъ или на вольныхъ квартирахъ, за 1 1/2, 2 и 3 версты отъ фабрики, такъ что у такихъ рабочихъ часть времени, назначеннаго на отдыхъ, уходитъ на то, чтобы во время свободной смѣны дойдти до своей квартиры и затѣмъ снова возвратиться на фабрику къ сроку; въ-третьихъ, у рабочихъ, имѣющихъ собственное хозяйство, извѣстное время тратится на хлопоты по дому и разнообразныя заботы по крестьянскому хозяйству, и въ-четвертыхъ, суровые штрафы за опаздываніе заставляютъ рабочихъ являться на фабрику гораздо ранѣе срока и, такимъ образомъ, сокращать не великій и безъ того 6-ти часовой перерывъ работы. Къ концу концовъ и выходитъ, что многіе рабочіе спятъ не болѣе 3--4 часовъ въ сутки {I, 116, III, 1 ч., 56.}. При системѣ 8-часовыхъ смѣнъ чрезвычайно гибельно отзывается на здоровыхъ рабочихъ то обстоятельство, что имъ приходится черезъ день работать по 16 часовъ въ сутки, да еще при ночномъ трудѣ. При этомъ фабриканты, желая, чтобы во время завтрака и обѣда рабочихъ, производство не останавливалось и машины не оставались безъ наздора, придумали особое, выгодное для фабрикантовъ и крайне тягостное для рабочихъ -- распредѣленіе рабочаго времени между "смѣнами": одна смѣна работаетъ всю ночь отъ 8 часовъ вечера до 4 часовъ утра; затѣмъ отъ 4 ч. утра до 8 работаетъ вторая смѣна, которая отъ 8 до 8 1/2 часовъ завтракаетъ и въ это время замѣняется ночною смѣною; отъ 8 1/2 до 12 снова работаетъ вторая смѣна и снова на время обѣда отъ 12 до 1 1/2 ч. замѣняется ночною; наконецъ, отъ 1 1/2 до 8 опять работаетъ вторая смѣна, а потомъ начинаетъ работу ночная смѣна. Такимъ образомъ, время отдыха ночной смѣны постоянно прерывается и раздѣляется на маленькіе промежутки въ 4, 3 1/2 и 6 1/2 часовъ; понятно, что при такихъ условіяхъ ни выспаться, ни отдохнуть нѣтъ никакой возможности {III, 1 ч., 101 и 112.}.

Встрѣчается еще особый видъ ночной работы -- безъ всякихъ "смѣнъ". Такъ, напримѣръ, на войлочныхъ заведеніяхъ Елинскаго уѣзда работа начинается въ 12 ч. ночи и продолжается до 4 часовъ вечера {I, 206.}. Бываютъ и еще различные виды ночной работы, но о нихъ, какъ о рѣдко встрѣчающихся, мы не будемъ говорить.

Какъ ни длиненъ рабочій день на нашихъ фабрикахъ и заводахъ, фабрикантамъ и заводовладѣльцамъ все кажется, что рабочіе работаютъ слишкомъ мало времени, и они стараются удлиннять рабочій день. Уловки, употребляемыя съ этою цѣлью фабричною и заводскою администраціею, крайне разнообразны и свидѣтельствуютъ о ловкости и изобрѣтательности. Такъ, на нѣкоторыхъ фабрикахъ рабочимъ не даютъ отдыха послѣ завтрака, на другихъ -- послѣ обѣда, наконецъ, на третьихъ отдыхъ не полагается ни послѣ завтрака, ни послѣ обѣда {III, 1-я ч., 134, 2-я, 55, 59.}. На фабрикахъ съ ночнымъ трудомъ работа подъ праздники оканчивается не наканунѣ праздничнаго дня, а утромъ въ самый праздникъ: такимъ образомъ, въ то время, когда рабочіе, не несущіе ночного труда, имѣютъ въ праздники для отдыха день и двѣ ночи, рабочіе фабрикъ съ ночнымъ трудомъ отдыхаютъ только одинъ день и одну ночь {III, 1-я ч., 56.}. Получается, такимъ образомъ, нѣчто прямо противоположное тому, что существуетъ въ другихъ европейскихъ странахъ, напримѣръ, въ Англіи, гдѣ въ субботу работа оканчивается раньше обыкновеннаго, напримѣръ, въ 2 часа по полудни. Послѣднее явленіе наблюдается и въ Россіи, но такъ рѣдко, что, напримѣръ, гг. Эрисманъ и Погожевъ встрѣтили его изъ всей массы посѣщенныхъ ими фабрикъ и заводовъ только на нѣсколькихъ мелкихъ ткацкихъ фабрикахъ Верейскаго уѣзда, гдѣ работа оканчивается подъ праздникъ въ 4 часа по полудни, да на ткацкихъ заведеніяхъ г. Вереи, останавливающихъ свои дѣйствія наканунѣ праздниковъ въ 12--2 часа по полудни {id, 126.}. Явленіе это во всякомъ случаѣ исключительное, тогда какъ указанное выше скрадываніе одной рабочей ночи въ недѣлю представляетъ собою явленіе обыкновенное. Но фабриканты этимъ не ограничиваются; такъ или иначе, они стараются хоть крупицами утянуть и еще кое-что изъ времени отдыха рабочаго. Такъ, ту смѣну рабочихъ, которая оканчиваетъ работу утромъ въ праздникъ, фабричная администрація заставляетъ еще въ теченіе 1 1/2--2 часовъ чистить машины: эта работа, сокращающая и безъ того незначительный отдыхъ рабочихъ, обходится фабрикантамъ совершенно даромъ. Затѣмъ, въ послѣ праздничные дни, работа начинается не въ обычное, урочное время, а 2--3 часами ранѣе и эти лишніе часы совсѣмъ не оплачиваются {III, 1-я ч., 56.}. Такъ, напримѣръ, на бумаго- и шерсто-прядильной фабрикѣ купчихи Богомоловой, въ Рузскомъ уѣздѣ, "время начала и окончанія работы опредѣляется по часамъ въ паровой, которые обыкновенно въ началѣ недѣли ставятся на 1/2 часа впередъ, а затѣмъ къ концу недѣли постепенно отстаютъ, такъ что получается слѣдовательно выигрышъ, въ пользу эксплуатаціи производства, около получаса, сверхъ урочнаго рабочаго времени въ теченіи цѣлой недѣли" {III, 2-я ч., 26.}. Наконецъ, встрѣчаются случаи, что работа идетъ почти безпрерывно круглый годъ, такъ, что рабочіе совсѣмъ не знаютъ праздничнаго отдыха: такъ, напримѣръ, г. Эрисманъ описываетъ мукомольную мельницу Нечаева, въ Елинскомъ уѣздѣ, на которой работа прекращается только въ Рождество и на масляницу, а другихъ праздниковъ не бываетъ {I, 250.}. Можете себѣ вообразить, читатель, положеніе рабочихъ, работающихъ день и ночь и могущихъ вздохнуть только два раза въ годъ?!.

При этомъ нельзя не отмѣтить слѣдующаго факта: рабочій день тѣхъ рабочихъ, которые получаютъ сдѣльную плату, гораздо продолжительнѣе рабочаго дня получающихъ мѣсячное жалованье {См., напр., IV, 225.}. Это и понятно: съ одной стороны ничтожныя цѣны задѣльной работы, съ другой -- нужда заставляютъ рабочихъ вытягивать рабочій день до послѣдней возможности, чтобы хотя нѣсколько увеличить свой заработокъ {I, 153.}. Фабриканты отлично поняли это, и въ настоящее время почти не встрѣчается фабрикъ и заводовъ, на которыхъ хоть часть работъ не исполнялась бы за сдѣльную плату, а на нѣкоторыхъ фабрикахъ и заводахъ всѣ работы оплачиваются сдѣльно. На такихъ промышленныхъ заведеніяхъ, типомъ которыхъ могутъ служить кирпичные и рогожные заводы, встрѣчается самый продолжительный рабочій день. При сдѣльной платѣ, рабочій день особенно чрезмѣрно удлинняется въ тѣ періоды, когда рабочему до зарѣзу нужны деньги. Такъ, на красильно-ткацкой фабрикѣ купчихи Зариной, Рузскаго уѣзда, ткачи и ткачихи, работающіе сдѣльно, обыкновенно начинаютъ работу въ 6 часовъ утра и кончаютъ въ 8 ч. вечера; но послѣ Рождества, передъ срокомъ уплаты податей, они работаютъ, по заявленію хозяина, "не жалѣя себя": "за станокъ становятся уже въ 3--4-мъ часу утра, сокращая перерывы въ работѣ, насколько это вообще бываетъ возможно" {III, 2-я ч., 80.}.

Но если положеніе рабочихъ-мужчинъ, вслѣдствіе чрезмѣрной длины дня, ужасно, то какой терминъ можетъ быть приложенъ къ положенію женщинъ и дѣтей, которыя принуждены работать на фабрикахъ столько же времени, сколько работаютъ и мужчины?

Женскій трудъ, вообще распространенъ на нашихъ фабрикахъ и заводахъ чрезвычайно сильно. Такъ на фабрикахъ и заводахъ Московскаго уѣзда женщины-работницы составляясь 34% общаго числа рабочихъ, на фабрикахъ Верейскаго -- 37%, Елинскаго -- 38% и Рузскаго даже 43% {IV, 30; II, 1-я ч., 41; I, 67; III, 2-я ч., 15.}. Изъ общаго числа работницъ замужнія, стало быть, имѣющія дѣтей, очень часто грудныхъ, составляютъ очень большой процентъ: на фабрикахъ Верейскаго уѣзда замужнія составляютъ 33 1/2%, а въ Московскомъ уѣздѣ 47% общаго числа работницъ. Къ этому числу нужно присоединить и вдовъ, которыя также, въ большинствѣ случаевъ, обременены дѣтьми, и которыя въ первомъ уѣздѣ составляютъ 5 1/2%, а во второмъ -- 9% общаго числа работницъ {III, 1-я ч., 42; IV, 205.}.

Положеніе работницъ на нашихъ фабрикахъ въ высшей степени тяжелое. Несмотря на свою сравнительную слабость, онѣ принуждены нести одинаковый трудъ съ мужчинами и наравнѣ съ ними работать по 15--17 часовъ въ сутки. Въ то время, какъ, напримѣръ, въ Англіи и Швейцаріи женскій ночной трудъ запрещенъ безусловно, на нашихъ фабрикахъ женщины принимаютъ участіе въ ночныхъ смѣнахъ наравнѣ съ мужчинами. Въ Швейцаріи работница-мать пользуется обѣденнымъ отдыхомъ въ 1 1/2 часа, въ то время какъ для остальныхъ онъ равенъ одному часу: цѣль такой льготы для работницы-матери -- дать ей возможность позаботиться о своемъ ребенкѣ. Никакими такими льготами русская работница-мать не пользуется, и ей, въ большинствѣ случаевъ, приходится кормить своего грудного ребенка тутъ же около машинъ, оторвавшись на нѣсколько минутъ отъ работы. Уходя на работу, матери грудныхъ и вообще малолѣтнихъ дѣтей оставляютъ ихъ подъ присмотромъ бабушекъ, старшихъ сестеръ или какой-нибудь наемной нянюшки. Что-нибудь въ родѣ заграничныхъ колыбеленъ для грудныхъ дѣтей женщинъ, работающихъ на фабрикахъ, гг. фабриканты считаютъ лишнимъ заводить. Если въ Петербургѣ есть нѣсколько небольшихъ яслей для дѣтей, то они поддерживаются исключительно частною благотворительностью и фабриканты никакого участія въ ихъ содержаніи не принимаютъ. Едвали не единственный въ Россіи примѣръ устройства колыбелень на фабрикѣ представляетъ фабрика гг. Малютиныхъ въ с. Раменскомъ, Бронницкаго уѣзда, Московской губерніи {"Рус. Курьеръ" 1880 г. No 276.}. Обыкновенно же дѣти-младенцы фабричныхъ работницъ находятся въ самыхъ ужасныхъ условіяхъ: они постоянно находятся въ такой душной, вонючей атмосферѣ, которую не всегда въ состояніи выносить и взрослые; измученныя, истомленныя матери могутъ давать своимъ дѣтямъ только незначительное количество молока и притомъ испорченнаго, а иногда и прямо отравленнаго разными ядами, какъ фосфоръ, мышьякъ и другіе, вдыхаемые матерями при работѣ. Смерть преслѣдуетъ дѣтей фабричныхъ работницъ на каждомъ шагу; оставшіяся же въ живыхъ растутъ хилыми, чахлыми, не развитыми и въ физическомъ и въ умственномъ отношеніи. Тяжелая участь постигаетъ дѣтей фабричныхъ работницъ еще въ утробѣ матери. Въ Швейцаріи, напримѣръ, беременныя женщины освобождаются отъ работы за двѣ недѣли до родовъ и на шесть недѣль послѣ нихъ; во многихъ, особенно вредныхъ отрасляхъ промышленности, беременныя совсѣмъ не допускаются къ работѣ. Родильницы на Западѣ обыкновенно получаютъ отъ собственника фабрики пособіе, равное заработной платѣ нѣсколькихъ дней и даже недѣль. Ничего подобнаго не существуетъ на нашихъ фабрикахъ и заводахъ: никакихъ пособій отъ фабричныхъ конторъ родильницы не получаютъ, никакими льготами беременныя не пользуются. Беременныя работницы работаютъ до послѣдней возможности, оставляя иногда фабрику лишь за нѣсколько часовъ до родовъ; случается, что женщина родитъ на фабричномъ дворѣ, только что оставивши мастерскую, гдѣ она отправляла свою обычную работу. Можно ли послѣ этого удивляться обилію мертворожденій на фабрикахъ? Послѣ родовъ работницы, не успѣвъ оправиться, часто на второй или третій день, снова поступаютъ на фабрику и несутъ на равнѣ съ здоровыми тяжелый трудъ {I, 85, 134.}.

Еще болѣе ужасно положеніе малолѣтнихъ работниковъ... Дѣтскій трудъ эксплуатируется на нашихъ фабрикахъ и заводахъ въ очень широкихъ размѣрахъ. Такъ на фабрикахъ Клинскаго уѣзда дѣти моложе 14 лѣтъ составляютъ 11 1/2% общаго числа рабочихъ, подростки (отъ 14--18 л.) 25 1/2 %, а вообще несовершеннолѣтніе рабочіе -- 37%; въ Верейскомъ уѣздѣ -- рабочихъ моложе 14 лѣтъ -- 12%, отъ 14 до 18--27 1/2%, а всего несовершеннолѣтнихъ -- 29%, Рузскомъ -- до 14 лѣтъ -- 16%, отъ 14 до 18--27 1/2%, всего 43 1/2%, и въ Московскомъ -- до 14 лѣтъ -- 7%, отъ 14 до 18--16%, всего -- 23% {I, 67; III, 1 я ч., 41; 2-я ч., 15; IV, 196.}. Какого-нибудь предѣльнаго возраста для пріема на фабрику у насъ не существуетъ, и въ то время, какъ въ Англіи дѣти принимаются на фабрики не ранѣе 10 лѣтъ, въ Германіи, во Франціи, въ Нидерландахъ, въ Швеціи и Норвегіи не ранѣе 12 лѣтъ, въ Швейцаріи по отдѣльнымъ кантонамъ не ранѣе 12, 13 и 14 лѣтъ, а въ Цюрихѣ и Аргау даже не ранѣе 16 лѣтъ, наши фабриканты и заводчики не церемонятся принимать на работу дѣтей 8, 7 и даже 6 (!) лѣтъ {I. 140, 284, 286; IV, 192; III, 1-я ч., 159 и др.}. Далѣе, на Западѣ на многія особенно вредныя фабричныя производства дѣти совсѣмъ не допускаются; у насъ же, напротивъ, малолѣтнія дѣти всего болѣе эксплуатируются въ наиболѣе вредныхъ производствахъ, каковы ткацкое и рогожное, гдѣ дѣти, вдыхая массу органической пыли, наживаютъ раннюю чахотку, и спичечное, на которомъ несчастныя малютки отравляются сѣрными и фосфорными парами. Въ большинствѣ европейскихъ государствъ дѣтскій рабочій день поставленъ въ очень узкія границы: такъ, въ Англіи для дѣтей моложе 14 лѣтъ максимумъ рабочихъ часовъ равенъ 6 1/2 и для подростковъ (отъ 14 до 18) -- 10; въ Швейцаріи дѣтскій фабричный трудъ вмѣстѣ съ ученьемъ не должны превышать 11 часовъ въ сутки, причемъ на обязательное ученіе идетъ около 5 часовъ. Затѣмъ почти во всей Европѣ ночной дѣтскій трудъ запрещенъ, исключая очень немногія производства (типографіи, стеклянные заводы и нѣкоторыя металлическія заведенія). Въ Россіи эксплуатаціи дѣтскаго труда не поставлено никакихъ ограниченій. На фабрикахъ Московской губерніи дѣти,) по возрасту иногда чуть не грудныя, работаютъ на равнѣ съ взрослыми, т. е. по 15 и даже 17 часовъ въ сутки! Въ ночной работѣ дѣти принимаютъ участіе опять на равнѣ съ взрослыми и несутъ на себѣ "смѣны", оказывающіяся убійственными даже для взрослыхъ! {I, 103, 153; III, 1-я ч., 101, 113, 2-я ч., 25 и др.} И подобное положеніе вещей вовсе не является исключительною принадлежностью фабрикъ Московской губерніи; оно распространено по всей Россіи, и россіяне до того свыклись съ нимъ, что, напримѣръ, Владимірскіе земцы, выработавъ правила о возрастѣ несовершеннолѣтнихъ рабочихъ и количествѣ рабочихъ часовъ для нихъ, находили вполнѣ нормальнымъ, что на фабрикахъ Владимірской губерніи дѣти работаютъ по 12 часовъ въ сутки, хотя тамъ дѣти начинаютъ работать съ 6 лѣтъ {"Слово", 1879, 8. "Земское чиновничество и гг. Фабриканты". С. Ш.}...

Есть производства, въ которыхъ положеніе работающихъ дѣтей превосходитъ по своему ужасу все, что только можетъ создать самая пылкая фантазія. Таковы спичечныя фабрики. Рабочіе. нанимаемые для этого вреднѣйшаго производства, состоятъ, главнымъ образомъ, изъ дѣтей и подростковъ: такъ, на спичечныхъ фабрикахъ Московской губерніи несовершеннолѣтніе рабочіе составляютъ отъ 60 до 80% общаго числа рабочихъ {I, 181--187, 193; III, 1-я ч., 164, 2-я ч., 43.}; на спичечныхъ фабрикахъ Новгородскаго уѣзда рабочіе моложе 17 лѣтъ составляютъ 77% общаго числа рабочихъ, причемъ дѣтей до 13 лѣтъ 36 1/2% всѣхъ рабочихъ {"Слово" 1880 г. No 8. "Спичечныя фабрики".}. Чтобы не отклоняться отъ принятаго плана статьи, я отлагаю до слѣдующихъ страницъ изображеніе условій работы на спичечныхъ фабрикахъ, губящихъ дѣтскія силы въ корнѣ, и теперь ограничусь только сообщеніемъ слѣдующаго факта: въ мартѣ 1870 г. на 14 спичечныхъ фабрикахъ Новгородскаго уѣзда изъ общаго числа рабочихъ 24% были больны болѣзнями, явившимися слѣдствіемъ работы въ сѣрной и фосфорной атмосферѣ, именно: фосфорнымъ худосочіемъ, воспаленіемъ десенъ, глазъ, бронхій, одышкой, кровохарканіемъ, страданіемъ челюстей. Особенно ужасна послѣдняя болѣзнь, состоящая въ гніеніи и даже вываливаніи челюсти; случаевъ этой болѣзни врачъ, данными котораго я пользуюсь, приводитъ 7, при общемъ числѣ рабочихъ въ 376, {"Архивъ Судебной Медицины", 1871. No 1. ст. Филиппова, стр. 43.} т. е. изъ 100 рабочихъ у двоихъ непремѣнно вываливается челюсть. Можете вы себѣ представить, какими прелестями обставлена работа на спичечныхъ фабрикахъ и какъ она должна дѣйствовать на здоровье рабочихъ дѣтей!..

Тамъ, гдѣ гг. Эрисману и Погожеву приходится описывать внѣшній видъ фабричныхъ малолѣтнихъ рабочихъ, они не находятъ другихъ словъ, кромѣ: хилый, измученный, изможденный и т. п.

Посмотримъ теперь, каковъ тотъ трудъ, которому нашъ рабочій принужденъ отдавать по 15--17 часовъ въ сутки. Въ этомъ отношеніи мы находимъ у гг. Погожева и Эрисмана нѣсколько очень выразительныхъ цифръ. Такъ, на спичечныхъ фабрикахъ такъ называемыя снимальщицы, обязанности которыхъ состоятъ въ томъ, чтобы вынимать изъ рамъ и укладывать въ коробки спички, получая ничтожную задѣльную плату въ 15--20 копеекъ за ящикъ, стараются изъ всѣхъ силъ уложить хоть одинъ ящикъ въ день. Чтобъ оцѣпить по достоинству этотъ трудъ, надо знать, что каждый ящикъ содержитъ 100 пачекъ; каждая же пачка состоитъ изъ 10 коробочекъ, а въ каждой коробочкѣ находится 100 спичекъ; такимъ образомъ, укладывая одинъ ящикъ, снимальщица пропускаетъ черезъ свои руки 100,000 спичекъ {I, 182.}. У г. Эрисмана есть указаніе, что нѣкоторыя снимальщицы укладываютъ въ день по 2 ящика и, такимъ образомъ, успѣваютъ въ день (около 12 1/2 рабочихъ часовъ) снять съ рамъ и уложить въ коробки до 200,000 спичекъ. Можете ли вы, читатель, представить себѣ эту ужасную, невѣроятную быстроту движеній рукъ снимальщицы, которая должна каждую минуту укладывать болѣе 250 спичекъ? Сколько при этомъ случается несчастій, сколько разъ загораются отъ тренія спички (соблюдать какія бы-то ни было предосторожности некогда), сколько ожоговъ рукъ и лица получаютъ снимальщицы!.. А вотъ примѣръ нѣсколько иного рода: такъ называемые глинщики на кирпичныхъ заводахъ копаютъ и подвозятъ къ заводу въ тачкахъ глину, на разстояніи 100--200 сажень, причемъ въ тачку накладывается отъ 10 до 12 пудовъ глины; и такихъ тачекъ глинщикъ свозитъ въ день 45--50 {II, 14--15.}. Какъ хотите, а это ужь настоящая воловья работа!..

Но есть производства, въ которыхъ трудъ рабочаго долженъ быть епіе интенсивнѣе Вотъ, напримѣръ, какова работа порядовщиковъ, занимающихся приготовленіемъ кирпича. Порядовщикъ долженъ замѣсить глину, умять ее и разрѣзать рѣзкой на отдѣльныя глыбы (галки) для 1--2 кирпичей. Обвалявъ предварительно эти глыбы въ пескѣ, насыпанномъ на столѣ, порядовщикъ начинаетъ раскатывать ихъ обѣими руками такъ же, какъ это дѣлается съ тѣстомъ для пироговъ. Раскатавъ и умявъ при этомъ еще разъ глину, при постоянномъ смачиваніи ея водой, порядовщикъ вытираетъ рукой (что по условіямъ производства должно быть совершаемо очень тщательно) желѣзную форму съ поднимающимся дномъ, ввинченную въ серединѣ стола, смачиваетъ ее водой, обсыпаетъ пескомъ, бросаетъ въ нее "галку", тщательно уминаетъ глину руками, чтобы она наполнила, по возможности, всю форму, затѣмъ съ силой прихлопываетъ ее прибойкой (деревянный полукруглый брусъ), фунтовъ 12 вѣсомъ, чтобы еще лучше сдавить и умять глину, снимаетъ круглой скалкой, смоченной въ водѣ, излишекъ глины, проводя скалкой по краямъ коробки, снова ударяетъ раза два прибойкой, наконецъ, нажимаетъ правой ногой подножку рычага, вслѣдствіе чего дно формы вмѣстѣ съ готовымъ кирпичемъ поднимается вверхъ. Порядовщикъ снимаетъ обѣими руками кирпичъ и кладетъ на приготовленную заранѣе тесину. По приведеннымъ г. Погожевымъ цифрамъ, оказывается, что порядовщики работаютъ ежедневно около 12 часовъ (сюда не входитъ время, употребляемое на принятіе пищи и на отдыхъ), слѣдовательно 720 минутъ; число же кирпичей, приготовляемыхъ ежедневно каждымъ порядовщикомъ, равно 750; сталъ-быть, описанный рядъ дѣйствій, обязательно совершаемыхъ надъ каждымъ кирпичемъ, порядовщикъ долженъ совершить менѣе, чѣмъ въ минуту! Г. Погожевъ говоритъ о порядовщикахъ, работающихъ, впрочемъ, по иной системѣ, чѣмъ описанная, что у нихъ при работѣ "рѣшительно всѣ части тѣла, какъ у бѣсноватаго, приходятъ въ движеніе: руки, ноги ходятъ, голова трясется, глаза выскочить хотятъ" {II, 18--20, 23.}. Еще ужаснѣе работа сушниковъ, обязанность которыхъ состоитъ въ томъ, что они "оправляютъ" мягкій, но уже достаточно просохшій кирпичъ, ударяя до немъ валькомъ, въ родѣ валька у прачекъ, но нѣсколько массивнѣе послѣдняго; оправка требуетъ 10--15 ударовъ на каждый кирпичъ, а въ день оправляется отъ 2,000 до 3,500 кирпичей {Id., 22.}. Такимъ образомъ, сушникъ дѣлаетъ ежедневно отъ 20,000 до 40,000 слишкомъ ударовъ; полагая время, фактически употребляемое сушникомъ на работу, въ 12 часовъ, или 720 минутъ, находимъ, что сушникъ долженъ дѣлать ежеминутно отъ 30 до 60 ударовъ, т. е. производить удары съ быстротою секунднаго маятника! Еще тяжелѣе трудъ рабочихъ на золото-сусальныхъ заведеніяхъ. Техника производства этихъ заведеній состоитъ въ томъ, что "вальсованное золото расколачивается и превращается въ листы неимовѣрной тонкости. Расколачиваніе золота производится въ книжкахъ, состоящихъ изъ большого количества весьма тонкихъ листовъ, сдѣланныхъ изъ такъ называемой "перепонки" бычачей печени. Рабочіе перекладываютъ золото листами этой "перепонки", закрываютъ книжки и затѣмъ колотятъ ихъ молоткомъ довольно продолжительное время. При этой работѣ они сидятъ на низкихъ табуреткахъ, въ нѣсколько согбенномъ положеніи, придерживая одной рукой книжку". При этомъ, по наблюденіямъ г. Эрисмана, "число ударовъ молоткомъ, дѣлаемыхъ рабочимъ, доходитъ до 100 въ минуту; если теперь принять, что рабочій только половину времени работаетъ молоткомъ, а другую половину употребляетъ на перекладываніе золотыхъ листовъ, накладываніе заплатокъ и т. п., то все-таки окажется, что онъ въ теченіи 14--15 часовъ ударяетъ молоткомъ о книжку около 40,000 разъ" {I, 268--269.}.

Трудъ рабочихъ въ другихъ производствахъ нисколько не легче труда глинщиковъ, порядовщиковъ, сушниковъ и золотосусальщиковъ. Если въ нѣкоторыхъ производствахъ не требуется такого ужаснаго напряженія мышцъ, какъ въ названныхъ и во многихъ не названныхъ (напримѣръ, горнозаводскомъ, литейномъ и др.) производствахъ, то это облегченіе съ избыткомъ покрывается неудобствомъ положенія, которое долженъ занимать рабочій во время работы, и антигигіеническими условіями, при которыхъ она совершается. Такъ, у большинства рабочихъ на бумагопрядильныхъ, шерстопрядильныхъ, ткацкихъ, суконныхъ и другихъ фабрикахъ приходится въ теченіи 12--15 часовой работы находиться безпрерывно въ стоячемъ положеніи; ткачамъ приходится постоянно сидѣть въ согнутомъ положеніи, упираясь грудью о навой; работающіе на гончарныхъ кругахъ сидятъ въ полусогнутомъ положеніи, напряженно двигая правой ногой, обѣими руками и всѣмъ туловищемъ и напирая грудной костью на верхній гончарный кругъ, и т. д. {III, 1-я ч., 109; II, 93.}

Тяжесть труда нашего фабрично-заводскаго рабочаго, чрезмѣрная и сама по себѣ, еще болѣе усиливается вслѣдствіе тѣхъ условій, въ которыхъ совершается этотъ трудъ, той обстановки, въ которой рабочему приходится жить и работать. Во многихъ производствахъ работа производится подъ открытымъ небомъ, въ сырости, на холоду: такова, напримѣръ, работа многихъ рабочихъ на кирпично-гончарныхъ заводахъ. На пріискахъ приходится иногда работать по поясъ въ водѣ. Работа горныхъ рабочихъ, въ рудникахъ, несомнѣнно превосходитъ по своимъ антигигіеническимъ условіямъ работу въ большинствѣ другихъ производствъ. Останавливаться, однако, на работѣ рудокоповъ и пріисковыхъ рабочихъ мы не будемъ, такъ какъ наша спеціальная задача -- изученіе положенія собственно фабрично-заводскаго рабочаго.

Но и въ тѣхъ производствахъ, въ которыхъ работа идетъ въ зданіяхъ, въ мастерскихъ, она совершается при условіяхъ болѣе, нежели ужасныхъ. Очень часто кубическій размѣръ мастерскихъ бываетъ до такой степени ничтоженъ, что въ нихъ рабочимъ нечѣмъ было бы дышать, даже еслибы въ нихъ не производилось никакой работы. Что же бываетъ въ такихъ мастерскихъ, когда онѣ бываютъ полны распространяющеюся при работѣ пылью? Такъ, въ Московскомъ уѣздѣ, на рогожныхъ, бумаголакировочныхъ и подносныхъ заведеніяхъ на каждаго рабочаго приходится, въ среднемъ выводѣ, отъ 0,8 до 1 куб. сажени пространства въ мастерской; въ отдѣльныхъ же случаяхъ на рогожныхъ заведеніяхъ и мелкихъ ткацкихъ фабрикахъ иногда бываютъ такія тѣсныя мастерскія, что на каждаго рабочаго приходится не болѣе 0,3 куб. сажени пространства {IV, 181--182.}. Тоже самое наблюдается и въ другихъ описанныхъ гг. Эрисманомъ и Погожевымъ уѣздахъ Московской губерніи. Чтобы показать, при какихъ условіяхъ должна совершаться работа въ такихъ мастерскихъ, я приведу описаніе мастерскихъ войлочныхъ заведеній: "Помѣщеніе низкое (2 3/4 арш.), освѣщается весьма скудно двумя небольшими окнами, содержитъ большую кирпичную печь безъ дымовой трубы, и, какъ единственную мебель, узкія скамейки вдоль стѣнъ; потолокъ и стѣны совершенно черны отъ копоти и покрыты толстымъ слоемъ пыли, выдѣляющейся изъ обработываемой шерсти; съ потолка пыль мѣстами виситъ длинными бахромьями, какъ будто эти мастерскія ни разу не были вычищены со времени своего существованія; искуственное освѣщеніе совершается при посредствѣ одной маленькой лампочки или пальмовой свѣчи, укрѣпленной на проволокѣ, спускающейся съ потолка, по серединѣ мастерской. Во время работы, въ воздухѣ мастерской носится густое облако шерстяной пыли; температура, во время осмотра, была 23--25о по Р., но, по замѣчанію рабочихъ, она бываетъ и выше" {I, 204.}.

Еще хуже бываетъ обстановка тѣсныхъ мастерскихъ въ мѣстностяхъ, удаленныхъ отъ столичныхъ центровъ. Вотъ, напримѣръ, какъ описываетъ Владимірскій Земскій Сборникъ такъ называемыя свѣтелки, въ которыхъ производятся ткацкія работы: "Каждая изъ нихъ устроена такимъ образомъ, что, при длинѣ отъ 8--9 аршинъ, при ширинѣ отъ 7--8 и при незначительной высотѣ въ 2--3 аршина, ни одна изъ нихъ не имѣетъ деревяннаго пола и, дабы сколько-нибудь выиграть пространства въ высоту, каждая изъ нихъ углублена черезъ вырытіе внутри оной земли, почему при такихъ данныхъ всѣ свѣтелки сыры и имѣютъ свой особенный зловредный запахъ; присутствіе обильнаго количества безпокойныхъ насѣкомыхъ положительно присуще каждой свѣтелкѣ. Каждая изъ этихъ свѣтелокъ, по числу оконъ, имѣетъ столько же и ткацкихъ станковъ, такъ что если свѣтелка въ 8 оконъ, то въ ней по такому же числу станковъ должны производить и работу только 8 человѣкъ; но на дѣлѣ бываетъ иначе. Вотъ что пишетъ волостное правленіе въ своемъ примѣчаніи: "Очень часто бываютъ посидѣлки въ свѣтелкахъ, т. е. приходятъ туда парни и дѣвки съ пряжею прясть ленъ, болѣе по вечерамъ, днемъ же бываютъ, но рѣдко. Куреніе табаку производится въ каждой свѣтелкѣ. Для освѣщенія употребляется въ вечерамъ и ночью керосинъ изъ небольшихъ пузырьковъ, чрезъ что бываетъ сильная духота внутри свѣтелокъ, а работы продолжаются съ вечера при огнѣ. Если прибавить къ этому, что въ числѣ являющихся туда на посидѣлки членовъ сельскаго общества нѣкоторые являются, возвратившись недавно съ большихъ фабрикъ и будучи заражены уже тифомъ и сифилисомъ, то это вполнѣ изобразитъ грустную обстановку свѣтелокъ. Поэтому нельзя не согласиться и съ заключеніемъ врача 2-го участка г. Авдакова, высказавшаго мнѣніе, что "здѣсь и здоровый человѣкъ, только просидѣвъ нѣсколько часовъ, можетъ получить тифъ". Совершенное отсутствіе вентиляціи, двойныя рамы безъ форточекъ, да и тѣ дурно вставленныя, затѣмъ дурно сложенная печь и страшная копоть отъ неумѣнья обращаться съ керосиномъ -- все это вмѣстѣ взятое производитъ такой убійственный удушливый и смрадный запахъ, что невольно заражаетъ воздухъ, которымъ приходится дышать всѣмъ тамъ пребывающимъ" {"Сборникъ", 1875, VIT, 199--200. "Слово", 1879, No 8. Земское чиновничество и гг. фабриканты. С. III., стр. 3--4.}.

Тѣсныя мастерскія бываютъ, главнымъ образомъ, на мелкихъ заведеніяхъ. На фабрикахъ и заводахъ болѣе или менѣе крупныхъ размѣровъ мастерскія, большею частью, очень просторныя, кубическое содержаніе которыхъ даетъ по 5, 7, 10, 15 и даже 37 кубическихъ сажень пространства на одного рабочаго {I, 63; И, 1-я ч., 41; IV, 180.}. Но отъ этого простора дѣло нисколько не становится лучше: вездѣ мы встрѣчаемъ полное отсутствіе вентиляціи или въ высшей степени неудовлетворительное устройство ея съ одной стороны, а съ другой -- высокую, часто перемѣнную температуру, необыкновенно сильную влажность и воздухъ, пропитанный вредными парами, всевозможными газами и органической или неорганическою пылью, что все вмѣстѣ взятое губитъ здоровье рабочихъ, дѣлаетъ адомъ самую ихъ жизнь и быстро и неминуемо ведетъ къ смерти.

Вотъ, напримѣръ, какими чертами описываетъ г. Эрисманъ положеніе дѣлъ на спичечныхъ фабрикахъ: "Никакихъ мѣръ предосторожности на фабрикахъ не принято... Фосфорные, сѣрные и стеариновые пары безпрепятственно распространяются по всей фабрикѣ, такъ что отъ нихъ страдаютъ даже рабочіе, занятіе которыхъ исключаетъ всякое обращеніе съ фосфорной массой, какъ, напримѣръ, накатывальщики и мазальщики. Наконецъ, небрежное отношеніе фабриканта къ опасностямъ, угрожающимъ здоровью рабочихъ, явствуетъ и изъ полнѣйшаго отсутствія мало-мальски удовлетворительной искуственной вентиляціи мастерскихъ, вслѣдствіе чего рабочіе, даже зимой, часто бываютъ вынуждены открывать всѣ двери настежь, чтобы хотя немного содѣйствовать удаленію изъ мастерскихъ вредной атмосферы и подышать свѣжимъ воздухомъ. "Для опредѣленія специфическаго дѣйствія фосфорныхъ паровъ, нами было изслѣдовано состояніе зубовъ и челюстей у всѣхъ рабочихъ. При этомъ оказалось, что изъ числа 19 рабочихъ 5 = 25%, а изъ 30 работницъ 2 = 6,7% страдали костоѣдой одного или нѣсколькихъ зубовъ, безъ пораженія надкостницы, а у 3 работницъ (10%) было найдено хроническое воспаленіе надкостницы". Вообще, на всѣхъ спичечныхъ заводахъ Елинскаго уѣзда, по осмотру г. Эрисмана, оказалось 26% общаго числа рабочихъ съ различными челюстными болѣзнями, явившимися слѣдствіемъ вдыханія фосфорныхъ паровъ {I, 181, 183 и 197.}.

Еще ужаснѣе состояніе спичечныхъ фабрикъ Грузинской волости, Новгородской губерніи. Вотъ описаніе одной изъ нихъ: "Предъ вами полуразрушенная деревенская изба. Прямо противъ входа на фабрику отхожія мѣста, грязныя, отвратительныя. Отъ вони духъ захватываетъ. Такъ какъ они переполнены до того, что нечистоты стояли на одномъ уровнѣ съ поломъ, то понятно, что въ нихъ никто не ходитъ. Вслѣдствіе этого все пространство вокругъ нихъ обращено рабочими въ отхожія мѣста, а потому вся почва представляетъ какую-то жидкую массу -- смѣсь испражненій съ землей (но не наоборотъ, такъ-какъ земли, кажется, меньше)... до входа на фабрику по всей этой трясинѣ проложены доски... Всѣ двери -- настежъ и потому сѣрные и фосфорные газы изъ макальной свободно расходятся по прочимъ отдѣленіямъ фабрики... Когда я вошелъ въ макальную (въ которой макаютъ спички въ сѣрную и фосфорную "мази"), тамъ былъ такой чадъ, такой синій туманъ, что нельзя было дышать и я поспѣшилъ выбѣжать изъ макальной. Осмотрѣвъ накатальную и съемальную и, такимъ образомъ, подготовившись нѣсколько къ воздуху макальной, я опять вошелъ въ нее, но дольше нѣсколькихъ минутъ пробыть все-таки не могъ. Остается только удивляться, какъ выносятъ макальщики этотъ воздухъ въ теченіи цѣлаго дня. Вентиляціи -- никакой. Если отдушники и есть, то они заткнуты или заклеены бумагой, чтобъ спички скорѣе сохли" {Хозяинъ фабрики, Саломатинъ, былъ не разъ оштрафованъ, получилъ еще въ 1874 г. отъ высшаго губернскаго начальства приказъ: или перестроить, или закрыть фабрику, и, несмотря на это, продолжаетъ работать въ прежнемъ зданіи. ("Слово". 1880, No 8. Спичечныя фабрики. Стр. 29--81). Прекрасный примѣръ того, какъ легко у насъ могутъ быть игнорируемы велѣнія закона и предписанія правительственной власти, благодаря небрежности или продажности тѣхъ, кто долженъ исполнять законы и наблюдать за ихъ исполненіемъ. Не случится ли того же и съ будущею фабричною инспекціею, если она будетъ чиновничья? А если она будетъ земская, то не выйдетъ ли это, что гг. Фабриканты будутъ контролировать сами себя? Вообще вопросъ фабричнаго законодательства тѣсно связанъ съ множествомъ другихъ нашихъ внутреннихъ вопросовъ, каковы вопросы о внутреннемъ управленіи, о кустарной промышленности, о крестьянскомъ землевладѣнія и т. д., и помимо нихъ врядъ ли можетъ быть разрѣшенъ удовлетворительно.}. Другой наблюдатель, изслѣдовавшій тѣже спичечныя фабрики Грузинской волости, говоритъ слѣдующее: Платье рабочихъ пропитывается фосфорными парами до того, что иногда свѣтится въ темнотѣ, поэтому пары переносятся даже въ дома рабочихъ. Такъ-какъ наши крестьяне спятъ по большей части въ носильномъ платьѣ и бѣльѣ, при томъ всей семьей вмѣстѣ на печи или на полатяхъ, часто съ маленькими, даже грудными дѣтьми, то опасность работы на спичечныхъ фабрикахъ въ носильномъ платьѣ очевидна" (Филипповъ). Дѣйствительно, очевидна! До того очевидна, что у меня выпадаетъ перо изъ рукъ и я ставлю себѣ вопросъ: да писать ли дальше? вѣдь приведенныя слова г. Филиппова были сказаны имъ 10 лѣтъ тому назадъ и съ тѣхъ поръ положеніе спичечныхъ фабрикъ осталось въ такомъ же возмутительно-безобразномъ видѣ: также на нихъ эксплуатируется трудъ малолѣтнихъ, чуть не грудныхъ дѣтей, и они также задыхаются и гибнутъ въ атмосферѣ сѣрныхъ и фосфорныхъ паровъ, какъ все это было и прежде. Не пропадаютъ ли безплодно всѣ наши писанія, какъ гласъ вопіющаго въ пустынѣ?.. Но меня утѣшаетъ то соображеніе, что десять лѣтъ тому назадъ вниманіе общества далеко не было такъ сильно привлечено вопросами о народныхъ нуждахъ, какъ теперь, и я, хотя съ стѣсненнымъ сердцемъ, берусь снова за перо, въ надеждѣ принести хотя малую дозу пользы.

До чего вредна работа на спичечныхъ фабрикахъ, показываетъ слѣдующая приводимая г. Филипповымъ таблица умершихъ отъ грудныхъ болѣзней въ Грузинскомъ приходѣ до устройства спичечныхъ фабрикъ и при ихъ существованіи.


Такимъ образомъ, во второе десятилѣтіе смертность отъ грудныхъ болѣзней увеличилась болѣе чѣмъ на 100%! {Архивъ Судебной Медицины", 1871, No 1.}

Но не однѣ грудныя болѣзни влечетъ за собою работа на спичечныхъ фабрикахъ; выше мы упоминали о разнообразныхъ страданіяхъ, которымъ подвергаются рабочіе грузинскихъ спичечныхъ фабрикъ, приводили также указанія на страшно большой процентъ страдающихъ болѣзнями челюстей между рабочими спичечныхъ фабрикъ Московской губерніи. Тѣже страданія, но еще въ большихъ размѣрахъ и въ болѣе ужасномъ видѣ, постигаютъ рабочихъ, запятыхъ на заводахъ, добывающихъ фосфоръ, причемъ, какъ это бываетъ постоянно, условія работы вовсе не необходимо связаны съ самымъ производствомъ, а являются просто продуктомъ безцеремонности, нежелающей произвести грошовые расходы для принятія мѣръ, ограждающихъ рабочаго отъ вредныхъ вліяній работы. Такъ, изъ Перми писали въ газеты о недавно построенномъ тамъ мѣстнымъ купцомъ Туницинымъ фосфорномъ заводѣ, на которомъ, несмотря на то, что "дѣло пошло чрезвычайно хорошо и владѣлецъ завода нажилъ большое состояніе", "способъ добыванія фосфора самый примитивный" и "обстановка завода и его содержаніе чрезвычайно неблагопріятны для рабочихъ, проводящихъ цѣлые дни въ атмосферѣ, пропитанной фосфоромъ, скоро наживающихъ бронхіальный катарръ, разстройство пищеваренія и наконецъ боли въ нижней челюсти". Несмотря на недавнее существованіе завода, мѣстнымъ земскимъ врачамъ пришлось уже произвести хирургическую операцію надъ двумя рабочими этого завода: одному сдѣлали операцію удаленія всей нижней челюсти, у другого была вынута часть ея {"Новое Время", 1880, No 1509.}.

Такое же отсутствіе какихъ-либо предохранительныхъ мѣръ встрѣчаемъ мы и въ другихъ производствахъ, въ которыхъ рабочимъ приходится имѣть дѣло съ вредными парами и газами. Такъ, на кожевенныхъ заводахъ рабочимъ приходится дышать "спертымъ" воздухомъ, до такой степени приникнутымъ газообразными выдѣленіями лака и преимущественно летучими жирными кислотами, образующимися во время сушки лакированныхъ опоекъ, что у непривычнаго посѣтители, даже при непродолжительномъ пребываніи въ мастерскихъ, является сильнѣйшая головная боль, а у чувствительныхъ людей даже тошнота" {I, 315.}. На маслобойняхъ рабочіе "часто страдаютъ головного болью, въ особенности осенью при началѣ работы. Боль вызывается чрезвычайно интенсивнымъ и совершенно специфическимъ запахомъ летучихъ жирныхъ кислотъ, распространяемыхъ сѣменами во время ихъ прожариванія. Этотъ запахъ до такой степени непріятенъ, что у непривычнаго посѣтителя, послѣ непродолжительнаго пребыванія въ мастерской, вызываетъ сильную головную боль и тошноту" {Id., 260.}. Но вредное вліяніе газовъ и испареній органическаго происхожденія ничтожно сравнительно съ вредомъ, наносимымъ организму рабочаго неорганическими парами и газами. Такъ, работа на химическихъ заводахъ обставлена такими ужасными условіями, что, несмотря на всю бѣдность нашего крестьянства, оно нерѣдко совсѣмъ не идетъ на эти заводы и администраціи заводовъ приходится нанимать рабочихъ въ различныхъ городскихъ притонахъ изъ числа бездомнаго, пропившагося люда, "босой команды", въ которую идутъ "отщепенцы" всѣхъ сословій {III, 1-я, ч. 151.}. И это отвращеніе крестьянства отъ работы на химическихъ заводахъ вполнѣ понятно въ виду того, что идти работать на эти заводы значитъ идти на вѣрную смерть. Вотъ, напримѣръ, какіе порядки нашелъ г. Погожевъ на химическомъ заводѣ Шлиппе и компаніи въ сельцѣ Плѣсенскомъ Верейскаго уѣзда: съ одной стороны -- "неудовлетворительное устройство мастерскихъ и непринятіе необходимыхъ мѣръ предосторожности отъ вредныхъ условій производства, отсутствіе вентиляціи и хорошей тяги въ помѣщеніяхъ и проч."; а съ другой -- рабочимъ приходится вдыхать "громадныя количества паровъ соляной и азотной кислоты", приходится постоянно быть въ атмосферѣ, насыщенной парами сѣрной и сѣрнистой кислоты, приходится отравляться пылью и парами мышьяка и его соединеній, приходится глотать пыль селитры, сѣрнаго колчедана и т. д. До чего небрежно относится администрація фабрики къ здоровью рабочихъ, можно видѣть изъ способа обработки сѣрнаго колчедана. Изъ множества существующихъ способовъ добыванія сѣрной кислоты, на фабрикѣ Шлиппе, по словамъ г. Погожева, практикуется самый вредный, "обставленный притомъ въ высшей степени небрежно". Толченіе сѣрнаго колчедана производится въ небольшой пристройкѣ, "деревянный полъ которой покрытъ толстыми непроницаемыми слоями колчеданной пыли и наносной грязью; вдоль стѣнъ свалены прямо на полъ кучи колчеданной руды; оконъ вовсе нѣтъ"... "Размельченіе руды представляетъ весьма вредную для здоровья работу, ибо при варварскомъ способѣ разбиванія руды молотками развивается въ высшей степени опасная пыль, сильно раздражающая дыхательные пути и вызывающая даже кровохарканіе". Самое, добываніе сѣрной кислоты изъ колчедана обставлено очень неудовлетворительно: "стѣнки камеръ (свинцовыхъ) отъ ветхости столь истончились и мѣстами, вѣроятно, продырявились, вслѣдствіе чего, даже на довольно значительномъ разстояніи отъ камеръ, дыханіе сильно затрудняется и рѣзкій пронзительный завахъ сѣрнистой кислоты вызывс^етъ удушливый, неудержимый кашель. Внутри самыхъ сараевъ, въ которыхъ помѣщаются свинцовыя камеры, грудъ спираетъ отъ громаднаго количества вдыхаемыхъ паровъ сѣрнистой и азотистой кислоты до такой степени, что свободное дыханіе становится почти совершенно невозможнымъ". Даже на разстояніи 15--20 минутъ ходьбы отъ завода сѣрнистая кислота уже "дѣйствуетъ раздражающимъ образомъ на органы обонянія и дыханія". Вокругъ завода гибнуть деревья, особенно тополи. Можно послѣ этого представить себѣ, что дѣлается съ рабочими! Не менѣе гибельнымъ оказалось дѣйствіе азотной и соляной кислотъ. У рабочихъ, занятыхъ этимъ производствомъ, оказался "значительный упадокъ питанія и почти всѣ зубы выкрошились". До чего вреденъ воздухъ мастерскихъ, въ которыхъ происходитъ добываніе упомянутыхъ кислотъ, видно изъ слѣдующаго факта: ямщикъ г. Погожева, изъ любопытства сопровождавшій его при обходѣ мастерскихъ и побывавшій въ нихъ не болѣе 5 минутъ, жаловался на другой день, что у него всю ночь страшно ныли зубы; у самого г. Погожева и его помощника также обнаружилась зубная боль, спустя 1--2 дня послѣ осмотра завода. Рабочіе, запятые добываніемъ свинцовыхъ солей, подвергаются медленному и острому свинцовому отравленію. "У всѣхъ, видѣнныхъ нами рабочихъ, занятыхъ полученіемъ свинцоваго сахара, уксусно-кислаго свинца и проч., говоритъ г. Погожевъ:-- замѣчалась широкая сѣрозеленоватая кайма на деснахъ вблизи зубныхъ ячеекъ; большая часть зубовъ выкрошились и выпали. У одного изъ этихъ рабочихъ можно было обнаружить слѣдующіе весьма характерные признаки: сильный упадокъ питанія и блѣдность общихъ покрововъ; сила ручныхъ мышцъ, судя по рукопожатію, замѣтно ослабѣла, что можетъ считаться однимъ изъ первыхъ предвѣстниковъ будущихъ параличей; зубы стали крошиться и выпадать, при самомъ началѣ работы, около 9 лѣтъ тому назадъ. Но самое ужасное на химическихъ заводахъ -- это отравленіе мышьякомъ. Отравленіе это настолько сильно очевидно, что "въ видахъ предупрежденія" "рабочіе ежедневно получаютъ отъ конторы по одной, большой крынкѣ молока на 3 человѣкъ. Признаки отравленія, а именно тошнота, головокруженіе и т. д., обнаруживаются чрезвычайно быстро, въ особенности при разламываніи печи, вытаскиваніи и разбиваніи горшковъ. По заявленію одного изъ рабочихъ, "если въ это время не пить молока, то непремѣнно помрешь", и необходимо довольно продолжительное время, чтобы нѣсколько оправиться послѣ окончанія каждаго обжига, съ тѣмъ чтобы подвергнуться вторичному повторному отравленію мышьякомъ" {III, 1-я ч., 150--158.}.

На зеркальныхъ заведеніяхъ рабочіе страдаютъ отъ ртутныхъ паровъ. Все производство ведется самымъ небрежнымъ образомъ: ртуть растирается на оловянномъ листѣ голыми пальцами и свободно испаряется, не будучи ни чѣмъ закрыта и т. д. На одномъ заведеніи г. Эрисманъ нашелъ у всѣхъ рабочихъ признаки хроническаго ртутнаго отравленія: "общій видъ рабочихъ въ высшей степени болѣзненный, худосочный; цвѣтъ лица блѣдный, съ сѣроватымъ оттѣнкомъ; питаніе тѣла плохое; десны опухшія; отъ времени до времени является слюнотеченіе; руки дрожатъ" {I, 199--200.}.

На горшечныхъ, фарфоровыхъ и кафельныхъ заводахъ рабочіе очень часто отравляются свинцомъ, соли котораго примѣшиваются въ глазурь. Такъ еще не давно въ газетахъ была напечатана телеграмма о томъ, что на горшечныхъ заводахъ, устроенныхъ въ окрестностяхъ Пскова, обнаружены случаи свинцоваго отравленія рабочихъ. Въ телеграммѣ указывался заводъ Каштеляна, на которомъ "изъ 18 рабочихъ въ короткій промежутокъ времени заболѣло 7 человѣкъ. Особенно поразительные и ужасные симптомы этой болѣзни замѣчены врачемъ у малолѣтнихъ рабочихъ". {"Московскій Телеграфъ 1881, No 291.}

На стеклянныхъ заводахъ, въ числѣ другихъ вредныхъ факторовъ, особенное вниманіе обращаетъ на себя вліяніе известковой, стекольной и песчаной ныли. Вотъ что говоритъ г. Эрисманъ, описывая стеклянный заводъ князя Меньшикова въ Елинскомъ уѣздѣ: "мастерскія, въ которыхъ развивается известковая, песчаная и глинистая пыль, устроены самымъ первобытнымъ образомъ; песочные камни разбиваются рукой, посредствомъ молотка, а составъ для стекла размѣшивается простыми лопатами въ открытыхъ колодахъ; старое стекло размельчается въ открытой толчеѣ; известь тоже разбивается и нросѣевается рукой, а между тѣмъ, для правильной вентиляціи всѣхъ этихъ помѣщеній ничего не сдѣлано". Общій видъ рабочихъ на заводѣ князя Меньшикова -- "болѣзненный, изнуренный; часто встрѣчаются признаки сильной анеміи. Большинство этихъ рабочихъ носитъ на себѣ отпечатокъ утомительнаго и заѣдающаго силы труда; по заявленію приказчика, между мастерами и ихъ помощниками нѣтъ ни одного вполнѣ здороваго человѣка". Особенно распространены грудныя болѣзни, что объясняется способомъ производства: мастера должны выдувать посуду изъ жидкаго стекла, что, само собою разумѣется, требуетъ страшнаго напряженія легкихъ, такъ что рабочіе съ слабой грудью вовсе не въ состояніи выносить эту работу {I, 170--174.}.

На проволочно-тканныхъ заведеніяхъ, приготовляющихъ желѣзныя и мѣдныя сѣтки, рабочіе принуждены вдыхать мелкую металлическую пыль, которая отдѣляется отъ проволоки въ такомъ значительномъ количествѣ, что тонкимъ слоемъ покрываетъ ткацкіе станки и стѣны мастерскихъ {I, 165.}.

Личильщики стальныхъ издѣлій на заводахъ Владимірской губерніи, по словамъ мѣстнаго земскаго гласнаго, г. Смирнова, "несмотря на то, что во время работы (обтачиванія) такъ завязываются, что одни глаза остаются открытыми, поголовно получаютъ въ короткое время чахотку (отъ вдыханія мелкой стальной ныли) и мрутъ какъ мухи, рѣдко доживая до 30-лѣтняго возраста, а если переживаютъ, то слѣпнутъ... " Дѣти, "оставшіяся послѣ умершихъ чахоткою личильщиковъ, остаются съ наслѣдствомъ чахотки отцовъ" {"Владимирскій Земскій Сборникъ", 1874, III, 178.}. Г. Смирновъ умолялъ Владимірское земское собраніе войдти въ ужасное положеніе личильщиковъ и такъ или иначе спасти ихъ отъ гибели (хотя покупкою для нихъ респираторовъ); но, несмотря на горячую рѣчь г. Смирнова, несмотря на всѣ его резоны, Владимірскіе земцы не сочли возможнымъ произвести такой "непроизводительный" расходъ, который имѣетъ въ виду спасеніе какихъ-то личильщиковъ; не сочли также земцы нужнымъ обязать гг. фабрикантовъ принять какія-нибудь предохранительныя мѣры на своихъ заведеніяхъ. Всю эту, въ одно и тоже время и грустную, и смѣшную исторію сами земцы подробно расписали въ своемъ "Сборникѣ".

Не менѣе убійственныя условія работы на игольныхъ фабрикахъ. Такъ на коленцевской фабрикѣ въ Рязанской губерніи въ точильномъ отдѣленіи желѣзная пыль постоянно носится въ видѣ густого дыма и образуетъ на стѣнахъ слой въ палецъ толщиною. Нечего и говорить о томъ, какъ страдаютъ рабочіе, работающіе въ этой желѣзной атмосферѣ. Мѣръ предохраненія -- никакихъ. А между тѣмъ, эта фабрика производитъ въ годъ до 80,000,000 иголокъ {"Врачъ", 1880, іюнь. Ст. Вондаловскаго.}.

На фабрикахъ бумаго- и шерсто-прядильныхъ, ткацкихъ, шелко-ткацкихъ, суконныхъ, войлочныхъ и т. п., рабочіе всего сильнѣе страдаютъ отъ необходимости постоянно дышать воздухомъ, сильно наполненнымъ различною органическою пылью -- хлопчато-бумажною, шерстяною, льняною и т. п. Пыли этой обыкновенно бываетъ такъ много въ.мастерскихъ, что она нетолько носится въ воздухѣ въ ужасно большомъ количествѣ, такъ что издали мастерскія кажутся переполненными облаками дыма, но и еще покрываетъ толстымъ слоемъ какъ машины, такъ и платья, и даже лица и головы рабочихъ {I, 76, 209; III, 1-я ч., 51.}. На льно-прядильной и дерюжно-ткацкой фабрикѣ Вавиловыхъ, въ Рузскомъ уѣздѣ, льняной кремнистой пыли до того много въ атмосферѣ мастерскихъ, что отъ нея гаснутъ лампы {III, 2-я ч., 74.}, и, конечно, гаснетъ жизнь рабочихъ. Въ то время, какъ въ Англіи на перечисленныхъ выше фабрикахъ принимаются всякія мѣры для уменьшенія пыли и для ослабленія ея дѣйствія: аппараты наглухо прикрываются, устраиваются всевозможные вентиляторы, рабочіе дышатъ черезъ респираторы, въ производствахъ, имѣющихъ дѣло со льномъ, обязательны вытяжные вентиляторы и т. д.; у насъ не существуетъ ничего подобнаго: машины вовсе не прикрываются или прикрываются такъ плохо, что пыль свободно проникаетъ сквозь чехлы; вентиляція устроена самымъ первобытнымъ и неудовлетворительнымъ образомъ или ея совсѣмъ нѣтъ. Случается даже, что гг. фабриканты уничтожаютъ естественную вентиляцію, воспрещаютъ открывать окна и форточки, изъ боязни, что въ растворенныя окна улетитъ нѣкоторое количество хлопчатобумажной пыли, шерсти и пуха, которые, при отсутствіи вентиляціи, осѣдаютъ на машинахъ, стѣнахъ и головахъ рабочихъ и собираются послѣдними для дальнѣйшей обработки {III, 2-я ч., 77; I. 77, 209.}. Вотъ въ какихъ словахъ описываетъ г. Эрисманъ внѣшній видъ рабочихъ на бумагопрядильной фабрикѣ Балина и Макарова, въ Елинскомъ уѣздѣ: "Они плохо упитаны, лишены свѣжаго цвѣта липа, съ отпечаткомъ какъ бы вѣчной усталости, и рано старѣются; послѣднее явленіе всего болѣе бросается въ глаза у женщинъ, которыя, кромѣ того, весьма часто обнаруживаютъ признаки сильнаго малокровія. Особенно жалкій и положительно внушающій состраданіе видъ представляютъ почти всѣ безъ исключенія малолѣтніе: даже имѣя сравнительно легкую работу, не требующую значительнаго физическаго напряженія, они крайне изнурены, съ блѣдными лицами и впалыми щеками; многіе изъ нихъ являются истинными страдальцами". {I, 87.} Еще плачевнѣе видъ рабочихъ громадной Воскресенской бумагопрядильной мануфактуры, въ Верейскомъ уѣздѣ: "всѣ рабочіе, въ особенности малолѣтніе, плохо упитаны; мускулатура лишь у не многихъ развита въ достаточной степени, липа поражаютъ мертвеннымъ видомъ и выраженіемъ давнишней истомы и, какъ бы. постоянной усталости и апатіи; мужчины и, въ особенности, женщины часто обнаруживаютъ рѣзкіе признаки малокровія и преждевременнаго старчества. Въ отдѣльныхъ случаяхъ, особенно рѣзко бросавшихся въ глаза, нѣкоторые изъ рабочихъ имѣли видъ только-что оправившихся послѣ тифа: землистый цвѣтъ лица, впалыя щеки, тусклый, апатичный и сонливый взоръ, полускловенная голова, какъ бы вслѣдствіе общаго разслабленія затылочныхъ мышцъ и проч." {III, 1-л ч., 81.} О рабочихъ войлочныхъ заведеній г. Эрисманъ говоритъ слѣдующее: "они малокровны, изнурены, съ болѣзненнымъ видомъ лица. Лѣтомъ, во время полевыхъ работъ, по ихъ словамъ, они нѣсколько поправляются, но вскорѣ послѣ возвращенія къ работѣ въ войлочныхъ заведеніяхъ они опятъ начинаютъ "сохнуть". Всего больше они страдаютъ въ началѣ занятій, послѣ лѣтнихъ перерывовъ; у нихъ тогда является сильная головная боль, затѣмъ боль въ груди и кашель. Даже весьма непродолжительные перерывы вызываютъ эти болѣзненныя явленія; такъ, напримѣръ, въ понедѣльникъ и вообще въ первый день послѣ праздника они чувствуютъ себя не хорошо и работа идетъ вяло. Нѣкоторые изъ рабочихъ страдаютъ хроническимъ катарромъ бронховъ и эмфиземой легкихъ" {I, 206.}. Явленія "засыханія" во время зимнихъ работъ въ мастерскихъ и "поправки" въ теченіе лѣта, на полевыхъ работахъ, наблюдаются на всѣхъ тѣхъ фабрикахъ, съ которыхъ всѣ или значительная часть рабочихъ уходятъ домой, по своимъ деревнямъ {См., напр., I, 166.}.

Сверхъ того, рабочимъ приходится еще сгорать (не въ фигуральномъ смыслѣ, а въ буквальномъ) отъ страшно высокой температуры въ мастерскихъ или замерзать (тоже буквально) отъ сильнаго холода. Такъ, на кирпичныхъ заводахъ рабочіе, вынимающіе кирпичъ изъ печей, нерѣдко работаютъ при температурѣ въ 70, 80 и даже 90о по Реомюру. Случается, что при этой работѣ загораются деревянные щиты, прикрывающіе печи, и тачки съ кирпичами, а у рабочихъ обгораютъ картузы и даже волосы. Условія самаго производства вовсе не требуютъ, чтобы работа производилась при такомъ адскомъ жарѣ: можно было бы подождать, пока кирпичъ остынетъ и тогда вынимать его изъ печей. Но дѣло въ томъ, что гг. заводчики стараются, чтобы одна и тоже печь обжигала какъ можно болѣе кирпичей, и поэтому спѣшатъ высадкой кирпича, не ожидая его охлажденія {II, 92. 101, 123, 158 и 207.}. Но высадка кирпича производится только время отъ времени, и потому положеніе работающихъ при этомъ рабочихъ все-таки не такъ гибельно, какъ положеніе рабочихъ, принужденныхъ проводить всю жизнь на невыносимомъ жару, напримѣръ, кочегаровъ. Вотъ какъ описываетъ одинъ наблюдатель положеніе кочегаровъ на суконной фабрикѣ: "Фабричная печь, занимающая самую нижнюю боковую пристройку, составляла какъ бы особое учрежденіе, съ особой породой рабочихъ. То были кочегары, по блѣднымъ, истомленнымъ лицамъ которыхъ струился потъ, крупными каплями ниспадая на разстегнутую и страдальчески запекшуюся грудь. Для помѣщенія ихъ, находившагося передъ самою огненною пастью высокаго печнаго свода, не существовало разности временъ года: они одинаково стояли, работали и двигались въ однѣхъ рубашкахъ, и одинаково въ валеныхъ сапогахъ или разувшись, несмотря на лѣто и зиму. Тутъ, въ этихъ адскихъ условіяхъ невозможнаго физическаго существованія, родятся безпрестанныя ревматическія страданія съ ихъ обычнымъ послѣдствіемъ -- неизлечимыми болѣзнями сердца -- и всевозможныя пораженія дыхательныхъ органовъ, отъ простого катарра до тяжкихъ плевритовъ. Въ кочегары идутъ, обыкновенно, по крайней нуждѣ, такъ называемые чернорабочіе и люди, для иныхъ, болѣе искусныхъ занятій на фабрикѣ неспособные. Цѣна ихъ труду, обыкновенно, не дорогая, да, кромѣ того, не всегда и праздника у нихъ бываютъ: для того, чтобы фабрика могла работать завтра, "развести пары" для ея двигателей необходимо наканунѣ. Такимъ образомъ, воскресный день у кочегаровъ обыкновенно отъемлется" {"Московскій Телеграфъ", 1881, No 209.}.

На зеркальныхъ заводахъ рабочимъ другое горе: тамъ они мерзнутъ. Дѣло въ томъ, что гг. заводчики не знаютъ никакихъ техническихъ приспособленій, препятствующихъ сильному развитію ртутныхъ паровъ, и употребляютъ съ этою цѣлью только одно средство -- холодъ. Дѣло доходитъ до того, что въ мастерскихъ бываетъ только 2о выше нуля, такъ что рабочіе дрожатъ отъ холода {I, 198.}.

Еще гибельнѣе отражаются на здоровьи рабочихъ постоянныя и притомъ крайне рѣзкія колебанія температуры. Такъ на войлочныхъ заведеніяхъ рабочимъ, послѣ пребыванія въ мастерской, нагрѣтой до 25о R и выше, приходится, босыми ногами и безъ штановъ, выходить для взбиванія шерсти въ сѣни, въ которыхъ господствуетъ морозъ {I, 204--207.}. Въ красильныхъ заведеніяхъ, женщины, работающія въ сушильной, проводятъ почти все свое время при температурѣ не менѣе 50о; само собою разумѣется, что онѣ принуждены легко одѣваться и ходить босикомъ. И вотъ, когда имъ становится не въ терпежъ отъ страшной жары, онѣ, мокрыя и въ своемъ легкомъ костюмѣ, выскакиваютъ на дворъ, несмотря даже на зимніе морозы, чтобы хотя нѣсколько освѣжиться; "разница въ температурѣ, которой при этомъ подвергается организмъ, доходитъ до 70--80о. Приспособленій для избѣжанія этого вреднаго момента, въ родѣ особаго помѣщенія для прохлажденія сушильщицъ, не существуетъ" {I, 223--225.}.

Бываетъ, наконецъ, и хуже: случается, что одна часть тѣла рабочаго находится въ пеклѣ, а другая подвергается дѣйствію мороза. Такъ, на стеклянныхъ заводахъ, зимою, часть тѣла рабочихъ, обращенная къ плавильной печи, испытываетъ жару въ 60--70о по Р., тогда какъ въ тоже время другую часть тѣла обдаетъ холодомъ {Id., 168.}. Тоже бываетъ и съ рабочими кирпичныхъ заводовъ, при высадкѣ обожженнаго кирпича изъ печей {II, 207.}.

Мы разобрали наиболѣе общія и наиболѣе вредныя условія, которыми обставлена работа нашего фабрично-заводскаго рабочаго. Есть множество другихъ вредныхъ вліяній, подтачивающихъ здоровье и жизнь рабочаго; но они или носятъ болѣе частный характеръ, являясь принадлежностью отдѣльныхъ видовъ производства, или значительно менѣе вредны, сравнительно съ указанными выше. Указаніе этихъ второстепенныхъ вредныхъ моментовъ завлекло бы насъ за предѣлы журнальной статьи, а потому мы упоминать о нихъ не будемъ.

Мы видѣли, что всѣ указанные вредные моменты работы на нашихъ фабрикахъ и заводахъ зависятъ въ большинствѣ случаевъ, а, пожалуй, и исключительно отъ того, что гг. фабриканты и заводчики не принимаютъ никакихъ мѣръ къ предохраненію отъ вредныхъ вліяній здоровья и жизни рабочаго. Это обстоятельство станетъ еще яснѣе, когда мы увидимъ, какимъ безчисленнымъ опасностямъ ежеминутно подвергается жизнь рабочаго, благодаря небрежному отношенію гг. фабрикантовъ. Опасности эти, въ общемъ, могутъ быть подведены подъ три рубрики: опасности отъ машинъ, отъ непрочности фабричныхъ зданій и отъ пожара на фабрикѣ. Рубрика опасностей отъ машинъ можетъ быть раздѣлена на два подраздѣленія: опасность отъ взрыва котла паровой машины и опасность поврежденій отъ работающихъ машинъ.

Взрывъ котла паровой машины -- явленіе, положительно пріобрѣвшее право гражданства въ нашей промышленности. Причины взрывовъ, обыкновенно, сводятся къ "неосторожности" рабочихъ, въ дѣйствительности же заключаются въ беззаботности хозяевъ и ихъ стремленіи къ наживѣ: котлы служатъ болѣе длинный срокъ, чѣмъ слѣдуетъ; непосредственно завѣдывать котлами приглашаются не техники, которымъ нужно выдавать приличное жалованье, а какіе-нибудь кочегары, имѣющіе крайне смутныя представленія о давленіи паровъ и т. п.; самые котлы чистятся и осматриваются крайне рѣдко и т. д. И вотъ мы чуть не ежедневно читаемъ въ газетахъ о взрывахъ котловъ и о послѣдствіяхъ этихъ взрывовъ. И какія это бываютъ ужасныя послѣдствія! Вотъ что, напримѣръ, писали въ газеты изъ Гайсина, Подольской губерніи: "1-го января, около пяти часовъ утра, въ селѣ Нараевкѣ, Гайсинскаго уѣзда, принадлежащемъ г. Меленевскому, произошелъ взрывъ парового котла на винокуренномъ заводѣ... Заводъ почти весь разрушенъ до основанія и представляетъ безпорядочную груду развалинъ. Паровой котелъ, громадной величины, отброшенъ взрывомъ на 13 сажень въ сторону. Жертвы этого взрыва -- 10 убитыхъ и 9 репейныхъ и получившихъ обжоги... Взрывъ произошелъ отъ чрезмѣрнаго накопленія паровъ въ котлѣ. Настоящій несчастный случай уже не первый и причина та, что винокуренные заводы устраиваются у насъ безъ соблюденія правилъ, требуемыхъ вообще отъ заводовъ, дѣйствующихъ даромъ; напримѣръ, ни на одномъ почти винокуренномъ заводѣ нѣтъ манометровъ, опредѣляющихъ напряженіе пара въ паровомъ котлѣ, и, сверхъ того, наблюденіе за паровыми машинами принадлежитъ обыкновенно винокурамъ -- людямъ, не имѣющимъ рѣшительно никакихъ свѣдѣній о паровыхъ двигателяхъ. Въ описываемомъ случаѣ винокуромъ былъ простой еврей, а помощникомъ его крестьянинъ" {"Голосъ", 1880, январь.}. А вотъ другой случай, имѣвшій мѣсто на ситцепечатной фабрикѣ г. Гречина: "Взрывъ котла произошелъ въ боковой стѣнкѣ, именно съ той стороны, гдѣ былъ поставленъ на подставкахъ новый паровикъ; взрывъ былъ настолько силенъ, что сдвинулъ съ мѣста этотъ новый котелъ, которымъ и были раздавлены двое печниковъ, остальные же двое и кочегаръ были обварены выбросившимся даромъ и ранены падавшими кирпичами" {"Русскій Курьеръ", 1880, No 258.}. Въ прошломъ году въ Ростовѣ-на-Дону произошелъ взрывъ громаднаго паровика мельницы одного еврея. "Говорятъ, сообщаетъ корреспондентъ "Русскаго Курьера": -- что владѣлецъ мельницы, при постановкѣ парового котла, былъ предупрежденъ, что паровикъ непроченъ и крайне опасенъ для употребленія; на что еврей отвѣчалъ, что онъ самъ это знаетъ, но что теперь время горячее, работы по горло, что перестановку сдѣлаетъ послѣ Троицы. Послѣдствіемъ взрыва было обезображеніе и смерть двѣнадцати человѣкъ рабочихъ; двухъ кочегаровъ полиція не могла отыскать въ массѣ мусора" {Id., 1881, No 152.}. Можно было бы привести еще множество подобныхъ фактовъ, но, полагаю, и приведенныхъ достаточно, чтобы видѣть, въ чемъ заключаются причины несчастій.

Если не такъ грандіозны, то гораздо чаще случаются съ рабочими несчастія отъ работающихъ машинъ. Прежде всего, та кія несчастія зависятъ отъ того, что машины на фабрикахъ и (заводахъ размѣщаются въ высшей степени тѣсно и совсѣмъ не покрываются футлярами, такъ что рабочіе, при проходѣ между машинами или при работѣ на нихъ, при малѣйшей неосторожности могутъ быть увлечены различными винтами, валиками, безконечными ремнями и т. н. и быть изуродованными или раздавленными. Такъ гг. Эрисманъ и Погожевъ находили на многихъ фабрикахъ такое тѣсное расположеніе машинъ, что для прохода рабочихъ между ними оставлено пространство только 9, 8 и даже 6 вершковъ Ч На одномъ кирпично-гончарномъ заводѣ г. Погожевъ встрѣтилъ новую машину для прессовки кирпича, о которой онъ говоритъ слѣдующее: "окончательно отказываюсь передать тоскливое замираніе сердца и жуткое ощущеніе боязни за головы рабочихъ, суетящихся вокругъ машины, занимающей площадь не болѣе двухъ квадр. арш., причемъ самые шары спускаются почти надъ самой головой рабочихъ, по крайней мѣрѣ, на первый взглядъ, а толстые вертикальные стержни почти на уровнѣ подбородка, на разстояніи 1/2-- 3/4 арш. впереди головы. При неимовѣрно быстромъ вращеніи тяжелыхъ шаровъ, массивной дуги и двухъ желѣзныхъ стержней такъ и кажется наблюдателю, что вотъ-вотъ они при своемъ движеніи задѣнутъ за голову рабочаго, вращающаго съ сильной натугой дугу съ шарами, или зацѣпятъ его подручнаго, нагибающаго голову къ кругу, чтобы снять съ него уже прессованный кирпичъ. Малѣйшей неосторожности, разсѣянности рабочихъ, всецѣло погруженныхъ въ процессъ работы и, при сдѣльной платѣ, изъ всѣхъ силъ старающихся сработать какъ можно больше и скорѣй, однимъ словомъ, достаточно малѣйшаго взмаха головы или движенія туловища впередъ, чтобы совершилась катастрофа {I, 78, 100, 122 и др.} хотя ее, до поры, до времени, еще и не случалось: машина была, лущена въ ходъ не болѣе 3-хъ недѣль тому назадъ, какъ пишутся эти строки. Несомнѣнно, что при ударѣ массивныхъ шаровъ или вертикальныхъ стержней въ високъ рабочій не будетъ изувѣченъ, а будетъ убитъ тутъ же на мѣстѣ" {I, 31.}... Вообще, работа на машинахъ въ высшей степени опасна, вслѣдствіе отсутствія всякихъ мѣръ предосторожности. Такъ, на бумагопрядильныхъ фабрикахъ "пальцы и руки рабочихъ, разстилающихъ хлопокъ на трепальныхъ машинахъ или поправляющихъ "холстъ" на чесальныхъ машинахъ, при малѣйшей неосторожности со стороны рабочаго или при слишкомъ большомъ усердіи его, чрезвычайно легко могутъ быть захвачены пріемными валиками". На маслобойняхъ рабочимъ приходится во время помола размѣшивать сѣмя рукою: "стоитъ только рабочему на минутку забыться, напримѣръ, въ разговорѣ, и не убрать руку заблаговременно для того, чтобы "бѣгунъ" безпощадно прошелъ черезъ нее" {Id., 78, 260.}. Есть еще одинъ видъ несчастій, которыя всецѣло зависятъ отъ жадности гг. фабрикантовъ и заводчиковъ: это -- несчастія, случающіяся во время чистки и смазки машинъ. Дѣло въ томъ, что гг. фабриканты не желаютъ потратить ни одной минутки даромъ и заставляютъ рабочихъ чистить и смазывать машины на ходу. При этомъ рабочіе не рѣдко втягиваются машинами и такъ или иначе калѣчатся. До какой степени часты случаи несчастій съ рабочими отъ машинъ можно видѣть изъ слѣдующаго: на фабрикѣ Воскресенской мануфактуры, Верейскаго уѣзда, ври числѣ рабочихъ около 2,000, за два года (1879 и 1880) было 100 несчастій: ушибовъ, ранъ, вывиховъ и переломовъ; причемъ въ означенное число вошли только тѣ случаи поврежденій, которые пользовались въ больницѣ фабрики и обусловливали неспособность къ работѣ въ теченіи 3 дней -- 2 недѣль, а иногда и несравненно долѣе. Сколько было на фабрикѣ сравнительно болѣе легкихъ случаевъ поврежденій и сколько ихъ лечилось на ходу, амбулаторно, остается неизвѣстнымъ {III, 1-я ч., 90.}. Нерѣдко такіе несчастные случаи бываютъ чрезвычайно ужасны. Такъ, г. Погожевъ упоминаетъ о дѣвушкѣ, нагнувшейся что-то поднять и при этомъ захваченной валикомъ чесальной машины: несчастная была задушена въ аппаратѣ {Id., 109.}. Не такъ давно газеты сообщали о рабочемъ суконной фабрики Носовыхъ въ Москвѣ, мывшемъ сукно въ громадномъ котлѣ съ кипяткомъ: у рабочаго закружилась голова и онъ упалъ въ кипятокъ, гдѣ и сварился {"Русскій Курьеръ", 1880, No 251.}. Прошлымъ лѣтомъ въ Брянскѣ, Орловской губерніи, рабочіе "по неосторожности" опрокинули реторту съ 600 пудами расплавленной стали. "Моментально кипящая масса разлилась по всей мастерской и съ быстротой молніи уничтожала все, попадавшееся на пути: машины, станки, формы, модели и людей. При этомъ четыре человѣка буквально сварились, а двѣнадцать получили страшные обжоги"{"Порядокъ", 1881, 9-го іюня.} . Хороши порядки на заводѣ, при которыхъ оказывается возможнымъ разлить шестисотъ-пудовую расплавленную массу!..

Долженъ ли хозяинъ отвѣчать за несчастія, случающіяся съ рабочими? Въ Англіи, по закону 7-го сентября 1880 года, фабриканты и заводчики несутъ отвѣтственность за несчастія, происшедшія нетолько по ихъ собственной винѣ, но также и по винѣ всякаго лица, облеченнаго на фабрикахъ и заводахъ какой бы то ни было властью, или исполняющаго какое-нибудь спеціальное порученіе, вродѣ наблюденія за машиной, сигналами и т. п. Русскіе же фабриканты и заводчики никакой отвѣтственности не подлежатъ. Изъ множества фактовъ я при4 веду первые попасшіеся. Такъ изъ Иванова-Вознесенска пишутъ въ газеты, что тамъ на фабрикѣ г. К., у рабочаго измяло руку, которую пришлось отнять: "владѣлецъ фабрики, по выздоровленіи рабочаго, прогналъ его, не давши ему копейки на кусокъ хлѣба" {"Современныя Извѣстія", 1880, No 284.}. Оттуда же сообщаютъ: "На горшечныхъ фабрикахъ (такъ здѣсь называются мелкія ситцевыя фабрики) цѣлая бездна условій для несчастій съ рабочими, и чуть ли не каждый день приходится слышать, что тамъ оторвало руку, тамъ ногу, палецъ, голову и т. д., только всѣ эти несчастія относятся къ неосторожности пострадавшихъ или къ волѣ Божіей, и никто не хочетъ вникнуть въ дѣйствительную причину ихъ. Напримѣръ, на одной фабрикѣ здѣсь недавно приказано было перенести мѣдный валъ ситцепечатной машины, вѣсомъ пудовъ около пяти, изъ одного помѣщенія въ другое, сообщающееся съ первымъ дверью; полъ одной комнаты былъ выше другого на поларшина, приступки или лѣстницы на порогѣ сдѣлано не было, а просто была положена доска съ пола нижней лѣстницы на порогъ двери слѣдующей. Рабочій взялъ валъ, взвалилъ его на плечо, сдѣлалъ шагъ на доску, другой, потерялъ отъ тяжести вала равновѣсіе, упалъ и... голова его оказалась разбитою въ дребезги, какъ говорится... Кто виноватъ? Пріѣхали власти, составили актъ, дѣло приписали волѣ Божьей и сдали въ архивъ. Рабочій былъ семейный -- имѣлъ жену и четверыхъ дѣтей, которыя остались безъ всякихъ средствъ къ жизни. Хозяинъ сжалился надъ несчастными и наградилъ семью убитаго: далъ пятъ рублей на похороны и 20 аршинъ ситцу!.. Старшій сынъ убитаго ходитъ теперь "по-міру" и тѣмъ кормитъ семью... Подобныя явленія, добавляетъ корреспондентъ, такъ обыденны у насъ, что ни въ комъ изъ ивановцевъ они не возбуждаютъ удивленія" {"Русскій Курьеръ", 1880, No 258.}. О подобномъ же фактѣ сообщали изъ Серпухова: на фабрикѣ Коншина смазчикъ, стоя на лѣстницѣ, "сталъ смазывать шестерню, находящуюся на верху помѣщенія. У лѣстницы не было крючьевъ, которые могли бы предупредить выскальзываніе; она выскользнула у смазчика изъ-подъ ногъ и бѣдняга полетѣлъ въ машину, которая также не была ничѣмъ ограждена. Зубьями шестерни рабочему оторвало руку и отбросило въ одну сторону, а его въ другую. Несчасгный скончался въ тотъ же день въ ужаснѣйшихъ мученіяхъ, не переставая умолять сторожа добить его поскорѣе. Находящійся при фабрикѣ фельдшеръ, будучи пьянъ, не могъ оказать никакой помощи. Смазчикъ, получавшій 12 руб. 50 коп. въ мѣсяцъ, оставилъ жену и четверыхъ дѣтей. Когда вдова явилась на фабрику просить вспомоществованія, то директоръ фабрики Чорнакъ далъ 3 руб., и объявилъ, что больше не дастъ" {"Русскія Вѣдомости", 1880.}. Или вотъ что пишутъ изъ Екатеринбурга: "Еще при крѣпостномъ правѣ Демидъ Векшинъ, восьмилѣтнимъ ребенкомъ, началъ работать въ Уткинскомъ заводѣ графа Стенбокъ-Ферморъ. Проработавши 15 лѣтъ, онъ сдѣлалъ прогульный день, за что всѣ 15 лѣтъ были вычтены изъ срока на пенсію. Прослуживъ снова 25 лѣтъ, Векшинъ погибъ въ тюрбинѣ. Трое сыновей его проработали на томъ же заводѣ, въ сложности, 18 лѣтъ и всѣ трое погибли на работѣ отъ несчастныхъ случаевъ. Въ итогѣ получается пятьдесятъ восемь лѣтъ работы и четыре жизни. Изъ семьи осталась въ живыхъ жена Демида Векшина, старуха, которой заводское управленіе назначило пенсію -- одинъ рубль семьдесятъ двѣ копейки въ годъ {"Русскій Курьеръ", 1880, No 250.}...

Къ опасностямъ, которымъ подвергается жизнь рабочихъ со стороны машинъ, присоединяется иногда еще опасность отъ непрочности самаго фабричнаго зданія. Такъ, г. Эрисманъ нашелъ на одной фабрикѣ мастерскую во 2-мъ этажѣ зданія, въ которой полъ, подъ вліяніемъ тяжести ткацкихъ станковъ, значительно опустился по серединѣ; при этомъ, во время дѣйствія ткацкихъ станковъ, постоянно дрожитъ нетолько полъ, но и все зданіе {I, 100--101.}. Работа въ такомъ зданіи нетолько "не вполнѣ безопасна", какъ выражается г. Эрисманъ, но прямо опасна и должна быть безусловно воспрещена. Бываютъ, впрочемъ, мастерскія еще хуже -- и въ тѣхъ работаютъ безъ запрета. Вотъ какъ описываетъ г. М. Р. зданіе одной спичечной фабрики Грузинской волости: "Все зданіе фабрики до того гнило, что я могъ безъ всякаго усилія отламывать куски просто пальцами отъ наружной стороны бревенъ, изъ которыхъ построена фабрика; достаточно было ткнуть тросточкой въ стѣну, чтобъ оттуда посыпалась пыль отъ гнилушекъ, въ которыя обратились бревна. Эта фабрика положительно грозитъ разрушеніемъ" {"Слово", 1880, Jft 8. "Спичечныя фабрики", стр. 32.}. Не лишне при этомъ припомнить печальную судьбу Даниловской мануфактуры: въ подмосковной Даниловской слободѣ строилось громадное зданіе въ пять этажей, предназначавшееся для фабрики. Судя по размѣрамъ зданія, фабрика должна была вмѣстить громадное количество рабочихъ. Постройка уже кончилась, какъ вдругъ 29-го февраля 1880 года своды въ четырехъ этажахъ зданія рухнули, а въ пятомъ этажѣ обрушился потолокъ. Оказалось, что желѣзныя балки, поддерживающія своды, недостаточно крѣпко утверждены и упали, а за ними рухнули и самые своды. Представьте же себѣ, что было бы, еслибы балки выдержали до тѣхъ поръ, пока постройка была кончена и въ зданіи были открыты фабричныя работы: сколько жертвъ погибло бы подъ развалинами фабрики! И только милостью Бога можно объяснить отсутствіе несчастій при катастрофѣ: зданіе развалилось въ то время, когда въ немъ никого не было {Подробности см. въ мартовскихъ номерахъ газетъ за 1880 г. Не безъинтересно отмѣтить слѣдующія подробности: постройка производилась безъ плана, который еще не былъ утвержденъ строительнымъ отдѣленіемъ; зданіе возводилось безъ наблюденія архитектора, т. е. архитекторъ-то былъ, да онъ только деньги получалъ, а въ дѣло не вмѣшивался, постройку же производилась по усмотрѣнію самого владѣльца, г. Мещерина. Такимъ образомъ постановленія строительнаго устава были нарушены самымъ безцеремоннымъ образомъ. Хорошій урокъ для составителей фабричныхъ законовъ: они не должны ограничиться только выработкою фабричнаго кодекса, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, должны создать такую систему надзора за исполненіемъ его постановленій, чтобы они ни въ какомъ случаѣ не оставались только на бумагѣ.}.

Наконецъ, нужно остановиться еще на одной опасности, которой рабочіе подвергаются очень часто и которая по своимъ размѣрамъ превосходитъ всѣ опасности, упомянутыя выше; это -- опасность сгорѣть за-живо на фабрикѣ. На большей части фабрикъ и заводовъ собирается такая масса горючихъ матеріаловъ. всякаго рода, что пожары на нихъ возможны при малѣйшей не осторожности. А между тѣмъ, обыкновенно, никакихъ мѣръ ни для предупрежденія пожара, ни для предупрежденія несчастій въ случаѣ возникновенія пожара, на нашихъ фабрикахъ не принимается. Бэтъ что говоритъ г. Погожевъ объ одномъ корпусѣ Мауринской мануфактуры, въ Верейскомъ уѣздѣ: "Это громадное, двухъ-этажное, ветхое, бревенчатое строеніе, длиною 90 аршинъ и высотою около 9 аршинъ, служащее въ то же время и спальней для 148 ткачей и шпульниковъ, имѣетъ только одно общее крыльцо, верхній и нижній этажъ сообщаются между собою одной внутренней деревянной лѣстницей, полы вездѣ устроены безъ двойного наката. Впрочемъ, слѣдуетъ замѣтить, что снаружи поставлена желѣзная лѣстница, согласно изданному въ недавнее время постановленію московской городской фабричной комиссіи. Однако, въ случаѣ внезапной катастрофы едва ли кто изъ рабочихъ, захваченныхъ въ расплохъ, вспомнитъ объ этой лѣстницѣ, въ силу извѣстныхъ психологическихъ соображеній, да притомъ и выходъ на спасительную площадку этихъ лѣстницъ бываетъ почти всегда заколоченъ на глухо, какъ и на всѣхъ другихъ фабрикахъ. Точно также нельзя чувствовать себя удовлетвореннымъ и объясненіемъ фабричной администраціи, что "всѣ требованія закона исполнены, а въ случаѣ пожара можно выпрыгнуть и прямо внизъ со 2-го этажа" {III, 1-я ч., 110.}.

Въ началѣ прошлаго года въ Ромнахъ случился пожаръ на табачной фабрикѣ купца Р... Пламя быстро охватило деревянную лѣстницу, соединяющую верхній этажъ съ нижнимъ, и отрѣзало отступленіе злосчастнымъ рабочимъ, бывшимъ на верху. Многихъ изъ нихъ пожаръ засталъ спящими -- имъ уже не пришлось проснуться; такихъ было 6 человѣкъ. Судьба другихъ двухъ была нѣсколько иная: одинъ успѣлъ добраться до окна и проломалъ рѣшетку. Положеніе его было ужасно. Сзади удушающій дымъ, а впереди страшная вышина. Окружающая публика, не имѣя подъ руками спасательныхъ сѣтокъ, ограничилась однимъ одобреніемъ, приглашая несчастнаго на отчаянный скачокъ съ высоты 2-го этажа. "Страшно! ухъ, страшно! кричитъ бѣдняга: -- да тутъ еще одинъ, прибавляетъ онъ:-- только совсѣмъ безъ чувствъ".-- "Вали его сюда, кричитъ толпа". И вотъ валятся сначала полу-трупъ, а за нимъ другой рабочій. Оба расшиблись, хотя, впрочемъ, не на смерть {"Заря", 1881, январь.}.

Разсказанный фактъ, однако, совершенно блѣднѣетъ предъ ужасами, имѣвшими мѣсто во время пожаровъ на фабрикѣ Гивартовскаго въ Москвѣ и на табачной фабрикѣ братьевъ Шашпалъ въ Петербургѣ. Мы остановимся только на первомъ. Пожаръ этотъ былъ предметомъ судебнаго разбирательства, и потому обстоятельства, при которыхъ онъ произошелъ, были болѣе или менѣе выяснены. Сущность дѣла состояла въ слѣдующемъ: Въ ночь на 25-е феврадя 1880 г. произошелъ пожаръ пафабрикѣ почетнаго гражданина Гивартовскаго, въ Лефортовской части Москвы. "Пожаръ начался въ 4 часа утра, въ каменномъ четырехъ-этажномъ ткацко-набивномъ корпусѣ фабрики, въ нижнемъ этажѣ, и огонь почти немедленно охватилъ все зданіе. Изъ числа рабочихъ, помѣщавшихся въ этомъ корпусѣ, болѣе 40 человѣкъ погибло въ огнѣ, 6 человѣкъ умерло скоро въ больницахъ отъ полученныхъ обжоговъ гг увѣчій, 26 поступили въ больницы, для излеченія отъ болѣе или менѣе тяжкихъ обжоговъ и ушибовъ, нѣкоторые же изъ потерпѣвшихъ менѣе сильно отправились для пользованія на родину. Число сгорѣвшихъ людей не могло быть приведено въ точности, такъ какъ... списки рабочихъ сгорѣли въ конторѣ, находившейся въ томъ же зданіи... Въ теченіи цѣлаго мѣсяца откапывались обгорѣлыя кости".

"Причина пожара не обнаружена", гласитъ обвинительный актъ; но причины, вслѣдствіе которыхъ сгорѣло болѣе 40 человѣкъ и столько же осталось на всю жизнь калѣками, обнаруживаются очень легко. Прошу извиненія у читателя за нѣкоторыя сухія подробности, приводимыя ниже, но онѣ необходимы. Подробности эти я заимствую изъ отчета о судебномъ процессѣ Гивартовскаго, имѣвшемъ мѣсто 22-го мая 1881 года въ VII отдѣленіи московскаго окружного суда.

26-го февраля 1865 года послѣдовало Высочайшее повелѣніе, которымъ между прочимъ предписывалось: "во всѣхъ каменныхъ заводскихъ и фабричныхъ зданіяхъ лѣстницы должны быть устраиваемы каменныя, чугунныя или желѣзныя и при каждомъ зданіи, имѣющемъ болѣе одного этажа и болѣе 8 сажень по длинѣ, не менѣе двухъ такихъ лѣстницъ". Для приведенія въ исполненіе этихъ правилъ назначенъ былъ срокъ въ 4 года. 21-го мая 1874 года послѣдовало Высочайше утвержденное мнѣніе государственнаго совѣта, которымъ статья строительнаго устава, соотвѣтствующая приведенному выше Высочайшему повелѣнію 1865 года, замѣнялась слѣдующимъ правиломъ: "во всѣхъ каменныхъ заводскихъ и фабричныхъ зданіяхъ лѣстницы должны быть изъ несгараемаго матеріала -- камня, кирпича, чугуна или желѣза, причемъ въ каждомъ зданіи, имѣющемъ болѣе одного этажа и болѣе 12 саж. длины по фасаду, надлежитъ устраивать не менѣе двухъ такихъ лѣстницъ". Фабрика Гивартовскаго открыта въ силу свидѣтельства, выданнаго московскимъ оберъ-полицеймейстеромъ, на основаніи предложенія московскаго генералъ-губернатора отъ 13-го февраля 1868 года; значитъ на ней должны быть, согласно Высочайшему повелѣнію 26-го февраля 1865 г., 2 каменныхъ, чугунныхъ или желѣзныхъ лѣстницы. Въ Москвѣ, конечно, существуютъ учрежденія, на обязанности которыхъ лежитъ наблюденіе за исполненіемъ закона; стало быть, на фабрикѣ Гивартовскаго должны быть соблюдены какъ правила мнѣнія государственнаго совѣта отъ 21-го мая 1874 года, такъ и вообще предписываемыя закономъ мѣры предосторожности отъ пожара. Посмотримъ же, что было на самомъ дѣлѣ.

Изъ свидѣтельскихъ показаній выяснилось, что сгорѣвшій корпусъ имѣлъ 4 этажа и былъ 18-ти саженъ длины. По закону онъ долженъ былъ имѣть 2 лѣстницы изъ несгараемаго матеріала; въ дѣйствительности же, внутри зданія была для всѣхъ четырехъ этажей одна деревянная лѣстница и одинъ выходъ изъ всего громаднаго зданія. Снаружи къ крышѣ была приставлена спасательная лѣстница, но она была ветха и въ ней недоставало нѣсколькихъ ступенекъ. Поперечныхъ каменныхъ стѣнъ -- брандмауеровъ не было вовсе, хотя постройка фабрики была разрѣшена только подъ условіемъ, чтобы поперекъ ея былъ каменный брандмауеръ и съ одной стороны была бы каменная четырехъ-этажная пристройка для лѣстницы. Внутри корпуса этажи раздѣлялись простымъ досчатымъ поломъ на брускахъ, который въ то же время служилъ потолкомъ для нижняго этажа, безъ накатовъ и насыпи. Въ нижнемъ этажѣ были поперечныя досчатыя перегородки поперекъ всей фабрики. Къ корпусу была пристроена деревянная галлерея, хотя въ разрѣшеніи городской управы на эту постройку она была названа каменною. Если къ этому прибавить, что въ каждомъ этажѣ были размѣщены деревянныя стѣны, рамы, столы, что надъ столами были устроены палати, что тутъ же лежалъ шерстяной матеріалъ для работы, что около столовъ стояли ящики съ жидкими лаковыми красками, что въ нижнемъ этажѣ возлѣ лѣстницы находилась кладовая, гдѣ хранился матеріалъ (шерсть), и что вода была проведена только въ нижній этажъ, то причины, вслѣдствіе которыхъ изжарились рабочіе, будутъ вполнѣ ясны. Огонь охватилъ единственный выходъ, обложенный со всѣхъ сторонъ горючими матеріалами, и рабочимъ была отрѣзана всякая возможность спасенія, тѣмъ болѣе, что гнилая "спасательная" лѣстница провалилась съ народомъ: рабочимъ пришлось бросаться съ шестисаженной вышины...

Въ заключеніе надо сказать, что г. Гивартовскій выдалъ 5,470 рублей, присужденныхъ потерпѣвшимъ. Дешевенько!..


Я. Абрамовъ.


"Отечественныя Записки", No 3, 1882